Глава 2
Виновница торжества стояла в голубом платье на парадной лестнице, которая находилась над королевскими тронами. Отсюда вид с высоты на весь главный холл. В лицо бил яркий свет, излучающийся сквозь окна, из-за которых Милия чувствовала себя рыбкой в аквариуме. Леденящая душу атмосфера сеяла в её душе странное чувство. По коже пробегали мурашки каждый раз, когда она представляла толпу льдованцев, с важным видом осматривающих помещение.
Слуги суетились, а родители молча наблюдали за процессом, задрав голову как можно выше. Они были разодеты в пышную одежду, сверкающую голубыми камнями, а весом на их голове служили короны из белого золота. В отличии от их могучих головных уборов, на принцессе был простой венок из белых крокусов, который сотворила Лори.
Рузельта следила за тем, чтобы каждая деталь соответствовала идеалу, построенному в её голове. «Удивляет, к чему такой банкет. Это день моего рождения, а не основания Хладновья. Хотя, если чуток знать моих родителей изнутри, становится очевидным, что сейчас они гонятся не за почтением своей любимой дочери, а за удовлетворительными оценками гостей. Ведь они не старались узнать, что в моих представлениях считается прекрасным праздником. Родителям не интересен тот факт, что я мечтала бы отпраздновать день рождения спокойно, на самом волшебном месте Хладновья, но, увы, это кажется таким недосягаемым, потому как всем плевать» – крутились мысли в голове девушки, о которых никто никогда не услышит.
— Ну что вы телитесь? Народ уже на подходе! — кричал писклявый голос сердитой служанки, которой поручено следить за порядком.
Она была как никогда права, ведь действительно были слышны монотонные голоса жителей Хладновья за высокими воротами, открывавшие вид на двор.
Наконец суета во дворце притихла, и слуги торопливо заняли свои места у стен. Родители последний раз убедились в совершенстве зала, и, с всё тем же бесстрастным лицом, опустились на свои троны. Рузельта успела окликнуть дочь взглядом, прежде чем занять своё почётное место.
Милия сделала глубокий вдох, последний раз пробежалась взглядом по любимым цветам Лори, и бегом спустилась по лестнице, игриво перепрыгнув через две последние ступеньки. Такое маленькое дурачество приносит ей куда больше радости, чем предстоящая церемония «душевных» поздравлений льдованцев, которые они произносят так безразлично.
Отец кинул на принцессу неодобрительный взгляд, и это заставило её немедленно скинуть полуулыбку с лица, и запереть озорную Милию где-то глубоко в себе. Там, где темницы десятков Милий, которые не должны вырваться наружу.
Опустив взгляд в пол, она заняла свой трон – стоящий слева от центрального отцовского. По другую сторону сидела королева, и её внимание приковано лишь к шуму за воротами.
— Веди себя естественно, — шепнул отец, на что Милия, незаметно для него, усмехнулась.
— Повторил он в двести тринадцатый раз, — не поворачиваясь, ответила она.
Отец вдохнул через нос, и, видимо, готов был съязвить, но его останавливают распахнувшиеся ворота. Зал залился белым светом, и по спине принцессы пробежал холодок, который принесла с собой с улицы толпа льдованцев.
Они спокойно становились по сторонам зала, оставляя центр пустым, пока Милия рассматривала их вид. До чего же они прекрасны, когда речь идёт о внешнем облике: кипельно-белые волосы, могучие крылья, бледная кожа, насыщенно-голубые глаза. Каждая фигура – статная, спина – прямая, голова – приподнята. Они, словно воплощение интеллигентности.
Льдованцы оценивающи осматривали помещение, удовлетворённо кивая друг другу. Несколько мгновений в зале царили неразборчивые разговоры присутствующих, которые прекратились, как только властный силуэт отца встал с трона, делая шаг вперёд. Теперь был слышен лишь его нерушимый голос:
— Приветствую каждого, кто находиться в этом зале. Сегодня вы собрались, чтобы отпраздновать шестнадцатый год рождения принцессы Милии – законной наследницы престола при любом неблагоприятном случае.
Милии не доставляет никакого удовольствия слышать об этом. Пока её родители живы – они законные король и королева, но, по тому же закону, при любом несчастном случае с ними, а именно их смерти или старости, их звание достанется принцессе, и судьба королевства упадёт на её хрупкие плечи. Она считает, что не будет готова к этому ближайшие лет двадцать.
По залу разнеслись спокойные аплодисменты, которых могло бы и вовсе не быть, если бы они не были посвящены королевской семье, а после отец продолжил:
— Милия готова принять поздравления, но перед этим, королевство вручит ей свой подарок. — Девушке показалось странным услышать такие слова, как «подарок», или «поздравление» из уст отца.
Король вернулся на свой трон, и под овации льдованцев, в пяти шагах от него, встал старенький, но с сохранившимся грозным видом слуга Сильвер. Он держал в руках потёртый лист, и, считывая с него, промолвил:
— От лица всего королевства мы приносим принцессе свои поздравления, и по этому случаю хотим вручить вам великолепное украшение, которое олицетворяет наше уважение и признательность по отношению к вам, — Сильвер отошёл влево, махнув рукой в сторону ворот.
Видимо, они должны были распахнуться, и кто-то из льдованцев торжественно занёс бы украшение на мягкой бархатной подушечке, но этого не происходит. Сильвер заметно растерялся, и все замерли в ожидании, пялясь на дверь, словно «откроется она, или нет» – самое интересное, что происходило в их жизни.
Отец уже было начал сжимать свои огромные кулаки на ручках трона, нервно сжимая челюсть, как вдруг одна из дверей немного приоткрывается, пропуская небольшую полоску света, и в зал неуклюже забегает запыхавшийся паренёк-льдованец. Он, видимо, не заметил сотни взглядов, прикованных к нему, потому спокойно отдышался, закончив глубоким выдохом.
Наконец, он поднял голову, и его взгляд стал скользить по зрителям. Как только он наткнулся на суровое лицо отца, сразу выпрямился, и его достаточно стройная фигура неуверенно зашагала по синей дорожке, которая вела к королевской семье.
Милию, в отличии от присутствующих, забавил этот курьёзный случай, и она не смогла сдержать ехидную улыбку, когда видела на светлом лице парня растерянность и стыд.
Он подошёл ближе, и в его руках, как принцесса и думала, оказалась бархатная подушечка. Льдованец поднялся по ступенькам, и вот, оказался возле Сильвера. Слуга озадаченно посмотрел на украшение, на лицо парня, на короля, и быстрым движением отвернул льдованца спиной к нам, стал перешёптываться с ним.
Благодаря тому, что они стояли у стороны Милии, она смогла подслушать их шушуканье:
— Ты что, дурень, принёс?! — злобно шептал Сильвер парню, убеждаясь, что никто не слышит его.
— Гребешок, сэр. Как вы и просили, — невозмутимо ответил парень.
— Что это за гребень?
— Ну вы не уточнили по поводу цвета, или каких-то особых украшений, потому я решил сделать всё сам, — ничего не скрывая отвечал ему парень.
— Ты принёс брошь, сделанную своими руками?!
— Ну, вроде как.
— А должен был взять изготовленную Роберто, королевскую, — еле держа себя в руках, процедил Сильвер.
«Ой, как неловко» – подумала Милия, еле сдерживая смех, прикрыв рот рукой. Её очень веселит искренне не понимающий вины парень.
— Тебе доверили важное дело, а ты... не то что не справился... ты опозорил нас! — Сильвер выпрямился, повернулся лицом к нам, и старался сохранить спокойный вид.
— Что теперь делать? — шепнул ему за спиной парень.
— Дари, — сквозь зубы процедил ему слуга, а после, нервно отошёл в противоположную сторону, ворчливо бормоча себе под нос.
Наконец парень подошёл ближе, и Милия смогла рассмотреть его лучше: присущие льдованцам белые волосы были аккуратно зачёсаны назад – эта любимая причёска каждого жителя Хладновья; лицо, которое на мгновение показалось ей залитым смущённым румянцем, сейчас было словно снег, а на щеках, при любом напряжении мышц, виднелись ямочки.
Парень был её лет, и Милии бешено хотелось узнать его имя, ведь его лицо она видит впервые, в противоположность остальным.
Он неуверенно стал шагать в сторону принцессы, смотря себе под ноги, наверное, чтобы не произошло ещё чего-нибудь неприятного королю. Милия аккуратно поднялась с места, как подобает настоящей принцессе-льдованке, и стала дожидаться парня. Наконец он встал прямо перед ней, и она смогла разглядеть украшение на подушечке: это был маленький гребешок, который вкалывают в волосы. Голову сразу посетила мысль, что эта вещь – дело рук парня, и вышло у него просто чудесно. Это не типичный гребень, украшенный тяжёлыми камнями, который, скорее всего, планировали ей преподнести. Нет. Этот был простым, из него в разные стороны разрастались веточки, украшенные цветами и лепестками.
Милия с восхищением осматривала украшение, и на лице появилась едва заметная улыбка, которую она старательно скрыла ото всех. Её взгляд поднялся на парня, который, оказался выше на пол головы, и она встретилась с его глазами. Они были голубые... голубые, как у многих льдованцев, но Милия не почувствовала в них холода, который пронизывал бы тело от кончиков пальцев до макушки. «Это было что-то иное... что-то вроде...»
— Прошу прощения за свой проступок, я очень виноват перед вами, — тихо сказал ей парень приятным голосом.
Милия пожала плечами, словно сбрасывая с себя все негодующие взгляды:
— Не вижу повода для извинений, каждый в праве совершать ошибки, — спокойно ответила она.
Парень поджал губы, и этот жест оказался очень схож с тем, что использует Милия, когда пытается сдержать улыбку.
— Прошу, — он протянул ей подушечку, и принцесса бережно взяла с неё украшение.
Она с детским любопытством осматривала каждую веточку, каждый листок. Милия никогда бы не подумала, что будет рада королевскому подарку, пусть и немного с другой историей происхождения.
— Благодарю, он прекрасен, — кивнула она и, всё так же грациозно, села на трон.
Отец разговаривал с матерью, и Милия точно слышала недовольство в его голосе.
Она кинула последний взгляд на парня, и её снова оглушили звуки ударов ладоней. После, король позволил льдованцам трапезничать, и те сразу стали суетиться, выбирая себе место за столиком. «Уверена, банкетный стол – то, зачем они вообще сюда пришли».
И вот уже льдованцы заняты друг другом. Под шумные разговоры отец, всё это время наблюдавший за залом, подозвал к себе парня-рукодельника, и Милия, с затаившим дыханием, ждала его слов в адрес льдованца.
Король старался сделать разговор более конфиденциальным, но, видимо, плохо получилось, раз принцесса смогла уловить каждое слово:
— Ты же понимаешь, что провинился? — грозно спросил отец.
— Конечно, и потому прошу у вас прощения, — глухо ответил парень.
— Если будем всех прощать, то льдованцы перестанут бояться последствий, и будут спокойно подводить королевство! — тихо кричал на него отец.
— Возможно вы правы, — без капли страха перед королём отвечал парень.
— Ты подвёл принцессу, и это может грозить тебе тюрьмой и... — начал отец, но Милия не в силах была выслушивать угрозы в адрес парня, а всё потому, что в данной ситуации она на его стороне, ведь его, по-видимому, не предупредили о готовом украшении, а он не растерялся, и сделал его сам.
— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в разговор, но я не считаю правильным применять жестокие меры по отношению к сию льдованцу, — принцесса встала с трона, подошла ближе к ним.
— Я способен сам принять решение, — грубо бросил отец.
— Да, но сейчас речь идёт обо мне, и я думаю, что это мне решать, какие меры принять.
Она сохраняла холодный рассудок, говорила спокойным ровным тоном. Глазами старалась не выражать ничего, и, ей кажется, что у неё это получилось достаточно хорошо, потому как отец решил сдаться. Он махнул рукой, отпуская парня. Тот поспешил удалиться, кивнув принцессе. Было похоже на благодарность. Милия развернулась спиной к Хладериусу и облегченно выдохнула. Короля должен был кто-то остановить, ведь если он начинает тему, то закручивает её в самую неблагоприятную сторону.
Праздник был «в самом разгаре». Льдованцы пили, постоянно обсуждали что-то. Как-то Милия прошла возле двух льдованцев-мужчин, и краем уха услышала, что они вели дискуссию о кровавых темах. Она поспешила покинуть их, потому как не горела желанием слушать о таком. Для них же это считается самой обычной беседой. Конечно, девушка сама бывает не против почитать книги об убийствах, и её не тревожит изнутри, но когда она думает о том, что это происходило в реальной жизни, в душе остаётся неприятный осадок.
Подитожили вечер десятки неискренних поздравлений от льдованцев, и принцессе показалось, что это так не естественно для них. Льдованцы всегда говорят правду, какой бы жестокой она не была, им нет дела до того, обидеться ли кто, да и впрочем льдованцам не свойственно обижаться. Такая «правда в лоб» нравится Милии гораздо больше, чем безликие пожелания о хорошем будущем.