Глава 8
— ЦУТАКО!! — вскрикнул Гию, руки сестры обвились вокруг него, защищая до конца.
— Раз так… — произнёс демон, склонившись над ней, и вогнал в её тело свою кровь, излучающую дурманящий яд, — ты сама сожрёшь его. Пусть будет по-твоему.
Девушка вздрогнула. Тело обожгло изнутри, искажая сознание. Она стиснула зубы, пытаясь удержаться.
— Убегай… Гию… — прошептала она, сдерживая надвигающееся безумие, — Беги… я не смогу долго…
Гию в последний раз смотрел в её глаза, всё ещё живые, полные страха не за себя, а за него. И он бросился прочь.
Мальчик выбежал из дома, слёзы застилали ему глаза, дыхание сбивалось, а ноги путались в подоле кимоно. Он бежал прочь в полной ночной темноте, не осмеливаясь обернуться. Но едва миновал крыльцо, как за спиной раздался топот, слишком быстрый, слишком резкий. Прежде чем он понял, что происходит, нечто бросилось на него, сшибая с ног прижимая к земле.
— Цута... — произнёс он, узнавая знакомое лицо, и тут же заметил чужую злобу в её взгляде.
Её зрачки были расширены, кожа побледнела, а губы окрасились в багрово-черный. Её ногти впивались в его плечи, рот распахнулся, обнажая искажённые клыки. Это была уже не его сестра.
— Отпусти… пожалуйста… ты же... ты же всегда меня защищала! — прохрипел он, пытаясь вырваться, но она не слышала. Или слышала, но не понимала.
Он зажмурился, сердце бешено билось. Всё тело напряглось в ожидании боли но её не последовало.
Раздался звон стали. Что-то тяжёлое упало рядом, и всё стихло.
— Гию! — раздался знакомый голос.
Мальчик открыл глаза и увидел, как Урокодаки, в своём тёмно-синем хаори, стоит над обезглавленным телом. Его дыхание было тяжёлым, в глазах скорбь, скрытая под маской. Он не смотрел на то, кого убил.
— Поднимайся. Нам нужно уходить. — Голос не терпел возражений, но в нём звучала боль.
Гию не пошевелился. Он смотрел на её руку, всё ещё сжимающую край его одежды, уже безжизненную.
— Это не она… — Со слезами на глазах крикнул он. — Это была не моя сестра!... — Отказывался признавать мальчик.
Урокодаки молчал. Он знал, и взял вину на себя.
Он склонился, поднял Гию, ставя его на ноги, и прижал к себе, как когда-то давно, когда принёс его в свой дом, всего израненного. Слёзы мальчика пронзили рукав хаори учителя.
Нынешнее время.
Гию медленно шел вверх по склону, оставляя на белоснежной тропе чёткие следы.
Лишь боль в груди отдалённо напоминала, что сердце всё ещё билось. Он знал с годами эта боль не исчезает. Она просто становится тише, но из-за этого сильнее.
"— Лучше бы вместо сестры умер я... "— мелькнула мысль, чёрной молнией пронзившая сознание мечника. Он закрыл глаза, и тут же перед ним всплыло лицо Сабито. Тот стоял перед ним на фоне багрового заката, с привычной упрямой решимостью в глазах.
— И не смей даже думать об этом! — резко сказал Сабито и ударил его по лицу. Звук пощёчины разнёсся в памяти отчётливо, словно произошёл лишь вчера.
— Она спасла тебя! Пожертвовала собой ради твоей жизни! Ты жив и обязан прожить эту жизнь не с жалостью к себе, а с достоинством! Если ещё раз услышу, что ты винишь себя в её смерти… — голос его дрожал от злости, но был твёрд, — …то можешь больше не называть меня своим другом.
Гию тогда не ответил. Просто отвернулся, чтобы Сабито не увидел, как дрожит его подбородок. Как бы он ни пытался быть хладнокровным боль из прошлого пронзала всё его существо, заставляя идти вперёд… и падать снова.
Теперь же он шёл по снегу, чувствуя, как воспоминания обжигают сильнее холодного ветра.
Он знал: Сабито был прав. И всё же, даже спустя столько лет, сожаление, как заноза, сидело в груди не давая забыть, не давая простить.
Если бы он знал, что после утраты сестры потеряет и своего лучшего друга, то, возможно, покончил бы с собой раньше. Но теперь, когда два человека отдали свои жизни за него… он больше не имел права сдаться. Он должен был жить. Не ради себя. Ради них.
Из-за пережитых травм Гию избегал сближения с другими. Он не хотел вновь терять. Ведь чем ближе человек тем сильнее боль когда его не станет.
Лучше оставаться в одиночестве. Так проще. Так безопаснее.
Но всё же был один человек…
