28-vkook
Чонгук ещё не понимает того, что он полнейший идиот, который действительно попал. И чувствует он себя хорошо - пусть не осознаёт и этого.
- Добрый день.
Кстати, попал - мягко сказано ещё.
- Мисс? Вы и ваш спутник желаете чего-нибудь?
Женщина - прекрасная, чего уж там скрывать - лет сорока пяти отрывает взгляд от Чонгука, переводя его на паренька, с которым пришла. И нет, слово «паренёк» использовано не просто так.
Он парень, которому едва исполнился третий десяток, думает Чонгук. Лн даёт ему двадцать пять. Ну двадцать семь - предел. И что он делает в компании этой женщины - неясно. Сыном его назвать тяжело. Не будет мать так настойчиво мазать по щекам своего ребёнка губами.
- Джин, пожалуйста, - подаёт голос она, предварительно прокашлявшись.
Но на самом деле волнует его даже не то, кем ей приходится этот молодой человек.
- Джин в чистом виде?
Отнюдь. Всё, что занимает сейчас его мысли - это то, что парень до невозможности притягательный. Всё в нём чертовски интригует и будто затягивает.
- Нет-нет, - быстро отвечает она. - Было бы прекрасно, если бы вы разбавили его с содовой или с лимонным соком?
Загадочный парень не отрывает взгляда и лишь поджимает губы, ни на секунду не снимая с себя холодной маски.
- Хорошо, я понял вас. - незамедлительно проговарвиает он и кивает в сторону парня: - Вы?
В ответ он некоторое время не говорит ничего. И чонгук бы подумал, что тот просто задумался, если бы он не продолжал сверлить его взглядом, не сменяя эмоций в лице.
- Дайкири.
И, о боги, какой у него голос.
Чонгук не из тех, кто цепляется за чью-то внешность или фигуру(он может выказать свою симпатию, подумав о том, что да, этот человек в его глазах очень привлекателен), но голос... Он не может быть равнодушным к столь глубоким и приятным голосам.
- Ожидайте ваш заказ в течение пятнадцати минут, - говорит он и отходит от столика.
Профессионализм и полнейшая отрешённость. Чонгук не показывает своего воодушевления.
Когда незаурядная пара через полчаса уходит - причём очень символично, под ручку, - Чонгук ненароком ловит нечитаемый взгляд мужчины, обращённый к нему же. Но что он может сказать с уверенностью, так это то, что былой незаинтересованности в нём нет.
Он думает, что что-то должно произойти. Обязательно.
//
У Чонгука определённо проблема. Помешательство. Страшно глупая мания. Он ничего не может поделать с тем, что его ломает. Ломает, конечно, не буквально, однако внутри него происходят сумасшедшие вещи, сравнимые разве что с самой настоящей ломкой. И ладно, если бы его «проблема» была существенна, но он раздул её из ничего. Осознание этого у него присутствует в полной мере.
Ещё бы нет, как же! Страдать по человеку, о котором не знаешь совершенно ничего.
Чонгук был - да и, впрочем, до сих пор - убеждён в том, что по-настоящему заинтересоваться человеком, с которым ни разу в жизни не разговаривал, априори невозможно. Он отрицает то, что «оболочка» может хоть как-то зацепить. Он ведь грёбанная духовность во плоти, которая не опускается до каких-то там плотских утех.
Он отрицает до того момента, пока к нему не приходит осознание того, что зацепила его не столько внешность, - хотя, стоит заметить, она у него очень интересная - сколько сам взгляд.
Чонгук путается в этой ситуации и в самом себе. От этого на душе становится ещё более гадко.
//
Чонгук не думал, что встреча с тем самым парнем когда-нибудь состоиться вновь. Можно сказать больше: он молил о том, чтобы её вовсе не повторилось. Однако мольбы его, походу, так и остались неуслышанными - или просто мастерски проигнорированными.
Они сталкиваются тогда, когда Чонгук, будучи в не очень приятном расположении духа, бежит обслуживать клиента, которому уже точно хватит, а сам парень неспеша заходит в это самое заведение. Снова не один, а с той самой женщиной, стоит заметить.
Сказать честно, Чонгук теряется. И он практически уверен в том, что, взглянув на него, можно сказать об этом.
Пара размеренным шагом проходит к свободному месту, тихонько о чём-то перешёптываясь, а Чонгук кусает щёку с внутренней стороны и снова погружается в себя, пока из раздумий его не выводит наглый тон того самого клиента, «которому уже точно хватит».
Прожигающего насквозь взгляда Чонгук старательно не замечает. До того момента, как он, наконец освободившись от этого клиента, подошёл к их столику. Все остальные официанты заняты. И тут уж от столь некомфортного взгляда отделаться не получается.
- Здравствуйте? - Чонгук мысленно бьёт себя по лицу и старается смотреть только на сидящую прямо даму. - Добрый вечер, чего вы желаете выпить сегодня?
- Бурбон, - перебивает его мужчина. - «Четыре розы».
Чонгук прикусывает язык. Четыре розы - одна встреча? Как символично.
- Я вас услышал, - сдержанно отвечает он и натягивает улыбку, продолжая сверлить взглядом женщину.
- А? Да, я тоже не откажусь от этого.
Чонгук быстро ретируется от столика, стараясь унять лёгкую дрожь во всём теле.
//
Следующая их встреча такая же неожиданная, как и предыдущая. Чонгук точно так же не готов к ней. «Судьба, не иначе», - усмехается он про себя.
Они встречаются в обычной кофейне. В ней, кстати, Чонгук проводит достаточно много времени, занимаясь учёбой.
- Я присяду? - говорит мужчина и, не дождавшись ответа, садится напротив Чонгука.
А он не готов. Ему нужно закончить грёбанную работу, а не умереть прямо сейчас.
- Вам неудобно в моём присутствии? - лукаво проговаривает парень, сцепив руки в замок.
Чонгук думает, что да. Да, он просто не предсавляет насколько ему неудобно.
- Ла нет, что вы?
- Вот и отлично, - уголки его губ слабо ползут вверх.
Чонгука неслабо так встряхивает, и он старается отвлечь себя чем-то, рассматривая книгу с которой пришёл парень.
- Марк иден, - беззаботно говорит он и показывает Чонгуку книгу. - Я перечитываю её второй раз, но думаю лишь о том, что желание закончить так же, как и иден, не пропадает.
- У него была причина на это, - хмурится Чонгук.
- А кто сказал, что для того, чтобы закончить, нужна какая-то причина?
//
Чонгук узнаёт, что парня зовут Тэхен по истечению их длительного разговора. И ему от этой информации становится даже как-то легче - он теперь может в своих мыслях хоть как-то называть его. На этом его «легче» заканчивается. И если раньше Чонгук засыпал и просыпался с мяслями о его чертовски завлекающих глазах, то теперь он думает о том, насколько ему понравилось его слушать и насколько сильно он хочет ещё.
Они обменялись номерами, но парню настолько страшно писать или - что ещё хуже - звонить ему. он хочет просто забыть и не вспоминать про него.
Он боится.
Но встреча была просто неизбежна.
//
- Ницше говорил правильные вещи, - бросает Тэхен.
Чонгук в ответ недовольно мычит:
- В его высказываниях часто напрочь отсутствовала хоть какая-то логика. Он даже философом толком не был.
- Да вы серьёзно? - восклицает тот в ответ. - В его словах столько правильных вещей! Да я не поверю в то, что вы ни разу не использовали его мысли в своей речи.
Чонгук задумывается и понимает, что тот, возможно, прав.
Одна его фраза постоянно вертится у него на языке, когда он смотрит на Тэхёна: «что не убивает, то делает сильнее». Правда, не уверен он в том, что «это» не убьёт его.
//
Спустя несколько (несколько десятков) таких встреч Чонгук понимает, что не может больше спокойно дышать без присутствия Тэхёна рядом. Понимание это приходит тогда, когда он узнаёт о том, что Тэхёну предложили неплохую работу в другом городе.
- Мы с женой собираемся уехать уже на следующие выходные, - практически кривится тот. - Она хочет пораньше попасть туда.
Чонгук чувствует себя опустошённо. Появиляется ощущение, будто всю душу вырвали из него, оставив внутри пустоту, которая постепенно начала наполняться каким-то неприятным, убивающим чувством. Больно.
//
Чонгук настойчиво целует Тэхёна, не жалея итак кровоточащие губы того, а парень будто даже не против - он просто делает точно так же, как и Чонгук, стараясь причинить ему боли куда больше - оставить себя на нём.
С каждым поцелуем Чонгук отдаёт всё больше воздуха. И когда приходит время прощаться, он вовсе остаётся без него.
//
Чонгук понимает, что Тэхен тоже. От этого «тоже» нисколько не легче. Оно просто не помогает. Оно делает только больнее.
Чонгук остаётся без воздуха.
И желания существовать дальше.