Завистник Vkook.

Вокруг зелень и множество цветов разных пород и размеров, небо чистое, без единого облака, воздух горячий и невдыхаемый, оседает свинцом на легких, утяжеляя все нутро. Цвета какие-то слишком яркие, освещение нестественно белое, каждая деталь идеальная, все вокруг – без изъяна. Темноволосого тошнит от этого, для него дико находиться в настолько правильном месте, он опускает глаза вниз, лишь бы не задерживать взгляд на всей этой напыщенной идеализации реальности (или ее отсутствии?). Одна из состовляющих болезни Чона – гаптофобия – она включает в себя брезгливость к себе или окружению, в зависимости от того как была приобретена болезнь, то есть – его рецепторы раздражаются неизвестностью, новшеством, грязью, чем-то, выходящим за рамки его личных представлений о "чистоте" и "зоне комфорта".

Отнюдь, вот он парадокс: он стоит в самом чистом и идеальном месте, которое только смог представить его мозг, на нем легкая одежда, что развивается с малейшим касанием ветра, вокруг ни души, никто не может коснуться и очернить, но его тошнит, находиться здесь для него невыносимо.

Чонгук нуждается в чем-то, что будет неправильным и грязным, внутри что-то ломит, не давая дышать, это полные чистого горячего воздуха легкие. Он закрывает глаза, и вот, это оно. С глаз капает кровь, красная капля разбивается об белую ткань хлопка, крошится на мелкую крапинку, разлетаясь шире, одна за другой капают капли, небольшие подтеки расползаются по лицу, спускаясь к шее. Чон касается дрожащими пальцами лица и внутри, под кожей, чувствуется шевеление,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠцветы распускаются.

Тонкую светлую кожу пробивают бутоны цветов, заставляя корчиться от невыносимой боли, а внутренности окутываются шипами, пробивая органы, и наконец – глоток воздуха. Чон падает на колени, кашляет кровью, заливая ею землю, голую землю, на которой нет зелени, он смотрит вокруг – больше нет ни одного цветка, а небо вовсе не голубое, оно серое. Дрожащего парня в луже крови окружает кромешная тьма, под ним ледяная земля, а над головой затянутое тучами черно-серое небо, то и дело сверкающее молниями, все вокруг дрожит от небесного грозного грома. Чонгук опускает глаза на лужу крови под собой, он видит как гладкая кровавая поверхность начинает расходиться кругами от чего-то отдаленного и громкого. Он поднимает глаза и видит перед собой ту самую огромную черную клетку, которая наполнена дикими тварями: они снова грызут прутья, рычат и сверкают бешеными глазами в темноте.

Чонгук всегда бежал от этого места, будучи ребенком, он страдал и старался оградиться от тьмы, отторгая ее сознанием, но сейчас он делает то, чего раньше не смог бы. Поднимается на ноги, делает смелые шаги к клетке, подходя почти вплотную, смотрит глаза в глаза темным существам и видит за ними одного единственного, того, кого нужно спасти. В глубине клетки сидит Мюнсун, он нуждается в помощи, вид его истерзанный и побитый, чем-то оскверненный, внутри него сломали часть его самого, потому он и защищается оградой, которая для него является и погибелью – одиннадцать других личностей. Чонгук кладет руки на замок и открывает его, цепи падают на землю вокруг клетки, личности высвобождаются, а Чон дрожит, но не от страха,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠᅠа в предвкушении.

Твари кидаются на него, окутывая своей тьмой, а темноволосый парень в крови впервые за все годы, которые ему снился этот сон,
улыбается.
ᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ
, am 03:11

Чонгук открывает глаза и с дикой отдышкой смотрит в одну точку, после переводит взгляд и видит как возле него, сидя на полу, уснул Тэхен. Вид у него такой замученный и уставший, вопреки создавшейся ситуации, нуждается в защите и поддержке не Чон, а этот светловолосый ангел, который каждый раз оказывается рядом и отдает себя целиком в пользование Чонгуку, жертвует своей нетронутой чистой сущностью ради оскверненного и израненного парня.

Чон долго смотрит вот так на Тэхена, рассматривает лицо, которое отчего-то наполненно болью, смотрит на аккуратно сжатый кулак на своем животе, который сжимает тонкими пальцами во сне рубашку на Чоне, он чувствует, что после сна и очередного приступа у него все еще обострены все рецепторы. По коже от чужих касаний бегут мурашки, а в горле затягивается ком тошноты, но Чонгук накрывает своей ладонью чужую, пропуская тысячи вольт тока, надламывает брови от боли внутри, но тянется вперед, закрывает глаза и целует светлую макушку, задерживаясь подольше. Виски стремительно становятся мокрыми, а дыхание сбивается будто после пробежки стометровки, он осторожно отдаляется от Кима и ложится с дикой дрожью на подушку. Все внутри болит, хочется рыдать, а в глазах темнеет, потому что губы Чонгука – слабое место.

На груди чувствуется шевеление и Тэхен поднимает сонные глаза на измученное лицо Чонгука. Тэ чувствовал этот теплый отчаянный поцелуй, сейчас он прожигает взглядом красивое лицо, истерзанное страданием, прокручивает сотни раз в голове мысль, которая давно не давала ему покоя, поднимается на ноги и протягивает ему руку.

– Вставай, – Чонгук берется осторожно за протянутую руку, встает на ноги и следует за Кимом, который даже не оборачивается на него, до Чона лишь доносится его хриплый низкий голос, – тебе необходим свежий воздух.

Тэхен долго размышлял над тем как лучше подобрать лечение гаптофобии Чона, но правда в том, что насколько бы не казались непрофессиональными такие методы, лучший способ избавления от страха прикосновений – привыкание к ним. Однако, у Чонгука также присутсвует еще один недуг и у Тэ ранее не было практики в лечении Карусели Мюнсуна, он не знает точно что повлекут за собой эти методики, каким образом лечение одной болезни повернется для другой. Чонгук может пошагово открываться Тэхену, привыкать к его присутствию и не испытывать страха перед чем-то новым, но Гук все еще опасен в плане его личностного расстройства. Каким бы здравомыслящим и контролирующим себя он не был, личности пока еще никуда не делись и в любой ситуации, когда лед становится тоньше, они не упускают возможности перехватить управление разумом хозяина. Другими словами – Тэхен рискует каждый раз, когда находится в непосредственной близости от Чонгука.

Но, разве болезненный зов сердца внутри и реакция собственного тела не младшего не означает, что Тэхен давно отбросил свою непрофессиональность и сомнения на второй план?

Он тянет его за руку, выходя на балкон, под одежду сразу же взгрызается колющий холод, а глаза на миг прикрываются в блаженном наслаждении от ночной свежести. Тэхен отпускает руку Чона и упирается ладонями в ограду балкона, вдыхая воздух глубже, ведь после ему не удастся так легко это делать, он поворачивается к Чонгуку и задерживает дыхание,

рядом с ним дышать невозможно.

– Тэхен, если это очередной эксперимент над моей психикой, то-

– Коснись моего лица, – Тэхен говорит твердо, смотря в глаза, на лице нет сомнения или испуга, он знает, что делает.

Чонгук застывает на мгновение и опускает глаза в пол, – Я не могу.

– Почему? – догадки врача теплятся где-то внутри, он уверен в своем предположении.

– Потому что тебе будет больно, – Чонгук понимает, что его слова граничат с безумием, но он так ощущает действительность, – на твоем лице вырастут цветы, – он говорит почти шепотом, будто для себя самого, ведь с ним каждый раз происходит что-то страшное.

Тэхен хватает его руку, следя за взволнованными глазами младшего, кладет себе на щеку и прижимает сверху собственной рукой.

– Я не ощущаю боли, Чон-а, – он прижимает чужую руку плотнее к своей щеке и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь касаниями, которые долгое время были так настрого ограничены.

Чонгук бегает глазами от своей ладони на чужой щеке к глазам, что так спокойно и с нежностью на него смотрят. Когда ты впервые сталкиваешься с этими безднами, ты, сам того не желая, влюбляешься в них, утопаешь, задыхаешься, становишься частью их, боишься потерять

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠ ᅠ или потеряться.

Но когда ты сам являешься предметом обожания, тем, в кого эти глаза влюблены, то неожиданно они становятся отдельной вселенной, которой ты не смеешь противиться; у тебя больше нет права выбора или голоса; твое нутро будто никогда не принадлежало тебе же; любые полномочия пропадают, ведь вся твоя сущность отныне является чужой собственностью.

Но у тебя появляется важная задача, которая может стоить жизни – ты обязан поддерживать сияние звезд в этих двух вселенных.

На лице Тэхена действительно не пробиваются никакие цветы и не похоже, чтобы ему было больно. Сознание отказывается соглашаться с этим, но Чонгук не чувствует брезгливости, нет дрожи или сбитого дыхания, его окутывает лишь правильность момента и тепло, что обжигает руку чужой кожей. И сознание думает, что, наверное, так надо, что нужно доверять Киму и не идти против его желаний и решений,

ведь Тэхен – самый влиятельный человек в жизни Чонгука еще с самого детства, с той самой ночи, когда протянул руку помощи.

– А что ты ощущаешь? – Чонгук завороженно смотрит в медовые глаза и наконец гладит большим пальцем мягкую щеку. Он не ждет ответа, потому что им обоим ясно, что они сейчас вдвоем испытывают.

Чон кладет медленно вторую руку на щеку замеревшего Тэхена, смотрит прямо в глаза, тянется пальцами к затылку и тянет на себя, подхватывая дрожащие губы своими.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ взрыв эмоций

Тэхена ведет от мысли, что младшему противно касаться его губ, пускай будет противно с кем угодно, но только не с Кимом. Он старается лишний раз не двигаться, чтобы не сделать чего-то, что могло бы испортить момент, Ким внутренне переживает за состояние Чонгука сейчас, ждет последующей реакции или действий, боится отодвинуться от этих губ, а после вздрагивает, когда темноволосый целует снова более настойчиво. Ноги подкашиваются, Тэхен думает, что это лучший момент в его жизни, самый блаженный и желанный,

а Чонгук, охмеленный этим поцелуем, думает лишь об одном:

« почему мне не противно »

Он опускает медленно руки, которые почему-то не дрожат, касается талии, проскальзывая пальцами под тонкую рубашку старшего, проводит на пробу холодными пальцами по нежной коже, чувствует чужую реакцию в виде крупной дрожи и хватается руками полностью, сжимая мягкие бока.

Тэхен осторожно кладет дрожащие пальцы на шею Чону, сейчас в нем отчего-то верх берет именно специалист, знающий, что неверное прикосновение к человеку больному гаптофобией может стать роковым. Но то, как сжимает его талию Чонгук, как стонет в поцелуй и сжигает исходящим жаром – расщепляет Тэхена, он отдается в чужие руки, доверяя ровно в такой мере, как доверяет ему Гук.

Чона кроет с головой от ощущений, так долго он не мог себе позволить касаться этого тела и желанных пухлых губ, что сейчас воздержание бьет по мозгу, оглушая все вокруг. Он делает шаг вперед, подталкивая Тэхена к краю балкона, упирает его поясницей в ограждение, чувствует судорожный выдох в свои губы и давит коленом между чужих ног, заставляя Кима захлебнуться возбуждением и резко оторваться от губ Чона, сгибаясь пополам.

Тэхен хватается рукой за ногу Чонгука, что давит на собственное возбуждение, сжимает ткань на его домашних штанах тонкими пальцами и, закрыв глаза, начинает снова дрожать всем телом, не выдерживая пытки. Чонгук лишь усмехается, подхватывая дрожащее тело, выпрямляет, снова касается губ, но уже более откровенным поцелуем и старается не так сильно давить коленом, лишь мягко водя им по промежности. Он запускает руки вновь под рубашку, касается живота, ведет вверх к соскам и слегка проводит большими пальцами по ним, наслаждаясь низкими стонами и чувствуя, как Тэхен старается отстраниться, потому что еще несколько толчков коленом Чонгука по его возбуждению и случится слишком позорно быстрое фиаско.

– Нет, – Чонгук быстро реагирует, хватается за руки Тэхена, больно сжимая запястья, приближается к уху и говорит обжигающим шепотом, – я хочу, чтобы ты кончил.

Он перехватывает одной рукой тонкие запястья, а второй хватается за бедро Тэхена, прижимая к себе максимально близко, пару раз проезжается коленом по чужому вставшему в штанах паху и чувствует крупную дрожь. Тэхен сгибается пополам, изливаясь в слой одежды, стонет громче обычного, случайно скрикивая «Чонгук-и», а Чон убирает медленно горячее колено, поддерживает руками слабое тело, аккуратно приобнимает, кладя подбородок светловолосого к себе на плечо, улыбается довольно и вдыхает усилившийся запах парфюма и шампуня, исходящий от мокрых волос на висках.

Тэхен старается отдышаться, безвольной куклой лежа в сильных руках, смотрит в одну точку и тихо шепчет сбитым голосом.

– Боже, какой же я ужасный врач.

– Принесенные плоды лечения, которые сейчас высыхают на твоих трусах доказывают обратное, хен.