Глава 17
— Я посещу собрание, — продолжил он, с трудом, но уверенно. — И заодно… постараюсь наладить отношения со столпами. По твоей просьбе.
Его слова прозвучали сухо, но сам факт, что он их произнёс, уже был больше, чем он привык позволять себе ради кого-либо.
— Нет! — неожиданно твёрдо возразила Шинобу, и её голос, обычно мягкий, на этот раз прозвучал строго. — Вы слишком серьёзно восприняли мои слова, Томиока-сан. С такими ранами, как у вас сейчас, вы должны соблюдать строгий режим несколько дней.
Она чуть подалась вперёд, стараясь высвободить свою маленькую ладонь, зажатую в его крепкой руке, но Гию намеренно не отпускал её
— Я помогу вам с этим, — продолжила она, стараясь сохранять спокойствие. — А наладить отношения со столпами вы ещё успеете.
Гию поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Но ведь другой возможности может и не быть, — произнёс он глухо.
Внезапно он слегка потянул её на себя. Шинобу едва удержала равновесие, и чтобы не упасть на него опёрлась свободной рукой на подушку рядом с его головой. Их лица оказались совсем близко друг к другу, щёки девушки вспыхнули лёгким румянцем.
Вторая рука Гию медленно, неуверенно, но всё же легла ей на хрупкую спину.
— Я обещаю, — сказал он немного тише, — Что точно налажу отношения хотя бы с одним столпом.
После этих слов он отпустил её руку.
Шинобу замерла на миг, не отводя взгляда, затем чуть приподнялась, будто собираясь что-то ответить.
— Томиока-сан… я… — голос Шинобу дрогнул, и она на миг потеряла своё обычное самообладание. Щёки её пылали. — Я пожалуй пойду, — поспешно произнесла она, поднимая своё влажное хаори с пола, аккуратно прижимая его к себе, и быстрыми, чуть торопливыми шагами зашла в свою комнату. Дверь мягко скользнула за ней, оставив после себя едва ощутимый аромат лекарственных трав.
Гию неподвижно смотрел на закрытую дверь, а потом резко положил ладонь на своё лицо.
«Что я делаю…» — пронеслось в его мыслях. — «Зачем… зачем я сближаюсь с ней?..»
Он медленно опустил ладонь и положил её на постель рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он медленно опустил ладонь и положил её на постель рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.
«Мне ведь нравится разговаривать с ней… Мне нравится всё в ней. Эта её спокойная, пусть и ложная улыбка, её сладкий и нежный голос, …»
Гию сжал пальцы в кулак.
«Так почему же мне так сложно... Сложно полностью открыться ей?»
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком пронзительного дождя за окном.
* * *
В тот момент, когда за её спиной мягко захлопнулась дверь, Шинобу резко остановилась, прижавшись спиной к двери. Она тяжело дышала, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
«Что со мной?..» — пронеслось в её голове. Она медленно коснулась пылающих щёк кончиками пальцев. — «Почему я так среагировала… Это чувство… оно странное…»
Она на миг закрыла глаза, и в памяти всплыл его голос, низкий и глубокий:
«Я обещаю… что точно налажу отношения хотя бы с одним столпом».
А затем, ещё более тихие, но пронзительные слова, застрявшие в её сердце:
«Но ведь другой возможности может и не быть…»
Шинобу резко открыла глаза и прижала ладони с влажной тканью хаори к груди, пытаясь унять странную дрожь.
— Ах, вы проказник, Томиока-сан… — едва слышно, с лёгкой усмешкой проговорила она, отстраняясь от двери. В её голосе сквозила мягкая укоризна, но губы тронула тёплая улыбка. — Умеете же… заставить меня терять самообладание.
Проходя в глубь комнаты, Шинобу тихо выдохнула и аккуратно повесила влажное хаори на вешалку рядом с хаори Гию, чуть задержав свой взгляд.
Затем Шинобу принялась снимать свою униформу охотника, чтобы хоть немного дать телу отдохнуть.
Из-за большого количества работы девушка совсем не отдыхала, её дни и ночи сливались в одно бесконечное чередование обязанностей. Изготовление лекарств, лечение раненых, разработка новых ядов, прочие задания от организации охотников, а затем воплощение заветной мести в реальность.
Каждый шаг, каждое действие, каждый вдох напоминал ей о том, что всё это делается ради одной цели. Ради мести за смерть Канаэ, ради её несбывшейся мечты о мире без демонов. В глубине сердца Шинобу горело пламя, неугасимое, как яд в её крови.
Сняв верх, она осталась в одной тонкой нагрудной повязке, которая скрывала её маленькую грудь. Прохладный ночной воздух приятно коснулся уставшей кожи.
Девушка посмотрела в зеркало. Отражение встретило её усталым взглядом, и Шинобу на мгновение задержала дыхание. Она наблюдала, как уродливых фиолетовых пятен от принятого ею яда на коже становилось всё больше с каждым днём.
Её хрупкая кожа, как и она сама, страдала от мерзкого воздействия яда. Следы раздражения, похожие на тёмные синяки, уродливо расползались по телу.
Когда-то её кожа была нежной, и красивой, как лепестки цветов, теперь же она казалась израненной, и отвратной лишённой прежней чистоты.
Это и объясняло то, почему девушка носила максимально закрытые наряды. Тонкие ткани униформы, длинные рукава и приподнятый воротник скрывали от посторонних глаз то, что она сама ненавидела видеть в зеркале. Для всех вокруг Шинобу оставалась изящной, хрупкой красавицей с вечной улыбкой на лице, лёгкой и недосягаемой, словно бабочка.
— Любой ценой… Я выполню своё обещание, — тихо сказала она, коснувшись пальцами очередного пятна на коже чуть ниже ключицы.
После, сняв штаны и полностью избавившись от грубой ткани униформы, она босыми ногами подошла к шкафу. Её пальцы скользнули по вешалкам, выбирая что-то комфортное и одновременно лёгкое для сна.
Остановившись на светло-фиолетовом кимоно, едва достигавшем середины бёдер, узор которого был соткан из россыпи нежных лепестков, будто осыпавшихся с цветущей ветки. Она накинула его на плечи, и мягкий шёлк нежно обволок её полуголое хрупкое тело, подчёркивая её стройные ноги, даря долгожданное ощущение комфорта.
Она аккуратно завязала пояс и, поправив складки, посмотрела на своё отражение в всё том же зеркале.
Подняв руки к голове, девушка ловким движением сняла заколку в виде бабочки. Несколько тёмных прядей мягко упали на её плечи. Шинобу чуть поправила волосы, затем вновь взглянула в зеркало. Её взгляд скользнул вниз, на заколку, лежащую в её ладони.
— Сюрприз! — раздался в её памяти звонкий и радостный голос.
Тёплое воспоминание окутало разум девушки, и перед её внутренним взором встала Канаэ, с сияющей улыбкой и мягким светом в глазах.
— У меня для тебя подарок, сестрёнка, — сказала она, протягивая небольшую коробочку, перевязанную аккуратной жёлтой лентой, в форме бантика.
— Канаэ… не стоило. Мне не… — тихо начала маленькая Шинобу, но её перебили.
— У тебя сегодня день рождения. Или ты забыла? — хитро прищурилась Канаэ, продолжая держать коробочку.
— Н-нет, конечно… но ведь… — замялась девушка, слегка опустив взгляд.
— Никаких «но», — мягко, но твёрдо сказала Канаэ, взяв её ладонь и вложив коробочку прямо в неё.
— Ты должна принять этот подарок.
Шинобу чуть кивнула, осторожно снимая ленту, приоткрывая крышку, и увидела заколку в форме изящной бабочки.
— Она такая красивая… — прошептала тогда маленькая Шинобу, её глаза впервые за долгое время наполнились радостью.
Канаэ ласково положила ладонь на её голову, мягко проведя пальцами по тёмным волосам.
— Она идеально подчеркнёт твой миленький образ, сестрёнка. — сказала Канаэ с радостной искренностью.
Искренняя, сияющая улыбка озарила лицо Канаэ, заставив её глаза сверкнуть.
—Ну же, давай примерь.
Шинобу, сосредоточенно прикусив губу, начала собирать волосы в пучок, стараясь аккуратно закрепить подарок. Но пряди всё время выбивались.
Канаэ прикрыла рот ладонью и тихо засмеялась, её плечи дрогнули от лёгкого смеха.
— Сестрёнка… — сквозь мягкий смешок проговорила она, глядя на растерянный взгляд Шинобу.
Шагнув ближе, Канаэ присела на колени рядом, и на миг показалось, будто Шинобу стала чуть выше её.
— Давай помогу, — сказала она с нежностью, аккуратно забрав из её пальцев заколку.
Пальцы старшей сестры мягко скользнули по её волосам, бережно собирая выбившиеся пряди в аккуратный пучок.
— Вот так… ага… — тихо, для себя, проговаривала Канаэ, поправляя тонкие пряди и аккуратно закрепляя заколку-бабочку.
Её ладони ещё мгновение задержались у головы сестры, после чего она мягко отстранилась, и в глазах её засияла радость.
— Готово! — восторженно произнесла Канаэ, вставая с колен. С нежностью приобняв Шинобу за плечи, она развернула её лицом к небольшому зеркалу.
— Мама словно знала заранее, ты такая красивая с этой заколкой… — с гордой улыбкой подметила Канаэ, её голос звучал так, будто она любуется собственным сокровищем.
А ведь она была права. Заколка и правда подошла Шинобу, словно создана именно для неё. Нежный фиолетовый отлив по краям идеально перекликался с кончиками её волос, которые были того же цвета.
Изящная серединка украшения придавала всему образу особую утончённость.
Смотря на своё отражение в зеркале, Шинобу чуть смутилась, её щёки порозовели, но уголки губ дрогнули, складываясь в радостную улыбку. Однако радость исходила не столько от подарка, сколько от того, что рядом была Канаэ. Сестра, единственный близкий человек, оставшийся с ней после той кошмарной ночи… Как и Шинобу осталась для Канаэ.
В этот момент казалось, будто так будет всегда, будто впереди ждут только тихие вечера, светлые улыбки и нежная забота друг о друге. Казалось, ничто не сможет разрушить такой тёплый мир.
Но судьба распорядилась иначе.