Глава 29. Жить настоящим
Игнат лежал рядом с Владой, не в силах поверить в реальность происходящего. Он смотрел на нее и улыбался. Ее безмятежное лицо, разметавшиеся по подушке волосы, манящие губы — все казалось сном, слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Он не мог отвести взгляд, а сердце замирало от ощущения, что эта ночь — лишь начало их новой истории. Теперь ничто не помешает ему быть с Владой. Ее жениха он не брал в расчет, хотя сама мысль об этом напыщенном индюке вызывала раздражение.
После того как он поставил точку в фиктивных отношениях с Алексой и связался с Вальзером, события начали разворачиваться стремительно. Отец Влады сам сообщил ему, где искать дочь, и попросил о ней позаботиться. Этот шаг говорил о доверии: Игнат — тот, кто сможет защитить Владу. В том, что опасность реальна и Вальзер не зря беспокоится о близких, Игнат не сомневался. Слишком подозрительной выглядела эта «ссылка» жены и дочери на море.
Но сможет ли Влада впустить его в свою жизнь? Как примет его искренность? Эти вопросы не давали покоя, но больше всего он хотел узнать тайну девушки. Разгадать, почему его так тянет к ней? Он чувствовал: их связь — это нечто большее, чем просто симпатия. Это внутреннее притяжение, которое невозможно объяснить словами.
Ее реакция на его появление поразила. Влада удивилась, но не испугалась. Она пыталась быть отстраненной, но это была лишь маска, скрывавшая настоящие чувства. Она не прогнала его. Их разговор был не важен — слова лишь прятали ту правду, что читалась в их взглядах. Когда Игнат предложил прогулку, она согласилась. Они отправились гулять по морскому берегу.
Море шумело в такт их шагам, а звезды медленно зажигались в вечернем небе. В тот момент весь мир будто исчез, оставив их вдвоем. Игнат видел, как звезды отражаются в глазах Влады. Она была для него центром вселенной, в котором сосредоточены все его надежды и мечты. Он чувствовал: именно эта девушка вернула его к жизни после долгих лет пустоты.
Влада вела себя как девчонка, почувствовавшая свободу. Ее улыбка, легкость, с которой она смеялась, и детская непосредственность наполняли его сердце любовью. Она словно забыла о страхах, полностью отдаваясь моменту. Когда их взгляды встретились, между ними пробежала искра. Его объятия стали крепче, поцелуи — трепетнее, а барьеры, возведенные между ними, рухнули. Этот вечер был их. Только их. Пляж, море, звезды — все стало фоном для чего-то значимого. Они не могли больше сопротивляться своим желаниям. В их прикосновениях не было места притворству — только истинные чувства, которые они прятали слишком долго. Игнат чувствовал не только свое возбуждение, но и то, как сильно Владу тянет к нему. Откровенно увлеченные друг другом, они пришли в его номер отеля. Там их страсть разгорелась с новой силой. Они были словно магниты, тянущиеся друг к другу. Прикосновения становились откровеннее, дыхание сбивалось, эмоции достигали предела. Они балансировали на грани. И не стали останавливаться. Они дали волю своим чувствам, сливаясь в едином порыве. Это было больше, чем физическая близость, — это было единение душ.
Игнат лежал рядом с Владой, наблюдая, как ее волосы разметались по подушке. Она его, здесь и сейчас. Но что-то внутри все равно тревожило. Влада пробуждала в нем воспоминания о Яре. Ее прикосновения, землянично-медовый запах, даже интонации голоса — все казалось до боли знакомым. Он боролся с собой. Яры больше нет. Но почему чувства к Владе были такими же сильными, как к той, кого он любил больше всего на свете? Он сходит с ума?
Он подумал, что это нечестно — все время возвращаться мыслями к Ясе. Пора принять новую реальность. Он хочет быть с Владой, и только с ней. Он осторожно обнял девушку, зарылся носом в ее волосы, вдыхая родной до дрожи запах. Но решил для себя: хватит искать сходство, хватит сравнивать. Влада здесь. Настоящая. Живая. Она — его и только его.
С этой мыслью Игнат позволил себе заснуть, держа девушку в объятиях, как драгоценный и хрупкий сосуд.
Глава 73. Страшная потеря
Я проснулась одна и первое мгновение не могла понять, где нахожусь. Обстановка вокруг была чужой, но вскоре воспоминания прошлой ночи нахлынули, и тут пришло осознание: я в номере Игната. Сердце забилось быстрее, а на губах заиграла слабая улыбка. Но вместе с этим пришло острое чувство потери — почему его нет рядом? Неужели все было сном?
Я провела рукой по губам, вспоминая его поцелуи. Они еще горели, как и все тело, помнившее каждое его прикосновение. Нет, это не сон. Это была реальность, от которой не хотелось просыпаться.
Поднявшись, я натянула одежду и обвела номер взглядом. Все говорило о присутствии Игната здесь. На тумбочке лежала книга — одна из новинок Карризи, на кресле небрежно брошены несколько футболок, в углу стоял компактный чемодан. В этот момент я подумала о Мэри — наверное, она уже вовсю меня ищет и ломает голову, куда я пропала. Но мне было все равно. С ней я разберусь позже.
Внезапно дверь открылась, и на пороге появился Игнат с огромным букетом кремовых роз. Его лицо светилось улыбкой, а во взгляде было что-то, от чего забываешь обо всем.
— Надеялся застать тебя спящей, — произнес он, подходя ближе. — Влада, это тебе.
Я с благодарностью взяла букет, вдохнув нежный аромат. Розы были завернуты в простую крафтовую бумагу, перевязанную алой лентой, — нежные, пышные, роскошные. Как изумительно они пахли! Игнат обнял меня одной рукой и мягко притянул к себе.
— Когда ты рядом, мне так хорошо, — тихо произнес он, скользнув губами по моей щеке, а затем коснулся губ.
В голове звучала только одна мысль: «Скажи ему правду. Сейчас или никогда». Но я не могла решиться. Слова застряли в горле, смешиваясь с желаниями, которые взяли верх. Его тепло, поцелуи, прикосновения — все затмевало реальность. Мы целовались, снова распаляя друг друга, вновь погружаясь в безумие, и нам было все мало.
В этот момент зазвонил телефон. Игнат неохотно прервал поцелуй и, взяв трубку, вышел на балкон. Я слышала только обрывки фраз, но по его лицу, когда он вернулся, было понятно: новости плохие. Явно произошла какая-то внештатная ситуация. Он обнял меня, прижав к себе так, будто не хотел отпускать.
— Это из офиса. Возникли срочные дела. Я должен вернуться уже сегодня. Как же я не хочу уезжать, — вздохнул он, уткнувшись в мои волосы. — Это было волшебно, Влада. Ты сводишь меня с ума. Хочу тебя снова и снова. Хочешь, поедем вместе?
— Игнат, поезжай, реши свои дела, сделай то, что нужно, а я буду ждать тебя здесь, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. Но холодок пробежал по спине. Почему он должен уехать так срочно? Что случилось?
— Хорошо, оставайся здесь, так безопаснее. — Его голос был мягким, но в нем ощущалась нотка тревоги. Он снова крепко обнял меня, поцеловав в макушку. — Как же вкусно ты пахнешь, — прошептал он, нежно касаясь губами лба.
Игнат не хотел отпускать меня — я видела это в его глазах, в том, как он с трудом разжал пальцы. Ему было тяжело прощаться, а мне — еще тяжелее оставаться. Мы провели вместе минут двадцать, после чего я вышла из номера, попросив не провожать меня, чтобы не вызывать лишних вопросов у Мэри.
Когда я вернулась в свой номер, меня охватила пустота. Я не знала, что будет дальше. На душе стало тоскливо, но вместе с тем во мне разгоралась решимость. Как бы я ни боялась, но все-таки хотела, чтобы Игнат сам узнал меня этой ночью. Тогда бы я рассказала ему все, от начала и до конца. Надеюсь, он бы понял и простил. Я сделала свой выбор и найду способ открыть ему правду. Только тогда мы сможем быть вместе по-настоящему.
Вопреки моим ожиданиям, Мэри меня не искала. Она появилась на пляже ближе к обеду, вид у нее был помятый, явно только проснулась. Видимо, ночь прошла как обычно — зажигала в баре до утра. Собственное поведение ее совершенно не волновало. Она сосредоточилась на мне.
— Я, конечно, не могу тебя судить, но ты действуешь слишком смело, девочка моя, — произнесла она, прищурившись. Мэри знала, что я не ночевала в своем номере, и, конечно, догадалась, где я была и с кем. — Очень открыто, не боишься? — Она крутила соломинку в бокале, лениво наблюдая за мной. Когда мы оставались вдвоем, Мэри отбрасывала напускную заботливость, не играла в «добрую мачеху». — Что скажет Вальзер? — вскользь бросила она вопрос, но я уловила в нем скрытую угрозу.
Я молчала. Мэри не стала настаивать. Каждая из нас задумалась о чем-то своем. Я смотрела на море, чувствуя, как во мне крепнет желание уехать. Никогда не думала, что море может надоесть, но теперь и оно казалось тюрьмой. Я хотела уехать вслед за Игнатом, чтобы больше никогда не расставаться с ним. Мы и так слишком долго были в разлуке. Однако меня мучило сожаление — наш разговор не состоялся. Я понимала, что не могу позволить себе втягивать Игната в жестокую игру, задуманную Стасом. Мне нужно действовать иначе.
Я решила поговорить с Вальзером. Начистоту. Рассказать ему правду. Рассказать, кто я. Он заслужил знать страшную правду, что стало с его родной дочерью, даже если за это решит жестоко поквитаться со мной. Я боялась его гнева, но больше не могла прятаться за спинами других — даже Игната. В глубине души надеялась, что Вальзер не причинит мне зла. Может, даже захочет защитить меня и маму от Стаса. Я прожила с ним несколько лет как одна семья, и, возможно, этого хватит, чтобы он хотя бы попытался сохранить нас в безопасности.
Оставив Мэри пить кофе и коктейли (она наслаждалась всеми напитками разом) и приходить в себя в пляжном баре, я отошла к морю, достала телефон и набрала номер Вальзера. Полная решимости рассказать обо всем, я нарушила запрет на звонки. Но вместо гудков услышала голосовое сообщение, что номер недоступен. Это показалось мне странным. Только сейчас я осознала: он давно не выходил на связь. Я вернулась к Мэри, чтобы узнать, когда она в последний раз разговаривала с мужем.
— Он так и не перезвонил мне! Помнишь, я тогда набирала сама, думала, что мне влетит за то, что я нарушила запрет… но звонков от него так больше и не было, — повторила Мэри, нервно барабаня пальцами по столу. — Я даже подумала, что ты ему что-то наговорила про меня и теперь он пытается наказать меня молчанием.
— Зачем мне это нужно? — нахмурилась я, искренне недоумевая.
— Ну, если не ты, то ладно, — она махнула рукой, будто этот вариант можно было сразу вычеркнуть. — Но тогда почему он молчит? — Ее взгляд остановился на мне с немым требованием ответа.
Но я не знала, что сказать.
— Его номер недоступен, — вымолвила я наконец, чувствуя, как нарастает тревога.
— Может, нас и правда здесь просто забыли? Мне это не нравится. — Она надула губы, словно вот-вот разрыдается.
Мэри потянулась за телефоном, набрала номер мужа, но в ответ снова прозвучало унылое: «Абонент временно недоступен». Ее лицо исказилось от беспокойства.
— Что это значит? Он звонил почти каждый день! А теперь — ничего. Влада, что происходит? — испугано спросила она.
Мэри произнесла вслух то, что я не решалась озвучить.
— Я не знаю, Мэри, но, надеюсь, скоро все прояснится, — я старалась сохранить спокойствие, хотя ощущение надвигающейся беды все сильнее давило на грудь.
Оставить нас одних, бросить своих — это не в стиле Вальзера, не в его правилах.
Мы пытались успокоить друг друга. Если бы случилось что-то страшное, нам бы уже сообщили. Я пыталась убедить в этом и себя, и Мэри. Но время тянулось мучительно долго. Свобода, море, солнце — все перестало радовать. Мы лишь ждали, когда он выйдет на связь. Но телефон упорно молчал.
На следующий день я не выдержала и набрала Марка. Нас предупреждали, что звонить можно только в экстренных случаях, но ситуация уже казалась именно такой.
— Алло, Влада? Где ты? — Он поднял трубку мгновенно. В его голосе слышалась тревога.
— На море, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
— Тебе нужно вернуться. Стас в ярости, рвет и мечет.
— Марк, что с Вальзером? — вырвалось у меня. Это было единственное, что сейчас меня волновало.
— Ты не знаешь? — удивился Марк.
— Нет. Говори. — В горле пересохло.
— Вальзера больше нет.
Его слова обрушились на меня, как гром среди ясного неба. Мир замер. Сердце пропустило удар, словно речь шла о действительно близком мне человеке, а затем ухнуло в пустоту. В этот момент Мэри зашла в номер и, увидев мое лицо, замерла, прислушиваясь к нашему разговору.
— Как это — нет? — мой голос дрогнул.
— Его убили. Было совершено покушение. Стреляли в машину, она упала с моста в воду. Тело еще не нашли, но поиски продолжаются.
Телефон выскользнул из моих рук. Наверное, Марк пытался сказать что-то еще, но я уже не слышала. Колени подкосились, я едва не рухнула на пол. Мэри бросилась ко мне, пытаясь поймать телефон. Она услышала достаточно, чтобы понять суть.
— Нет! — Ее крик разорвал тишину. — Этого не может быть!
Из ее глаз хлынули слезы, она опустилась на колени, сжав мой телефон так, что побелели костяшки пальцев. Слезы катились по ее щекам, но она больше не пыталась докричаться до Марка — вызов завершился, и Мэри понимала, что за тишиной на том конце скрывается пугающая неизвестность. Она безостановочно рыдала, задавая одни и те же вопросы. Ее истерика помогла мне взять себя в руки. Я дала ей успокоительное. Она хотела позвонить кому-то, но я вырвала телефон у нее из рук. Ее нервный срыв продолжался еще какое-то время, пока не подействовали таблетки.
Когда Мэри наконец уснула, я вышла на балкон. Уже окончательно стемнело, ночной ветер освежал лицо, но не мог потушить огонь боли внутри. Я оплакивала Вальзера. Да, он не был моим отцом, но заботился обо мне, как о родной дочери. Мы прожили под одной крышей много лет. Не были родными, но стали друг другу в какой-то мере близкими. Особенно последние месяцы. И теперь его больше нет. Мне было ужасно жаль, что его жизнь так страшно оборвалась, а сердце сдавила вина — Вальзер так и не побывал на могиле своей дочери. Но теперь они вместе.
Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и вновь позвонить Марку. Сам он не мог мне перезвонить, мой новый номер был ему неизвестен, а мои звонки другим абонентам отображались как скрытые. Его слова о Стасе отрезвили окончательно.
— Стас требует твоего возвращения, — сообщил он, — и угрожает твоей матери.
Этот жестокий удар заставил меня мгновенно собраться. Меня снова пытались сделать марионеткой, куклой, которая должна подчиняться. Но с известием о смерти Вальзера внутри что-то оборвалось. Пришло время поставить точку в отношениях со Стасом. Он больше не будет моим кукловодом.
— Скоро вернусь, — твердо ответила я, про себя добавив, что сделаю это не для того, чтобы играть по его правилам. Теперь сама буду расставлять фигуры. Больше не стану скрываться. Вальзера нет, но я жива. Я все еще Ярослава.
Утром сообщила Мэри о своем решении. Она была подавлена и сказала, что поедет со мной. Мачеха все еще находилась в шоке, боялась оставаться одна в чужой стране без известий о погибшем муже. Марк почти ничего не смог рассказать, кажется, сам знал не больше, чем писали в новостях. Мы обе хотели получить ответ на вопрос, что произошло на самом деле.
Вещи собирали в полной тишине. Каждая была погружена в свои мысли.
— Неужели это все, что осталось от моей прежней жизни, — пробормотала Мэри, бросая в чемодан очередное платье.
Я не знала, горевала она о муже или о потерянной роскоши, но уточнять не стала. Мы молча покинули отель, не оглядываясь. Заботиться о нас теперь было некому. Я сама заказала билеты на ближайший рейс, но не домой, а в город, ставший мне родным. Впереди нас ждала неизвестность.