тишина в глубине души
Соник осторожно открыл дверь в комнату Шедоу и вошёл, стараясь не шуметь. Комната была погружена в полумрак, лишь узкая полоска света проникала сквозь щель в занавеске. Шедоу лежал на кровати, уткнувшись в подушку. Его спина была обращена к двери, и Соник мог только догадываться о его состоянии. Воздух в комнате был густым от запаха лекарств и чего-то ещё, чего Соник не мог определить – то ли отчаяния, то ли боли.
Он тихонько подошёл к кровати, чувствуя себя невероятно неуютно. Прошло уже несколько часов, а он так и не смог хоть немного развеселить угрюмого ежа. Он пытался рассказывать анекдоты, вспомнил несколько смешных историй из своих приключений, даже показал Шедоу несколько новых трюков, которые он недавно освоил. Но все попытки разбивались о непроницаемую стену молчания и мрачного взгляда Шедоу. Тот лишь лежал, отвернувшись к стене, лицо его было ещё бледнее, чем утром.
Соник вздохнул. Тейлз был завален работой – починка печей Эми заняла гораздо больше времени, чем он ожидал, плюс к этому добавились другие срочные заказы и ремонт в его собственной мастерской. Тейлз сумел выкроить всего лишь несколько часов для посещения Шедоу в первый день, а теперь, похоже, его помощь будет нужна ещё не один день. Соник же, хоть и был крайне недоволен ситуацией, понимал, что Тейлзу не к кому больше обратиться.
Он снова попытался заговорить.
— Слушай, Шедоу, — начал Соник, стараясь подобрать правильные слова, — я знаю, что ты меня ненавидишь, но… я правда хотел бы тебе помочь. Может, есть что-то, что я мог бы сделать? Чай, например? Или… может, хочешь послушать музыку?
Шедоу даже не пошевелился. Только тихое, почти неслышное хрипение вырвалось из его груди. Сонику стало не по себе. Он видел, как Шедоу мучается, как с каждым днём его состояние ухудшается. Даже его обычная холодность и ненависть казались теперь приглушенными, заменёнными тупой, изматывающей слабостью.
Следующие дни повторялись один за другим. Соник приходил к Шедоу почти каждый день, пытаясь его отвлечь, но без особого успеха. Он приносил игры, комиксы, даже пытался рассказать ему историю, которую Шедоу в своё время проигнорировал. Напрасно.
Шедоу становилось всё хуже. Тошнота и слабость усиливались. Он почти перестал разговаривать, лишь изредка отвечая короткими, резкими фразами, полными раздражения. Соник, наблюдая за этим, начинал понимать, что простое веселье тут не поможет. Он видел не просто соперника, а человека (или ежа), загнанного в угол болезнью. И в этом беспомощном, угасающем еже он неожиданно для себя начал видеть что-то большее, чем простого врага. Что-то, что заставляло его возвращаться снова и снова, несмотря на все трудности и взаимную неприязнь. Он чувствовал, что что-то должно измениться. Но что именно, он пока ещё не знал.