Глава 46. Утонуть в нежности
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Пустая белизна потолка давила стерильностью. Медленно приподнялась, опираясь на локти, стараясь двигаться как можно тише. В голове гудело, а память отказывалась соединять кусочки мозаики воедино. Раздался тихий, до боли знакомый голос, такой родной, что в груди все сжалось.
— Лежи, Ярочка. Тебе нужно отдыхать.
— Мама? — выдохнула я.
Сердце застучало быстрее. Я искала ее взгляд, боясь, что это всего лишь мое видение. Она наклонилась ко мне. Ее глаза, такие заботливые, сейчас блестели от слез. Я потянулась к ней, обняла, чувствуя знакомое с детства тепло. Сколько раз я мечтала об этом моменте, но он казался невозможным.
— Мамочка... Как я здесь оказалась? — шепот срывался, голос дрожал. — Что случилось?
Мама чуть отстранилась, чтобы лучше видеть мое лицо. Я заметила, как она изменилась — тонкие морщинки у глаз, седина в волосах, которой раньше не было. Но в ее взгляде снова появилась уверенность. Та самая, которой я всегда восхищалась.
— Тише, девочка моя. У тебя нервное истощение. После успокоительного ты долго спала. Отдохни, а я все расскажу.
Она бережно приподняла мою голову и подала стакан воды. Я жадно выпила его, чувствуя облегчение.
— Мама, что произошло?
Она села рядом, взяла меня за руку, сжала так крепко, словно боялась, что я исчезну.
— Помнишь нашу последнюю встречу? После нее я сделала то, что должна была. Наблюдала, смотрела, ждала. И однажды подслушала разговор Стаса с Гордеевым. Он говорил о тебе о том, что больше никого не боится. Его уверенность... — Мама тяжело вздохнула. — Я поняла, если не действовать, то мы обе погибнем. Попросила Марка помочь добыть доказательства. А потом позвонила Вальзеру, предупредила о покушении.
— Вальзеру? — выдохнула я.
— Да, дорогая. Он спас тебе жизнь. Он сделал для тебя больше, чем кто-либо.
Я слушала ее, как завороженная, чувствуя, как внутри меня разрывает на части. Стас, как всегда, все провернул чисто. Подделал видеозаписи — профессионально, безупречно. Смонтировал так, будто это я украла у Игната документы. Снял все в нужном для себя ракурсе, вырезал на видео главное — кадры с мамой, которую держал заложницей тогда в своем кабинете. Обрезал запись до момента, когда я твердо сказала, что не предам Игната. Как оказалось, он снимал меня в больнице, когда я очнулась после аварии уже с лицом Владиславы Вальзер. Я этого не знала.
Он ловил моменты моих срывов, когда я винила себя в смерти Оксаны и медсестры Дарьи, а также фразы, которые заставлял меня повторять, пока я заучивала историю дочери Вальзера. А потом искусно склеил фрагменты записей. Он сделал это убедительно, даже я растерялась, когда он показывал видео. На секунду мне самой показалось, что все было именно так.
Пока я слушала рассказ мамы, в голове вспыхивали образы. Ресторан. Стас. Игнат, зовущий меня по имени. Крыша. Ветер. Его голос, хриплый от боли, доносившийся из темноты.
— Где Игнат? — внезапно прервала ее я, поняв, что не смогу успокоиться, пока не увижу его.
Мама улыбнулась. Слабая, неравнодушная улыбка преобразила ее лицо.
— Он просидел здесь всю ночь. Не отходил ни на шаг. Костя договорился, чтобы его оставили до утра. Но ему нужно было поехать в полицию. Если бы знал, что ты проснешься, то никуда бы не ушел.
— Он... вернется? — я почувствовала, как в груди поднимается страх.
— Конечно, вернется. Он любит тебя, Яра.
Я закрыла глаза, позволяя маминым словам успокоить и согреть меня.
— Мама, а как ты здесь оказалась?
— Серж рассказал Константину, что я жива и где меня искать. Он приехал за мной и освободил, как и тех девушек, которые состояли в агентстве не по своей воле.
Подробности о встрече с Константином мама рассказывать не стала, но я и не настаивала. Видеть боль в ее глазах было невыносимо. Разговор вымотал меня, и я снова погрузилась в сон. А когда открыла глаза, рядом со мной сидел Игнат. Мы смотрели друг на друга, и время словно остановилось. Недоумение. Вопросы. Тоска. Нежность. Немой укор. Слов не было. Только взгляды.
«Как это могло произойти с нами?..»
«За что, Игнат?»
«Как же так, Яра? Почему ты молчала?»
«Как ты мог не узнать меня?»
«Прости, что не узнал… Любимая, я так страдал… Твое лицо всегда было передо мной. Я думал, это наваждение. Призрак…»
Так мы смотрели друг на друга. Наши глаза блестели, словно в них переливались осколки разбитых надежд, продолжая ранить. Осколки воспоминаний ранили и наши сердца. Мы молчали, не решаясь начать разговор. Игнат не выдержал первым.
— Я полный кретин, — хрипло пробормотал он. — Не узнал тебя. Совсем как принц не узнал Зарю в твоей истории.
— Ты это помнишь? — улыбнулась я. — Но он все же узнал ее.
— И она его простила? — В его голосе звучало смятение.
— Конечно. — Я протянула руку, а он тут же сжал мои пальцы. Мне хотелось утонуть в нежности. Мы снова были рядом. И больше ничто не имело значения.
— Но принц не пытался убить свою возлюбленную, — с горькой усмешкой произнес Игнат.
— До такого сюжетного поворота я тогда не додумалась. — Легкая улыбка тронула мои губы. — Но в жизни иногда случаются вещи, которые невозможно предугадать.
— Жаль, что это всего лишь сказка. — Его янтарные глаза снова наполнились болью.
— В наших силах превратить сказку в реальность, — прошептала я.
Он смотрел на меня, словно на чудо.
— Прости, что не смог тебя узнать.
— Не вини себя, никто бы не смог. Я должна была рассказать тебе, но... мне было очень страшно. Стас — настоящее чудовище. Он бы убил маму.
— Расскажи мне сейчас, — тихо попросил Игнат.
И я начала. Не знаю, сколько длился мой рассказ. В какой-то момент я обнаружила себя в его объятиях. Он перебрался ко мне на кровать и держал меня крепко, не отпуская. Я чувствовала себя защищенной рядом с ним, как никогда раньше. Уткнулась ему в шею, вдыхая любимый запах моего мальчика, ставшего мужчиной. Он гладил меня по волосам, а потом поцеловал в висок.
— Я люблю тебя. И всегда любил, — прошептал он. — Не могу поверить, что своими руками чуть не убил тебя, я ведь готов был выстрелить. Не знаю, как теперь жить с этим. Я должен был разобраться, но... не смог. Повел себя как мальчишка. Мне казалось, что за столько лет в бизнесе я научился контролировать себя, сдерживать эмоции. Стас разыграл все как по нотам, подсунул ложные обвинения, а времени разобраться не было. Он сыграл на моей гордости, на боли, которую я носил все эти годы. Я пойму, если ты не простишь меня.
Я подняла голову и поймала его взгляд.
— Ты не виноват, родной. Главное, что теперь все позади. Мы справимся.
— Вместе? — Игнат задержал дыхание.
— Вместе. — Я потянулась к нему за поцелуем.
Игнат целовал меня ласково, бережно, его прикосновения были почти невесомы. Это было похоже на шепот ветра. Это был поцелуй с привкусом радости от долгожданной встречи, горечи вины, боли сожаления и восторга надежды.
— Ты сильная и смелая, Яра. Не каждый смог бы вынести то, что легло на твои хрупкие плечи. Ты моя невероятная девочка. Я восторгаюсь тобой! — Его голос был наполнен искренностью и любовью, а в глазах стояли слезы.
Я прижалась к нему всем телом, мне хотелось быть как можно ближе. Только так могла убедиться, что это не сон. Он теперь рядом, и так будет всегда. Мы долго лежали вместе на узкой больничной кровати. Но для меня это было самое уютное место на свете, потому что со мной был он. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его сердце бьется в такт моему. И не заметила, как уснула в его объятиях.