Глава двадцать пятая. Проповедь (О том, чего делать не стоит)
Даже несмотря на призывно чадящее кадило, служба Аарона собрала не так много народа, как обычно. Он окинул толпу хмурым взглядом и заметил, что пути Карающего Серафима почти также неисповедимы, как и пути Господни. Вчера Серафим карал тех, кто преступно отдалился от Господа, отстав от племени во время перехода, а завтра, глядишь, примется за тех, кто не посещает Службу или недостаточно щедро жертвует.
Перед ним была молчаливая стена из мрачных и испуганных лиц — возможно, Аарон уже начал экономить секретный ингредиент, чтобы растянуть его на максимально долгий срок. Как бы то ни было, сегодня он успеха не имел — но всё же добросовестно попытался затянуть псалом, по обыкновению начав раскачиваться и подвывать с иканием и ритмичным позвякиванием колокольчиков на ризе. Но когда наконец, как и много раз до этого, опрокинулся с помоста, никто не бросился его поднимать. Кряхтя и постанывая, он с трудом встал на ноги и побрел к своему шатру.
Моисей привычно зачитал очередной список бессмысленных запретов, но даже это не завело толпу — никто не требовал убрать зануду с подмостков и вернуть обратно Аарона. Служба завершилась на мрачной депрессивной ноте. Мой хозяин сегодня тоже обошелся без своего контрапункта — не рычал, не выл и не хрюкал. После ночной прогулки на свежем воздухе он спал крепким сном младенца.
День за днем мы двигались вперед — а если быть более точным, то пытались пересечь пустыню перпендикулярно нашему прежнему маршруту. В мои задачи входило отслеживать, чтобы мы случайно не подошли вплотную к ее границам. Как только я видел на карте навигатора приближающиеся зеленые пятна размером чуть больше одиночного оазиса — мы меняли траекторию. Еще одним местом, к которому я не хотел приближаться, была земля Амаликитян. Они, в конце концов, хорошие ребята. Ну, почти. В любом случае, я чувствовал перед ними вину за то, что выставил их в таком дурном свете перед своим господином. К тому же, прямой контакт с ними может привести к словесному выяснению отношений, что поставит меня в крайне неловкое положение перед господином Яхве, который ПРИКАЗАЛ мне все разговоры переводить без купюр.
Вначале я пытался построить максимально эффективный зигзагообразный маршрут, чтобы просканировать всю территорию пустыни и найти хотя бы записную книжку, но вскоре понял, что это бесполезно — в конце концов, у книжки не было радиомаяка, и ее уже давно занесло песком.
Службы Аарона с каждом днем становились всё короче и зануднее — вместо искрометных импровизированных проповедей он теперь сонно бубнил содержимое взятого наугад свитка из числа своих летописей. Он перестал качаться и падать во время исполнения псалмов, потому что это уже никого не забавляло. Его младший брат привычно напоминал о необходимости соблюдения запретов, список которых разросся до совершенно непомерных размеров, и запугивал паству страшными божьими карами, уготованными для тех, кто вздумает эти запреты игнорировать. Господин Яхве хранил гордое молчание и более не доводил публику до исступления своими леденящими кровь звуками. Братья поясняли публике, что Господь хранит молчание, ибо испытывает людскую веру.
Список запретов от Моисея целиком не помнил даже сам автор. Аарон скрупулезно конспектировал их в свои свитки, но тоже вряд ли бы смог процитировать наизусть хотя бы половину.
Я пытался поговорить с нашим Пророком. Когда это не сработало, я нажаловался на него моему господину. Но тот лишь отмахнулся, сказав, что запреты — это хорошо. Запреты — это повод карать тех, кто их не соблюдает.
Кажется, Моисей считал так же.
Метатрон, вспомогательный поток сознания
Запрещать и карать — или просто карать без предупреждения за свежевыдуманные запреты — это так по-элохимски. Но, похоже, люди от них мало отличаются. По крайней мере, некоторые.
Я вам расскажу еще одну историю про золотой век Орбитальной Станции. Заскучавшей элите пришло в голову, что один-два земных города неплохо бы превратить в этакий грандиозный бордель с шумными карнавалами и развратом прямо на улицах. Люди к тому моменту, как вы помните, уже покинули Эдем и не очень-то слушали приказы элохимов. Но материальные блага и «магические артефакты» весьма неплохо конвертируются во власть и исполнение собственных прихотей. Элохимы создали на Земле рекреационные зоны с расширенным ассортиментом пороков. Чистый аутсорсинг удовольствий.
В общем, охочая до плотских развлечений элита регулярно спускалась на землю и устраивала роскошные голые вечеринки воистину космических масштабов. Пока на станции не сменилась власть. Да, она там иногда менялась.
Обновленная элита имела весьма ханжеские взгляды. При них даже запретили к показу тот самый «Орбитальный эскорт» (впрочем, тут я с ними удивительно солидарен). Они спустились на землю, посмотрели на происходящее — гостеприимные жители при их появлении привычно возрадовались и устроили внеплановый карнавал с разухабистыми эротическими аттракционами. Элохимы грустно покачали головами, поцокали языками. И молча улетели обратно.
Знаете, что сейчас на месте тех городов? Две гигантские радиоактивные проплешины.
