Глава 18
Воспоминание растворилось так же тихо, как и возникло.
Шинобу стояла перед зеркалом, её тонкие пальцы крепко сжимали заколку-бабочку. Её взгляд был устремлён в отражение.
— Канаэ… я так по тебе скучаю, — выдохнула она еле слышно, опуская голову.
Глаза защипало, и прозрачные слёзы пронзили их, скатываясь по её щекам.
Но в тот же миг в сердце болезненно кольнула мысль: Канаэ бы не одобрила её печаль.
Шинобу сжала губы, заставив себя остановиться. Проводя рукавом кимоно по лицу, стирая последние капли влаги. На губах вновь появилась привычная лёгкая улыбка, та самая, что скрывала боль и не позволяла другим видеть её внутренние трещины.
Она глубоко вдохнула, заставляя себя собраться.
— Есть проблемы куда важнее… — тихо сказала она самой себе.
Отложив заколку на столик, Шинобу выпрямилась и повернула голову к месту, где рядом висели два хаори. Её взгляд остановился на том, что принадлежало Гию.
Фиолетовые глаза скользнули по изодранной ткани: засохшие следы крови, разодранный рукав, мелкие прорехи и зацепки, каждая из них была немым свидетельством той боли, через которую он прошёл.
Девушка замерла, и в груди неприятно кольнуло. Какая бы ни была её собственная внутренняя боль, она знала: физические страдания, через которые прошёл Томиока, были куда тяжелее.
— Несмотря на боль… вы держите себя под контролем. — едва слышно проговорила она.
Внутри снова вспыхнула искра эмоций, резкая, обжигающая, но девушка сдержала слёзы. Медленно подошла ближе, подняла руку и кончиками нежных пальцев коснулась порванного рукава.
Девушка поклялась самой себе помочь обладателю этого хаори, не только залечить его раны, но и быть рядом тогда, когда он в очередной раз решит отстраниться от всех, ведь только она видела в нём то, что не замечали другие.
Она видела в нём ту же тяжёлую внутреннюю боль, что жила и в ней самой, лишь прятали они её по-разному.
Шинобу скрывалась за лёгкой улыбкой, обманчивым спокойствием и тонкими словами, тогда как Гию укрывался тишиной и отстранённостью, будто воздвигал стену между собой и миром.
Но в этом различии она чувствовала родство. Их способы разные, а суть одна: оба боялись полностью раскрыть себя другим.
— Я не позволю вам всё время уходить в тень, Томиока-сан, — тихо сказала Шинобу, сжимая ткань пальцами.
С этими словами она аккуратно отпустила рукав, но взгляд её задержался на хаори ещё на мгновение дольше, чем следовало.
Шинобу медленно отошла и направилась к кровати. Тонкие шаги босых ног почти не слышались на полу. Осторожно присев на край, она улеглась, подтянув к себе мягкое бархатное одеяло и укрываясь им до самого пояса.
За окном бушевал дождь.
Сначала тяжёлые капли неистово били по крыше но с каждой минутой их стук становился тише, спокойнее, словно сам небосвод постепенно унимал свой гнев.
Девушка лежала, глядя в потолок, пока мысли клубились в голове. Лицо Гию, его тихие слова, собственные воспоминания о Канаэ, всё переплеталось в один поток, от которого невозможно было отгородиться.
И всё же усталость взяла верх. Постепенно её дыхание стало ровным, веки тяжело сомкнулись, и под шум всё слабевшего дождя Шинобу погрузилась в сон.
В ту же ночь, в другой комнате, сон одолел и Гию, несмотря на тяжесть мыслей, что так же не давали ему покоя.