Глава 25. Разрыв помолвки
На следующий день после признания матери Игнат позвонил Алексе.
Когда она взяла трубку, ее голос звучал радостно и звонко:
— Привет, милый! Я так рада, что ты наконец позвонил! Так по тебе соскучилась. Мы должны столько всего обсудить, а ты от меня скрываешься, — защебетала она.
— Я разрываю помолвку, — резко оборвал ее Игнат.
— Это какая-то шутка? — в голосе Алексы звучала растерянность.
— Нет, никаких шуток. Я разрываю наш договор. Свадьбы не будет. Передай это своим родителям, наши юристы подготовят все необходимые документы.
— Почему, Игнат, что произошло? Это все из-за этой девки? Дочери Вальзера? Она тебя так очаровала? — Ее тон стал резким и холодным.
— Перестань нести чушь. Все дело в твоей лжи и твоей жажде мести. Я еле себя сдерживаю, чтобы не высказать тебе все, что о тебе думаю, после того, что узнал. Мама рассказала мне. Ты помогла отцу Ярославы объявиться в городе. С этого момента, Алекса, тебя больше нет в моей жизни. — Голос Игната был холоден, как лед, способный заморозить все вокруг на сотни километров.
— Игнат, я не понимаю, о чем ты. Что тебе сказала Алина? Это ложь. Все было совсем не так. Я пыталась отговорить ее, но она не послушала! Игнат, ты совершаешь большую ошибку. Давай встретимся, и я объясню!
— Хватит, — отрезал Игнат. — Не хочу слышать больше ни слова. И советую не попадаться мне на глаза. Потому что все, чего мне хочется сейчас, это придушить тебя. Меня удерживает только то, что ты девушка.
Игнат резко оборвал разговор, не в силах сдержать злость. Как он мог не разглядеть такую лицемерку рядом с собой? Его раздирали смешанные эмоции. Он, наконец, разорвал гнетущую его помолвку, но вот повод для этого разрыва оставил в сердце ноющую рану.
Наспех закинув в сумку несколько вещей, Игнат позвонил юристу и распорядился срочно подготовить документы об отмене договорного брака, а затем сообщить Гордеевым. После этого созвонился с секретарем, отменил все встречи на ближайшие дни и отключил телефон. Игнату было все равно, что скажут его партнеры и коллеги. Никто не знал, куда он направился. В этом молчаливом бегстве он впервые за долгое время ощутил себя по-настоящему свободным.
***
Игнат сбросил вызов. Тишина сразу наполнила комнату, Алекса могла слышать лишь звук собственного сердца. Она замерла, все еще держа телефон, неловко зажав его между плечом и подбородком. Она только вышла из душа и не успела одеться, так и стояла, завернутая в полотенце. Звонок Игната застал ее в момент, когда она наносила маску на лицо, глядя на себя в зеркало. Девушка так и застыла, услышав слова жениха. Только через несколько минут опомнилась и вновь посмотрела на свое отражение.
И не узнала себя. Вместо красивой, ухоженной, утонченной, она увидела другую девушку: грустную, потерянную, померкшую, с опустившимися плечами под тяжестью навалившегося груза, с нелепой маской, застывшей на лице и с тенью боли во взгляде. Наедине с собой ей не нужно было притворятся и натягивать на лицо улыбку, в то время когда хотелось кричать.
Слова Игната эхом били по вискам, будто он все еще был на линии. «Как он посмел?..» — пронеслось в ее голове. Как мог отказаться? Ей нет равных. Она Алекса Гордеева! Обида и злость нахлынули на нее. Гнев медленно закипал внутри, как молоко, оставленное на огне. Когда она наконец опустила телефон, он с глухим стуком упал на пол, а внутри что-то щелкнуло.
Ее охватила ярость. Такая, что даже страх отступил. Алекса начала метаться по квартире и крушить все, что попадалось под руку. Швыряла на пол фарфоровые вазы, стоившие целое состояние, бросала в стену фоторамки, переворачивала стулья. Из груди вырывались крики и ругательства.
— Как ты посмел? Как ты посмел? — раз за разом повторяла она. — Ты бросаешь меня ради этой девки?
Еще в доме у Вальзера Алекса поняла, что между Игнатом и Владой летали искры. Такие чувства, такое притяжение невозможно скрыть.
— Ненавижу, ненавижу тебя, Влада, — негодовала Алекса.
Она не могла понять, как ее могут отвергнуть. Да, Влада красива, богата, но до Алексы ей далеко.
— Таких, как я, не бросают, — зло выплюнула она. Гнев распалял душу. Внутри все полыхало. Алексу трясло — не от холода, а от обиды и унижения. От того, что кто-то посмел сказать ей «нет». — Бросить могу только я, когда захочу.
Только она решает, когда ставить точку. Алекса всегда знала себе цену. Верила: она не просто особенная — она уникальная.
Слова Игната будто обожгли кожу, оставив след — невидимый, но ощутимый. А еще вернулся страх. Не перед ним, нет. Перед тем, что теперь скажет мать, как на нее посмотрят подруги — эти вечно улыбающиеся завистницы, что шепчутся за спиной. Игнат не просто парень. Он выгодная партия.
Когда очередная ваза с грохотом разбилась о стену на мелкие осколки, Алекса вздрогнула, словно очнулась. Наконец она пришла в себя, а ее продолжительная вспышка ярости закончилась. Девушка огляделась: в квартире царил настоящий хаос. Пол покрывали осколки, тут и там валялась поломанная мебель, повсюду были разбросаны вещи.
Алекса сделала несколько глубоких вдохов и, стараясь не наступать на стекло, пробралась к мини-бару. Небрежно налила красное вино из откупоренной прошлым вечером бутылки в единственный уцелевший бокал. Сделала глоток. Второй. А потом и вовсе опустошила его залпом и налила себе еще. Вино согревало. Думать стало легче. Присев на диван, Алекса начала размышлять. Она знала, что Игнат вспыльчив, и, хотя с возрастом он становился сдержаннее, решила, что его гневный звонок — первая реакция, эмоции, которые он выплеснул на нее. Перебрав в голове его слова — резкие, как щелчки кнута, она пришла к выводу, что он вряд ли откажется от их отношений. Потому что чувства — это красиво, но договор — надежно. Алекса усмехнулась. Для мужчин бизнес превыше всего. А когда речь идет о больших деньгах, даже самые принципиальные идут на сделки с совестью и задвигают эмоции на второй план.
— Нет, он не станет разрывать наш брак. Все обдумает, оценит и примет правильное решение, — успокоившись, хладнокровно рассуждала Алекса. — В конце концов, испугается последствий, не станет портить отношения с моим отцом. В противном случае папа размажет его вместе с семьей по стенке!
Она еще долго сидела на диване в разгромленной гостиной, говорила сама с собой. Это ее успокаивало и придавало сил.
— Все равно он будет моим, — взвесив, решила она.
Алекса не привыкла отступать и отдавать свое. Не умела отпускать. Все, что было ее, оставалось с ней. Всегда. И Игнат не станет исключением. Он — ее выбор. Ее жених. Ее собственность.
Спустя час девушку, разгромившую квартиру, невозможно было узнать. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, взгляд стал холодным, колючим. Он не сулил ничего хорошего тем, кто ее унизил. Пока Алекса никому ничего не скажет. Игнат одумается, она еще сможет его убедить не бросать ее. Должна убедить. Алекса вызвала клининг, а сама, чтобы окончательно прийти в себя, отправилась в клуб. Она позвонила подругам, нацепив привычную притворную улыбку. На душе было погано, но она не станет истерить, не станет звонить Игнату — нет. Пока нет. Она выдержит паузу. Даст ему время прийти в себя.
***
Пару дней стояла странная, напряженная тишина. Ни звонков, ни сообщений. Как будто все вдруг замерло — и Алекса почти позволила себе поверить, что Игнат опомнился. Что вспышка гнева прошла и все вернется на круги своя. Но звонок от отца мгновенно развеял эту иллюзию, внутри появились смутные подозрения. Его голос был спокойным, слишком спокойным.
— Срочно приезжай. Нужно поговорить.
Алекса примчалась к родителям через полчаса после звонка. Она была так взволнована, что даже толком не успела привести себя в порядок и знала, что ее внешний вид вызовет у матери лишь презрительную усмешку.
Алекса вошла в отцовский кабинет, вдыхая знакомый запах дерева и терпких сигар. Гордеев-старший сидел у окна в своей любимой позе: руки сцеплены в замок, взгляд острый, как лезвие. Мать стояла возле него, в алом костюме, как всегда безупречно сидящем на ее фигуре. Отец молчал пару секунд — слишком долгих, слишком красноречивых, а потом кивнул на кресло напротив.
— Что ты знаешь о договоре между Игнатом и Вальзером?
Алекса напряглась и нерешительно села в кресло, бросив взгляд сначала в пол, потом на отца.
— Условия сделки обсуждались без меня. Никаких подробностей я не слышала, — ответила она тихо, сдержанно, словно боялась, что голос ее подведет.
— Это все? — отец чуть приподнял бровь. — Не густо. Не похоже на тебя.
Он говорил ровно, но за его спокойствием чувствовался холод, а может даже разочарование. Алекса сжала пальцы в кулаки. Не хотелось огорчать отца, но сказать ей было нечего. Врать родителям она не могла. Да и смысла не было. Молчание длилось слишком долго. Алексе становилось все более некомфортно в обществе родителей.
— Что ты знаешь о дочери Вальзера? — Голос матери прозвучал спокойно, но требовательно, и Алекса мгновенно насторожилась. Инга Гордеева села в кресло рядом с мужем, подставив тонкую ладонь под острый подбородок и опираясь рукой о подлокотник. Ее глаза смотрели прямо в душу — цепко, хищно. — Ты должна была с ней сблизиться, разузнать о Вальзере и его договоренностях с младшим Елецким, — сказала она тихо, но тон не допускал никаких возражений. — Ты должна была быть нашими глазами и ушами там, где нам их не хватает. И что же?
Алекса сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони до боли.
— Дочь Вальзера — настоящая хамка, никаких манер. Общается со всеми без капли уважения. Оказалось, что Игнат спас ей жизнь, а она говорила с ним так, будто делала ему одолжение, будто это не он ее спас, а она ему позволила. Еще и предложила заплатить за его услуги.
— Спас? От кого? Предложила деньги? — перебила мать, точно вычленяя главное. — Сколько?
— Этого они не обсуждали. Игнат ответил, что спас ее не за вознаграждение.
Инга усмехнулась — холодно, будто услышала плохой анекдот. Она не верила в чужую добродетель.
— И мы узнаем это только сейчас? Что ты за невеста, если ничего не знаешь про своего жениха? Он спасает чужих девиц, а ты не в курсе происходящего? — Инга усмехнулась и переглянулась с мужем.
Алекса прикусила губу. Она хотела рассказать про странное ощущение, которое не отпускало после встречи с Владой в доме Вальзера. Но мать ее оборвала.
— Тебя просили собрать информацию о Вальзере и Елецком. Какое мне дело до характера какой-то там безродной девчонки и твоего отношения к ней. — Инга откинулась в кресле, скрестив руки.
— Но, мама, ведь ты сказала, что я должна найти к ней подход… — почти шепотом проговорила Алекса, опуская глаза. Почему с ней всегда было так — одно слово матери, и все внутри будто сжималось?
— Судя по твоему рассказу, ты и этого не смогла, — бросила Инга с легким презрением.
В комнате повисла тишина. И от этого хотелось провалиться сквозь землю.
— Она ни с кем не дружит. Скрытая и замкнутая…
— И не так глупа, по всей вероятности. — Мать не собиралась слушать оправдания Алексы, всем видом показывая, что дочь в очередной раз не оправдала ожиданий.
«Не так, как кто?» — хотела уточнить Алекса, но ответ был очевидным.
— Ты вообще в курсе, что твой жених разорвал помолвку? — Голос отца разрезал тишину, как скальпель. — Юристы Елецкого с нами связались на днях. Как ты это объяснишь?
Алекса вздрогнула. Она все еще цеплялась за тонкую, почти прозрачную надежду, что Игнат передумает. Она также рассчитывала, что случившееся хотя бы на время удастся скрыть от родителей. Алекса молчала, ей страшно было поднять глаза. Особенно — на мать.
— Ты ни на что не годна, — почти лениво произнесла мать, с тем особым равнодушием, которое ранит сильнее крика. — Даже мужчину удержать не смогла. Сама виновата.
И в этот момент у Инги зазвонил телефон. Прервав тираду, она вышла из кабинета — быстрым, уверенным шагом. Женщина терпеть не могла, когда кто-то слышал ее личные разговоры. Особенно — те, кого она сама считала «своими».
Алекса осталась с отцом наедине. Он был зол, но больше на Елецкого и в глубине души даже сочувствовал дочери. Подойдя молча, осторожно провел ладонью по ее волосам, ласково, как в детстве.
— Я старалась, правда, — прошептала Алекса, и голос предательски дрогнул.
— Я знаю. — Его голос стал мягче, роднее, кажется, он почувствовал, что перегнул палку. — Ты старалась. Но сейчас мне нужно понять, почему Игнат так резко прервал свадебный контракт. Любая информация нам может пригодиться. Помни: ничего еще не решено. Твой жених сам не понимает, что творит, он забыл о неустойке за отказ от свадебного договора.
Алекса с надеждой посмотрела на отца. Она всегда была папиной дочкой, и, несмотря на суровость, часто получала от него поблажки и чувствовала себя его любимицей.
— Папа, — тихо, неуверенно проговорила Алекса. — Пожалуйста, попроси своего человека… узнать все про Владиславу. Про ее прошлое. Что-то с ней нечисто — даже жена Вальзера ничего о ней не знает.
Отец слегка отстранился, прищурился.
— Почему она тебя интересует?
Алекса отвела взгляд.
— Я, возможно, ошибаюсь… но у меня такое чувство, что Игнат к ней неравнодушен, — говорить открыто Алекса не стала, не могла признать своего поражения. — И если это правда… она может все разрушить, стать помехой.
Инга бы одобрила — Алекса быстро училась находить нужные рычаги. Зная, что отец ей не откажет, она воспользовалась его поддержкой, чтобы узнать все о сопернице и стереть ее с лица земли.