Глава 24. Тени прошлого
Игнат не смог встретиться с Владой после подписания документов, и это его мучило. Последняя встреча свела его с ума, окончательно вскружила голову. Ему казалось, он нужен ей, и все внутри кричало о необходимости быть рядом. Но обязанности — бизнес, партнеры — держали его, точно на привязи. Каждый день он был вынужден оставаться в центре событий, решать вопросы компании, контролировать работу сотрудников. Игнат не мог позволить себе расслабиться или сорваться.
Как только выпадала свободная минута, тут же звонила Алекса. Она словно знала, чем он занят, и всегда выбирала удачное для себя время. Ненавязчиво напоминала о встречах, о подготовке к свадьбе. Ему приходилось выслушивать пустые разговоры, хотя сил поддерживать их не было, и всякий раз он пытался побыстрее отделаться от девушки. Алекса не обижалась, но и не отступала: не оказывая явного давления, все чаще искала поводы для сближения. Сначала Игнат не понимал, чего она хочет, — ведь брак между ними должен быть фиктивным. Но потом вспомнил слова Сержа о том, что Алекса будет пытаться завладеть им. И хотя сам Игнат был уверен, что не позволит этого, но теперь насторожился. Алекса была ему чужой — улыбка, жесты, прикосновения — все казалось холодным, лишенным жизни, и лишь усиливало пустоту в душе. В девушке не было ни тепла, ни света, только красота и лоск, унаследованные от родителей.
В те же редкие моменты, когда удавалось отдохнуть, мысли Игната были о другой, о Владе. По ночам, пытаясь заснуть, он долго лежал, заложив руки за голову, и мысленно представлял ее лицо, голос, прикосновения. Эти фантазии не приносили радости, а лишь усиливали боль. Душа металась, и не находила покоя от осознания одиночества. Чем дольше он думал о Владе, тем больше в ее облике проступали черты Ярославы, его любимой девочки, которую он так и не смог забыть. Закрыв на мгновение глаза, он мысленно желал ей спокойной ночи, пытаясь забыться во сне и сбежать от мрачного прошлого, которое так и осталось его кошмаром. Нежность, которую он испытывал к Ясе, стала проецироваться на Владу, и это сбивало с толку. Как так вышло, что Влада завладела его сердцем и мыслями? Разве это не предательство по отношению к Ясе? Да, девушки были похожи. И как бы Игнат ни пытался справиться с этим наваждением, отмахнуться от схожести их жестов, голосов, облика, — все эти ощущения сводили с ума рядом с Владой. Все внутри отзывалось на ее присутствие, на ее близость. Знакомое тепло, мурашки по коже от прикосновений, землянично-медовый аромат — будто все это перенеслось из прошлого в настоящее. Как такое возможно? Этот вопрос преследовал его бесконечно. Он чувствовал, что от него ускользает нечто важное, словно ответ на поверхности, но он не может его увидеть.
Позже Игнат понял: хватит цепляться за прошлое. Ярославы больше нет. А Влада здесь — настоящая и живая. Он чувствовал, что должен быть рядом с ней. Это не было мимолетным увлечением или желанием просто заполучить ее, разгадав загадку, а затем потерять к ней интерес. К Владе его тянуло иначе, так, что захватывало дух и сводило с ума. Чувства были настоящими, глубокими и, возможно, такими, которые он уже и не надеялся испытать в своей жизни. Поэтому все чаще парень думал, как разорвать помолвку с Алексой с наименьшими потерями, не затягивая решение. А затем случилось то, чего Игнат не мог предвидеть.
Неожиданно позвонила мама и попросила о встрече. Голос у нее был растерянным и грустным, что встревожило Игната. Он сразу поехал к ней, заехал за цветами, а затем в кондитерскую, чтобы купить любимые пирожные — хотел поднять ей настроение. Алина выглядела опечаленной, и даже цветы и сладости, казалось, не сильно ее обрадовали. Она начала расспрашивать про дела, работу, но разговор не клеился.
— Мама, я вижу: что-то тебя беспокоит, — мягко начал Игнат. — Поделись со мной.
Алина сжала в руках салфетку, ее взгляд был опущен.
— Сынок, мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное… но мне страшно, не знаю, как начать, — голос ее дрожал.
— Банально, но начни с начала. — Голос Игната звучал тепло, он был уверен, что речь пойдет о каком-то пустяке.
Алина судорожно вздохнула, глаза заблестели.
— Я знаю, ты меня не простишь… но я больше не могу молчать, — выпалила она на одном дыхании.
Игнат напрягся, почувствовав, как холодок пробежался по позвоночнику. Кажется, все-таки Алина собиралась сообщить ему нечто серьезное.
— Я виновата в смерти той девочки, Ярославы, — мать выпалила эти слова и зажмурилась, не в силах посмотреть сыну в глаза.
Эти слова, словно глыба, рухнули на него, раздавив до боли. Его обдало ледяной водой, дыхание перехватило, в глазах почернело.
— О чем ты говоришь, мама? — с трудом произнес он, ощущая, как его мир рушится.
— Сынок, послушай меня. Это тяжело, но я обязана все рассказать, — выдохнула она, борясь со слезами.
Игнат сидел и молча слушал ее рассказ. Не мог поверить, что мать, которую он любил и уважал, могла так поступить с ним, с его жизнью. Игнат не мог поверить в услышанное. Только не это. Долгое время он сидел неподвижно, глядя в одну точку, не осознавая происходящее, затем поднялся и подошел к окну. Наступили сумерки. Закрыв лицо руками, он молча плакал, его плечи вздрагивали. Алина не решалась подойти, но тоже не могла сдержать слез. Через некоторое время она снова заговорила:
— Я знаю, ты меня не простишь. Сама себе этого не прощу. Проклинаю тот день, свой поступок и себя… Я причинила тебе такую боль. Ненавижу себя за это, Игнат. Такое не прощается. — Голос ее дрожал. Алина словно смирилась с тем, что каждое слово отдаляет сына от нее все дальше. — Я должна была сказать тебе, открыться раньше. Но я была эгоисткой. Я только обрела тебя. Неужели я должна потерять тебя вновь? И еще, — она замялась, — мне нужно предупредить тебя об Алексе. Ты должен знать, что эта девушка готова на все ради своих целей. Я не могу позволить, чтобы ты пострадал от нее так же, как когда-то пострадал из-за нас обеих. Даже если ты никогда не заговоришь со мной, ты должен узнать правду. Я люблю тебя больше всех на свете. Всегда желала тебе счастья, а сделала только хуже… — Алина закрыла лицо руками, не в силах сдержать рыданий.
Игнат молчал. Казалось, будто мир раскололся пополам. Жизнь только начала налаживаться, он влюбился, хотя считал, что никогда больше не познает это чувство. А теперь все снова рухнуло и погребено под осколками прошлой боли. Он долго обвинял мир в смерти Ярославы, в то время, когда виновница была рядом. Кто эта женщина перед ним? Как родной человек мог сотворить подобное? Игнат смотрел на нее, не узнавая. Если бы он мог, то выжег бы из своей памяти все, что связывало его с матерью. Он вспомнил, как Ярослава называла своего отца монстром. А мать, его собственная мать, оказалась чудовищем, носившем маску участия.
Выйдя из квартиры, Игнат закричал от отчаяния, как раненый зверь, и ударил кулаком по стене в подъезде. Боль не останавливала, он снова и снова обрушивал свои удары, пока не увидел кровь. Постояв в тишине, тяжело дыша, он вернулся обратно. Алина сидела на том же месте, словно статуя. Увидев сына, она закрыла руками рот, чтобы самой не закричать.
— Как ты могла? Ты хотя бы понимаешь, через что я прошел? Как жил все эти годы? Она до сих пор снится мне, и я не могу отпустить ее до конца. Мама, ты разрушила мою жизнь. Ты убила меня, понимаешь ты это или нет? — Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я думал, что встретил девушку, в которую влюбился. Думал, что могу начать все с начала! Я начал воскресать, чувствовать вкус жизни, снова дышать. Тогда я хотел умереть вместе с Ясей, но сейчас благодаря Владе я наконец-то захотел снова любить и быть любимым, — почти потеряв голос от крика, говорил Игнат, а слезы снова лились из его глаз полных боли.
Алина всхлипывала, моля о прощении, хотела дотронуться до сына, но боялась, что он ее оттолкнет. Она повторяла, как любит его и желает счастья. Но слова не трогали Игната. Накопившийся гнев вытеснил прежние чувства.
— Нам больше не о чем разговаривать, — едва сдерживая себя, произнес он, прежде чем уйти, не оборачиваясь. Ни Игнат, ни Алина не знали, вернется ли он когда-нибудь.
Игнат не помнил, как добрался до квартиры. Очнулся только от раската грома, стоя у открытого окна с сигаретой в руке. Уже была ночь, шел дождь, и тяжелые капли стучали по карнизу. На подоконнике стоял пустой стакан и бутылка виски. Он потянулся, чтобы налить еще, но бутылка оказалась пустой. Про себя он отметил, что выпил больше половины и даже не опьянел. Игнат сел в кресло, обхватил голову руками и заплакал, не стыдясь своих слез. Те, кто говорят, что мужчины не плачут, — лгут.
Он прокручивал в голове разговор с матерью, с той, которую обожал, а теперь почти ненавидел. Сможет ли он однажды понять и простить ее? В голове царил хаос. Игнат с трудом удерживался от того, чтобы не позвонить Алексе и не сказать все, что он о ней думает. Это она задурила голову Алине, она специально все подстроила. Он знал, что никогда не простит Алексу. Ей нет прощения.
Игнат подумал о Владе. Как она там без него? Скучает ли? От воспоминаний о ней в груди немного потеплело. Пожалуй, она была единственным человеком на этой земле, кого он бы действительно хотел сейчас видеть.
В отчаянии Игнат набрал номер того, кому мог довериться. На другом конце послышалось недовольное сонное бормотание:
— Ты время видел, чел? Если это не что-то серьезное, я тебя грохну, — проворчал Серж.
Игнат устало посмотрел на телефон — начало четвертого утра. Он затянулся очередной сигаретой, тлевшей между пальцами.
— Извини… — пробормотал он.
Серж тут же уловил серьезность тона:
— Что-то случилось? Выкладывай, — Серж всегда чувствовал состояние Игната. Это была одна из причин, почему они стали такими близкими друзьями.
Игнат глубоко вздохнул, собираясь с мыслями:
— Моя мать… — Голос его сорвался. — Моя мать, Серж, оказалась предательницей. Из-за нее погибла Яся.
Серж вздохнул и выругался, а затем произнес:
— Это какой-то несмешной прикол? Ты о чем?
В голосе друга сквозило непонимание, и Игнат рассказал все — каждую деталь недавнего разговора, не скрывая свое потрясение и бессилие. Он не сдерживал эмоций, не стеснялся в выражениях и почти кричал. Когда он наконец замолчал, на той стороне телефона воцарилась тяжелая тишина. Серж нарушил ее сдавленным шепотом:
— Игнат, я… черт. Я даже не знаю, что тебе сказать, даже не могу представить, насколько тебе сейчас погано. Если хочешь, я приеду.
— Не надо… Я не хочу сейчас никого видеть. Ты и так постоянно рядом и вытягиваешь меня из любой задницы. Просто бесит, что я оказался таким слепым, — с болью усмехнулся Игнат.
Серж снова выдал нечто нецензурное, потом глубоко вздохнул — Игнат всегда поражался умению друга брать эмоции под контроль и находить правильные слова:
— Послушай. Ты не мог знать. Никто из нас не мог. Мы все совершаем ошибки, особенно когда кажется, что мы действуем из лучших побуждений. Твоя мать не могла знать, что ее поступок приведет к таким последствиям. Сейчас, на эмоциях, все звучит максимально хреново. Пройдет время, возможно, у тебя получится если не понять, то хотя бы дать ей второй шанс. Она все же твоя мать, Игнат.
— Не знаю. Сейчас я не хочу ни видеть, ни слышать ее. И, знаешь, спасибо, что слушаешь все это дерьмо, — сдавленно произнес Игнат.
— И что ты собираешься дальше делать с Алексой? — поинтересовался Серж.
— Разорвать помолвку с этой лицемерной дрянью. Зря я не слушал тебя. Считал, что самый умный. Как же. Эта стерва обвела меня вокруг пальца. Черт, я бы ее… не будь она девушкой. Хотел позвонить ей сразу, но решил брать пример с тебя и не быть истеричкой, — усмехнулся Игнат, заглушая злость.
Серж попытался отвлечь друга и пошутил, смягчив тяжесть разговора:
— Для этого я здесь, мой платочек всегда к твоим услугам. Могу прилететь и слушать тебя всю ночь. Ну, и глупости тебе наговорить, как в старые добрые времена.
Игнат впервые за весь разговор слабо улыбнулся:
— Иди ты.
— И тебе всего хорошего.
Они еще немного поговорили. Серж рассказал новости о неожиданной встрече со Стешей. Игнату стало легче — Серж умел отвлечь его, как никто другой.
После долгих раздумий Игнат решил не тянуть и расторгнуть все договоренности с семьей Алексы прямо на следующий день. Если раньше он обдумывал, как разорвать помолвку с минимальными последствиями, то теперь его волновало лишь одно — поскорее избавиться от Алексы и навсегда вычеркнуть ее из своей жизни.