Глава 22. Ссылка на море
Отъезд на море был неожиданным, будто Вальзер принял спонтанное решение буквально за считанные часы. Он не объяснял, куда и на сколько мы уезжаем. Однако странным это казалось только мне. Мэри, напротив, была в восторге, что покидает «золотую клетку», как она любила называть наш дом, и собрала вещи быстрее всех. Она только вздыхала, что у нее недостаточно подходящих нарядов для отдыха, но все равно набила два чемодана под завязку, упаковывая комплекты для любого случая, и даже просила кое-что положить в мой чемодан. Он был полупустым: несколько платьев, пару футболок и джинсы — для меня было более чем достаточно.
Вальзер не поехал с нами в аэропорт. Вместо него нас сопровождал мрачный глава службы безопасности. Сложив руки за спиной, он выглядел так, словно нес на плечах тяжеленный груз. Мне казалось, он не столько провожал, сколько прогонял нас. Или пытался спасти?
Что-то тревожное и неясное витало в воздухе. Только Вальзер знал, что будет дальше, куда мы летим и что ждет его самого. Дом, наполненный людскими голосами, внезапно опустеет. Люди вокруг него — охрана, партнеры, подельники — останутся, но они лишь тени в этом огромном особняке. Никто по-настоящему близкий не будет ждать его возвращения.
От этих мыслей меня не отпускало гнетущее ощущение. Я оглянулась на холодные стены, ставшие за эти годы хоть и не родными, но привычными. Больше всего было жаль библиотеку. Без меня книги останутся совсем одни.
— Влада, живее! — торопила Мэри.
Она почти бежала к машине, сияя от предвкушения. Уже на пороге дежурно спросила Вальзера, когда он к нам присоединится.
— Скоро, позже сообщу, — сухо ответил он.
Этот ответ, кажется, ее вполне устроил. Поцеловав мужа на прощание, Мэри впорхнула в машину с беззаботной улыбкой. Я же не спешила. Не хотела уезжать, не могла оставить маму, не могла быть далеко от Игната. За Вальзера тоже было тревожно. Все эти годы он был ко мне по-своему добр.
— Если хочешь, могу остаться, — предложила я, когда мы подошли к машине.
Он взглянул на меня и покачал головой. Оставаться мне не позволялось. Чувствовалось, что он хочет оградить Мэри и меня от надвигающейся опасности. Тогда, не раздумывая больше, я шагнула к нему и неумело обняла:
— Спасибо за все.
— Уезжай и ни о чем не тревожься. В аэропорту вас встретят и сопроводят куда надо. Звонить тебе буду, — ответил он, мягко погладив меня по голове, как маленькую. В его взгляде появилась незнакомая душевность, которой он раньше не показывал. — И это… прости, если что.
Я не поняла, за что он просил прощения, но Мэри потянула меня за руку, усаживая в машину. Вальзер, закрыв за мной дверь, хлопнул ладонью по крыше, подавая знак водителю, что можно ехать.
Уже в аэропорту глава службы безопасности выдал нам новые пластиковые карты иностранного банка.
— Те, что использовали здесь, оставьте, — строго велел он. — Сим-карты тоже заменят.
— Зачем это? — возмутилась Мэри.
— Меры предосторожности, — не стал вдаваться в подробности он. — По старым номерам не звонить, только по экстренной необходимости. Илья Васильевич сам свяжется, когда потребуется.
Он лично проводил нас через досмотр к самолету. Вальзер заказал для перелета частный борт. В самолете, кроме экипажа и нас, не было никого. Даже охраны.
— А разве нас не будут охранять? — с недоумением спросила Мэри.
— Чем меньше людей знают, где вы, тем в большей безопасности будете находиться, — ответил мужчина.
Меня это насторожило, но Мэри, наоборот, казалась довольной.
— Свобода! — с восторгом воскликнула она, вскинув руки, едва мы остались одни, и принялась болтать без умолку, озвучивая все мысли, что приходили в голову: — Наконец-то отдых! Я так ждала! Интересно, куда мы летим? Какое побережье он выбрал? Но почему такая спешка? Даже нормально собраться не дал! — вздыхала Мэри. — Он же знает, как я хотела на море! Даже не успела к косметологу записаться, маникюр сделать, прическу…
Кажется, она хотела добавить что-то нелестное о Вальзере, но при мне сдержалась. Ее болтовня и легкомыслие были привычны. Казалось, все, чем она дорожит, — ее роскошная жизнь, за которую ей когда-то удалось ухватиться. На окружающих Мэри производила впечатление пустышки, которая повелась на деньги мужа.
Мне не хотелось поддерживать разговор. Да и что я могла сказать, если сама ничего не понимала? Мысли крутились вокруг странного прощания с Вальзером. За что он просил прощения? Почему был таким… мягким? Что произошло?
Я закрыла глаза, стараясь не слушать нескончаемую болтовню Мэри, и погрузилась в свои думы.
Ей, наверное, нужно было выговориться — при муже она не позволяла себе лишнего. Это был ее собственный способ сбросить напряжение. А я, слушая отстраненно, снова погружалась в воспоминания. Когда-то мы так же летели на отдых к океану. Я, мама, Игнат, Костя… Вся семья вместе. Мы были так счастливы! Мне казалось, впереди — целая жизнь.
Я сидела рядом с Игнатом, закутавшись в плед. До сих пор помнила тепло его тела и прикосновения украдкой, чтобы не привлекать внимание родителей. В те дни мы скрывали свои чувства, и все вокруг казалось сказкой, чудом, созданным для нас двоих. Но в глубине души жило смутное предчувствие: больше такое не повторится.
Не знаю, сколько времени прошло, — пока мы были в небе, я задремала, но сон не принес облегчения, в нем мелькали давно забытые образы. Мне снился Игнат. Когда я проснулась, щеки были мокрыми от слез, и оставалось надеяться, что Мэри ничего не заметила. К счастью, мачеха тоже была утомлена дорогой.
Наконец мы приземлились. В шумном аэропорту нас встретил мужчина средних лет с прядями седых волос. Он безошибочно подошел к нам и представился Иваном. Я вспомнила слова Вальзера, что нас встретят. Улыбающаяся Мэри сразу вручила ему свои чемоданы. Иван посмотрел на мой багаж, я перехватила его взгляд и ответила, что мне помощь не нужна, чемодан легкий. Мэри шагала рядом с мужчиной, лучезарно улыбаясь, ей хотелось поговорить. Она задавала ему разные вопросы, спрашивала, где мы будем жить. Иван был немногословным.
— Через полчаса все увидите сами, — сказал он и пригласил нас в комфортабельный автомобиль, в котором играла ненавязчивая музыка. Когда мы наконец сели в машину, он предложил нам на выбор напитки. Я попросила воду, а Мэри — вино. Вина у него, конечно же, не было. Поэтому Мэри пришлось довольствоваться яблочным соком. Дорога вилась вдоль побережья, как шелковая лента. Она петляла, и каждый поворот открывал перед нами новые пейзажи. Слева раскинулось бескрайнее море — живое, чуть мятежное, с легкой рябью на поверхности. Оно блестело под солнцем так, словно хранило чью-то давнюю тайну. Справа дорога утопала в густой зелени, откуда доносились птичьи трели. Я приоткрыла окно и наслаждалась поездкой. Ветер приносил соленый аромат воды и едва слышный гул прибоя, будто само море шептало о чем-то важном, словно оно предупреждало меня, что вот-вот все изменится.
Небольшой отель возник неожиданно — светлый, будто вписанный в пространство между небом и водой. Его корпуса, утопающие в пышной зелени, извивались вдоль берега, отражая в стеклянных фасадах блики солнца и бескрайний горизонт, где море и небо сливались в одно целое.
Нас встретили радушно. Администратор в светлом костюме улыбнулся, словно давно ждал нас.
Внутри было светло, просторно и красиво. Ненавязчивый, элегантный интерьер говорил о тихой роскоши. Как всегда, Вальзер не поскупился для нас.
Наши с Мэри комнаты оказались по соседству.
Мой номер, обставленный дорогой мебелью, был просторным, солнечным, и уютным. Я вышла на балкон, с которого открывался великолепный вид на небольшой городок, набережную и необъятное море. Но ни пейзаж, ни окружающая роскошь, меня не радовали. Воспоминания накрывали новой волной, унося в прошлое, которого уже не вернуть. Прежняя жизнь не отпускала, как бы я ни пыталась отгородиться. Жизнь раскололась на «до» и «после», и ничего нельзя изменить.
Небо над морем было таким же бесконечно голубым, как тогда, над океаном в поездке с родителями. Но безмятежности, что витала в воздухе рядом с Игнатом, не было. Ярославы больше не существовало. Она потеряла семью, любовь и саму себя. От прежней жизни не осталось ничего. А что было у Влады?
Из грустных размышлений меня выдернула Мэри. Быстро забросив свои вещи в номер, она переоделась и потащила меня к воде. Радостно, как ребенок, побежала навстречу волнам и начала плескаться.
— Наконец-то я на море! — воскликнула она, подняв руки и закружившись на месте. — Влада, ты чего такая кислая? Наслаждайся жизнью, пока нам дали эту возможность! Мы должны оторваться по полной!
Но я не могла радоваться по ее приказу. Меня тянуло туда, где я когда-то была по-настоящему счастлива, в ту жизнь, которую теперь могла видеть лишь в своих снах.