Глава 6
Утро королевской семьи начиналось с завтрака. Это было их небольшой традицией, которую Милия не находила нужным нарушать. За столом обычно стояла гробовая тишина, и это не было странным. На этот раз ничего не поменялось.
Родители сидели по разным концам длинного стола, Милия сбоку, где ей было легче дотянуться до всего разнообразия на столе. В комнате слышны лишь звуки ударов вилки о тарелку, стакана о стол. Принцесса догадывалась, что сейчас мама нарушит тишину, что и произошло:
— Вчера Эдгар сварил очередную партию сольфа по заказу от меня, тебе же нужен? — прозвучал её хрупкий голос.
Эдгар – личный королевский зельевар, который является единственным в Хладновье, знающий рецепт секретного зелья «сольф», помогающий Милии приобретать внешние факторы льдованца. Королева доверяет ему эту тайну, а отец пригрозил, что если тот растреплет кому-нибудь, то лишится головы.
— В ближайшее время не потребуется, у меня ещё осталось с прошлой партии, — ответила Милия, поднимая взгляд на мать.
— Сколько же длиться его эффект? — удивилась королева.
— Я выпиваю одну пробирку сразу после пробуждения, и он действует ровно до полуночи, затем эффект спадает, — пояснила принцесса.
Мама удовлетворённо кивнула головой, потому как раньше требовалось гораздо больше. Видимо, Эдгар стал профессионалом своего дела, а родители были довольны тем, что смогли скрывать тайну, и сейчас зелье – настоящее спасение для них.
Но не для Милии.
Она устала носить маску, скрывающую её настоящий облик. Не в том плане, что она хочет показать себя настоящую, нет. Милия просто хочет обрести себя, стать льдованцем, которому не требуется пить волшебную жидкость для того, чтобы быть собой. Но её сила не хочет просыпаться, если она вообще в ней есть...
— Когда это закончится? — серьёзным тоном спросила Милия.
— Ты про что? Про зелье? Раз ты говоришь, что тебе хватает одной дозы в день, то ещё не скоро... — спокойно ответила мать, разрезая ножом ягодную запеканку.
— Когда зелье в принципе закончится в моей жизни? Мне уже шестнадцать, вам не кажется, что я не изменюсь? — с досадой в голосе спросила принцесса, метая взгляд между матерью и отцом.
Хладериус молча смотрел в свою тарелку, не давая ответа. Рузельта делала тоже самое. Когда Милия не услышала слов от родителей, у неё проскочила грустная мысль, которая накрыла её волной разочарования. Разочарованием не только в родителях, но в первую очередь в самой себе:
— Вы уже и не думаете, что я на что-то стану способна... — тихо заключила Милия, сжимая вилку в руке.
— Мы так не думаем, но до того, как это случится, ты должна хранить молчание, — предупредила Рузельта.
— Что если у меня не получится? Сколько ещё я смогу врать своему окружению? — вырвалось у девушки.
Она говорила о тех льдованцах, с кем хорошо знакома, а именно Флоренсиан и... Рикальдо. Пусть она считала, что их дружба ещё только взяла своё начало, но она почему-то думала, что он будет ближе всех к разгадке её тайны, как бы глупо это не звучало.
— Про какое окружение идёт речь? — в разговор влился властный голос отца.
Милия замолкла, но Рузельта догадалась:
— Ты про своего нового друга? — спросила она.
— Возможно, — тихо ответила Милия, заправляя прядь волос за ухо.
Она до последнего не хотела этого признавать, так как не желает бежать от Рикальдо. Не сейчас.
— Раз в твоей голове возникло это опасение, значит он отрицательно влияет на тебя. — Король сжал челюсть, а взгляд, направленный на Милию, стал ещё мрачнее.
— Это не так, — защищалась дочь.
— Если хоть одна живая душа узнает о тебе... — Хладериус, видимо, стал представлять своё наказание в голове, и его руки сжали столовые приборы. — Не водись с ним, — строго приказал он. — Иначе, это плохо закончится не только для тебя...
Милия, услышав угрозу от короля, не хотела больше слышать его в принципе.
Принцесса резким движением встала с места, бросая вилку в тарелку. Её лицо выражало лишь ненависть к словам отца, и она поспешила покинуть кухню, да и дворец в целом.
Все уроки проходили для Милии бесконечно долго, потому как весь день была на нервах. Она судорожно трясла ногой под столом, постоянно перебирая свои локоны. Ей не было дела ни до учителей, которые старались объяснить новую тему, ни до льдованцев в коридоре, некоторых из которых она задевала плечом. Ученикам приходилось расходиться по сторонам, когда девушка, сосредоточив взгляд перед собой, проходила через них.
Её голову не покидал утренний разговор с родителями. Она злилась каждый раз, когда прокручивала последние слова отца.
На перемене перед последним уроком она сидела в коридоре под окном, когда к ней подошёл Рикальдо. Милия не сразу заметила его, и, возможно, она несколько секунд пялилась в одну точку, пока парень пытался заговорить с ней.
— Милия! — наконец он вырвал её из астрального состояния.
— М? — она покрутила головой, возвращаясь в реальность.
Рикальдо сидел перед ней на корточках, таращясь в её глаза:
— Что с вами? — поинтересовался он.
Его глаза, похожие на льдинки, взглядом пронизывали девушку до костей, но даже под ним Милия не нашла в себе силы рассказать ему, даже разговаривать с ним, потому быстро ответила:
— Ничего, всё нормально. — Она встала с места.
Сейчас Милия как никогда нуждается в чьём-нибудь присутствии, но она сама не до конца верила в это... Не желала верить, потому как боялась, что это перерастёт в зависимость.
— Вы весь день на себя не похожи, я думаю, с вами что-то случилось...
— Со мной всё нормально! Если думаешь иначе, это твои проблемы! — сорвалась она.
Рикальдо замолчал. Он вполне понял Милию, проникся её состоянием, и больше не стал её расспрашивать о чём-либо, провоцировать. Милия была не в себе. Может, угрозы отца сработали, и сейчас она старается отдалиться от него. Девушка запуталась.
Парень провожал её взглядом, пока та поспешна удалялась на последний урок, который стал для Милии самым худшим.
Наконец звонок, и принцесса поспешила во дворец для того, чтобы просто запереться в своей комнате и упасть на кровать. Она думала, что с окончанием дня всё закончится, мысли сотрутся, и новый день начнётся с чистой головой. Но всё оказалось не так. Впереди её ждала бессонная ночь.
Её пугало то, что отец никогда не кидает слов на ветер, а значит, если он узнает о том, что Милия продолжает поддерживать связь с парнем, то Хладериус сделает жизнь Рикальдо невыносимой. Она не желает зла парню, но девушка не хочет прощаться с ним...
Под утро она смогла уснуть, это стало настоящей победой. Школьный день был пропущен, а Милия открыла глаза ближе к трём часам дня. Принцесса смогла подняться, привести себя в порядок, но в голове порядок навести не получилось. Она хотела вернуться в кровать и пролежать в ней весь остаток дня, пялясь в белоснежный потолок, но на половине пути к воплощению мечты её обломали два быстрых стука в дверь, после чего та быстро отворилась.
В комнату вошла высокая фигура матери, одетая в закрытое синее платье, полностью покрывающее её тело. Волосы собраны в зализанную шишку, а корона не сверкала синими сапфирами. Её вид был спокойным, как обычно тогда, когда она весь день просиживает у себя в комнате, не попадаясь на глаза. «Не я одна сегодня бездельничаю» – усмехнулась Милия.
— Я не планировала сегодня вести какие-либо беседы, — подтвердила она догадки принцессы, — но твой сегодняшний прогул вынудил меня нарушить планы.
Милия, незаметно для матери, закатила глаза. Она обижена на отца, но ничуть не меньше и на мать за то, что та не заступилась за неё. Она предпочла промолчать, хотя и не подавала виду того, что испытывает неприязнь к Рикальдо. Милия разочаровалась в ней.
— Я проспала, — ответила Милия, пожимая плечами.
— У тебя был выбор, и ты выбрала школу. Так что будь добра, избавься от халатности, иначе выбор сделаем мы. — Рузельта говорила сдержанно и спокойно, в отличии от Хладериуса, но её слова звучали с той же твердостью и словно не подлежали обсуждению.
Плохое настроение Милии добили предупреждения матери, и теперь оно стало смешиваться с желанием провалиться под землю, где никого не слышно и никто её достанет.
— Хорошо, спасибо, я услышала. Если на этом всё, то прошу оставить меня в одиночестве, — требовательно сказала Милия, указывая рукой на дверь.
Рузельта нерушимо смотрела в глаза принцессы, не двигаясь с места. Видимо, её не устроил ответ дочери, и Милия устало выдохнула, опуская руку:
— Ладно, мам. Я правда поняла тебя, и постараюсь впредь такого не допускать, но сейчас я очень хочу побыть одна, поэтому прошу тебя...
— Отец ждёт тебя в своём кабинете, — невозмутимо перебила её мать, разворачиваясь и выходя из комнаты.
Милия на пару секунд раскрыла рот, обрабатывая слова матери, а после недовольно нахмурила брови:
— Почему ты сразу не сказала? Заставила меня здесь распинаться, — негодовала она, отправляясь вслед за матерью.
Милия устало шагала по коридору, в конце которого они с Рузельтой разминулись по разным сторонам. Принцесса пошла по правому, на конце которого её ждала приоткрытая дверь кабинета короля. Подойдя ближе она услышала недовольный голос отца, похожий на ругательство:
— ...Я сказал об этом вчера, ты чем слушал... Мне не нужны твои оправдания... — смогла разобрать Милия до того, как заглянула в кабинет.
У окна стоял невысокий худой слуга, опустив растерянный взгляд в пол. Напротив стоял отец, чей хмурый взгляд был направлен на лакея, а из его уст вылетала одна лишь ругань. Они не заметили присутствие принцессы, потому отец грозно продолжал:
— Трудно было приделать этот чёртов камень к короне?! Почему ты заставляешь меня ждать?!
— Прошу прощения, господин...
— Не нужно просить прощения! Я планировал уже сегодня надеть её, а до меня доходит информация о том, что она неисправна!
Хладериус был слишком массивным на фоне зажатого слуги. Бедолаге ничего не оставалось, кроме как смирно выслушивать гневные слова короля, и, казалось, немного, и он будет стёрт в порошок.
— За такое можно не только быть выкинутым из дворца, но и лишиться... — Хладериус впускал в ход угрозу, что он очень любил делать, но Милия не смогла позволить этому случиться при ней.
Девушка откашлялась, привлекая внимание. Король не обернулся, но больше не сказал ни слова, просто замолчал, яростно выдыхая воздух и не отводя взгляда от слуги, в котором разгоралась надежда на спасение.
— Извините, что прерываю, но, кажется, вы меня вызывали. — Милия говорила спокойно, ненавязчиво, дабы не усугублять и без того ужасное обстоятельство.
— Я не закончил, подожди в коридоре, — кинул король, хватая слугу за воротник рубашки.
На мгновенье девушка растерялась, но она знала, что не может позволить себе оставить лакея на растерзание отцу, потому стала говорить:
— Я невольно подслушала ваш разговор, — призналась она, делая шаг вперёд.
Король раздражённо сжал челюсть.
— Молодец, а сейчас покинь кабинет, — процедил он сквозь зубы.
— Но это ведь глупо, впадать в такую ярость из-за какого-то пустяка! — Милия не сдержалась.
Наконец Хладериус повернул голову в сторону и направил свои пылающие глаза на девушку. Его хватка ослабла, и слуга смог отдышаться, придерживаясь за подоконник.
— Приказ короля для тебя является пустяком? — с вызовом спросил король.
— Нет, но в этом случае вы могли быть более снисходительны! Не наденете корону сегодня, так наденете завтра, в чём проблема?
— Я желаю сегодня...
— И теперь вы думаете, что пригрозить бедному слуге смертью было бы разумно? Лишь из-за вашей принципиальности? — удивилась Милия.
Король замолчал, но принцесса не почувствовала, что взяла над ним верх. Напротив. Во взгляде отца читалось что-то, ещё более гневное.
— Маршел, свободен, — сказал король, не отводя взгляда от дочери.
Слуга неуклюже поспешил покинуть кабинет, поблагодарив короля. Как только дверь захлопнулась за спиной Милии, отец могучим шагом вернулся на место за креслом, соединив ладошки и уперев локти в подлокотники. Атмосфера накалялась даже в этом холодном месте, принцесса замерла в ожидании чего-то плохого, и воздух стал тяжелеть с каждым словом Хладериуса:
— Как ты думаешь, кого сейчас я ругал? — слишком спокойно спросил отец.
— Если в этом нет никакого подвоха, то это был слуга Маршел, — насторожившись, ответила Милия.
— Это был провинившийся слуга Маршел, так? — продолжал король.
— Я по-прежнему думаю, что это было ничто не более, чем маленький проступок... — тараторила девушка.
— Это был провинившийся слуга? — нетерпеливо перебил отец.
— Да, он немного оступился, — признала Милия.
Король удовлетворённо кивнул, но его слишком спокойное лицо пугало Милию даже больше того, что она видела несколько минут назад.
— Тогда какого чёрта ты высказалась о нём как о какой-то бедолаге? — вопрос короля сбил Милию с толку. — Отвечай же! — сорвался он, заставляя девушку вздрогнуть от испуга.
Король больше был не в силах сдерживать себя, и теперь он, разъярённый, поднялся с места, упираясь огромными кулаками в стол, наваливаясь на него всем весом. Внутри Милии всё сжалось, а её испуганный взгляд смотрел прямо в свирепые глаза короля.
— Как ты можешь позволять себе чувствовать жалость?! Неужели такого было твоё воспитание?! — кричал он.
— Нет, отец, — голос Милии звучал слишком тихо, срывался. Теперь она ощущает себя в шкуре слуги.
— Тогда с какой стати ты позволяешь себе это?! — не замолкал он.
— Прошу прощения... — она понимала, что не способна выдавить из себя большее.
Взгляд Милии упал вниз, мечась по полу, а пальцы рук судорожно переплетались между собой.
— Ты чувствуешь то, на что не имеешь права, заставляя нас с Рузельтой постоянно разочаровываться в тебе! — добивал он её. — А хотя нет, это не разочарование, скорее безнадёжность. Ты напрочь убиваешь все наши надежды. Ты пуста, слаба, бесхарактерна... Ты ничтожна.
Милию словно оглушили ударом, ноги перестали чувствовать пол под собой, а внутри всё оборвалось. Она приоткрыла рот, в надежде, что сможет что-нибудь ответить, но вместо этого почувствовала лишь огромный ком в горле и сильное жжение в глазах. Она не сразу заметила, как по её щеке скатилась слеза. Сейчас отец вновь упал в её глазах, и как же трудно будет вылезти из этой ямы. «Он и не попытается».
Милия отступала назад, пока не нащупала ручку двери за спиной. Она распахнула дверь и выбежала прочь. Сердце бешено колотилось, разрываясь от печали. Хладериус знает, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы каждый раз Милия рушилась изнутри, и часто делал это. Но принцесса не давала отпор, потому как до сих пор не исключает тот факт, что родители окажутся правы и она ничто из себя не представляет.
Она бежала до своей комнаты, и только когда оказалась внутри, облокотившись спиной на дверь, смогла тяжело выдохнуть. Девушка перестала держать в себе слёзы, и они, одна за другой, ручьём скатывались по щекам, оставляя за собой солёные мокрые дорожки. Истерика завладела ей, и девушка стала скатываться вниз, усаживаясь на пол. Обида в душе разрасталась, и казалось, что Милия полностью под её контролем. Она заставляет её ненавидеть отца, мать, саму себя. Милия перестала бороться, давая чувствам овладеть собой.
«Я – никто», — поверила Милия, продолжая заливаться слезами.