Ночь, полная шорохов
На другой день, поздним вечером, в гости к Лике пришел Ромка.
- Здравствуйте, Ирина Сергевна, - вежливо поздоровался он с Ликиной матерью, когда та открыла ему дверь. - А Лика дома?
- Здравствуй, Роман, - ответила Ирина Сергеевна. - Разумеется, дома. Она же у нас болеет. Целую неделю в школу не ходила. Теперь придется наверстывать.
- А я как раз и хотел объяснить Лике новый материал.
В прихожей появилась Лика.
- Здравствуй, Лика, - тоже вежливо поздоровался с ней Орешкин. - Как ты себя чувствуешь?
- Уже получше. Только еще немного кашляю. - И Лика покашляла. - Кха-кха... кха-кха...
- Доченька, зачем ты вышла в прихожую, - заволновалась Ирина Сергеевна. -
Здесь же сквозняк. Веди гостя к себе. А я вам сейчас чай принесу.
Ребята прошли в Ликину комнату.
- Долго мне еще болеть? - спросила Лика.
- Можешь выздоравливать, - ответил Ромка. - Сегодня ночью все станет ясно... - И он рассказал Соломатиной о вчерашнем обыске в 510-м номере и о записке, состоящей из трех слов: «В воскресенье. Ночью. Целую».
- Так что Гоша отпадает, - закончил рассказ Орешкин.
Лика усмехнулась.
- Самое смешное, - сказала она, - что вчера я слышала Гошин разговор по телефону. И он сказал точно такую же фразу: «В воскресенье, ночью. Целую».
- Вот чертова чертовщина, - повторил Ромка любимое выражение Леши Толстико-ва. - Получается, что и Виглянский ночью в сейф полезет?
- А может, эти слова не имеют отношения к сейфу.
- Может, и не имеют, а может, и имеют. Придется нам ночью и за Гошей следить.
- Нам? - повторила Лика. - Ты собираешься здесь ночевать?
- Естественно. Я и фонарик прихватил. - Ромка показал Лике фонарик.
- А как я маме все объясню?
- Ничего не надо объяснять. Мы сделаем вид, будто я ушел. А затем я спрячусь под твоей кроватью. Или вон в шкаф залезу, - кивнул Орешкин на зеркальный шкаф.
Так они и поступили.
Немножко поболтав и выпив чай, который им принесла Ирина Сергеевна, ребята вышли в прихожую.
Ромка громко сказал:
- До свидания, Лика. Лика громко ответила:
- До свидания, Рома.
Потом они на цыпочках побежали в Ликину комнату, и Соломатина закрыла дверь на задвижку.
С этой минуты Орешкин переходил на нелегальное положение.
- Если мама нас застукает, она черт-те что подумает, - шепотом сказала Лика.
- Да уж, - ответил Ромка и вкрадчиво добавил: - Лика, а помнишь, ты обещала меня поцеловать? - Он произнес эти слова вроде бы в шутку, а сам так и замер в ожидании ответа.
- Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас поцеловала?
- Да.
- Тогда зажмурь глаза. А то я стесняюсь. Орешкин крепко зажмурил глаза. «Наконец-то...» - с восторгом подумал он.
Тук-тук-тук - раздался стук в дверь. Ромка стремительно нырнул под кровать.
- Кто там? - спросила Лика.
- Это я, - послышался голос Гороховой-Даниловой. - Ты уже спишь, зайчик?
- Собираюсь ложиться, тетя Лиза. - Лика открыла дверь. - А что вы хотели?
- Я буквально на секунду. Завтра же воскресенье. Ты случайно не знаешь, по воскресеньям Музей истории Петербурга работает?
- Работает, тетя Лиза.
- Спасибо, зайчик. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Соломатина закрыла дверь. Орешкин вылез из-под кровати.
Они опять сели друг напротив друга.
- Ну, так... - сказал Ромка.
- Зажмурь глаза, - сказала Лика. Ромка зажмурил. Он чувствовал теплое Ли- кино дыхание. Вот сейчас...
Тук-тук-тук - снова раздался стук в дверь. Орешкин шмыгнул под кровать.
- Кто там? - спросила Лика. На сей раз это был Виглянский.
- Лика, извини, я на минутку. Я вот что хотел. Мы же договорились с твоими друзьями завтра на яхте покататься. Но ты ведь болеешь. Может, перенесем прогулку на следующую неделю?
- Я уже выздоровела, Гоша. В понедельник в школу иду.
- Значит, ничего не отменяется?
- Да, не отменяется.
- Ну и отлично. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Виглянский ушел. Ромка вылез из-под кровати.
- Мне уже как-то нервенно, - сказала Лика.
- Я закрываю глаза, - сказал Ромка. И он закрыл глаза.
Только Лика собралась его поцеловать...
Тук-тук-тук - постучали в дверь.
«Вот блин горелый», - выругался про себя Орешкин любимым выражением Димки Мо-лодцова, в третий раз оказавшись под кроватью.
В пяти сантиметрах от своего носа он видел ноги Ирины Сергеевны в атласных тапочках.
- Доча, я хотела тебя спросить. Этот мальчик, что сейчас приходил... Роман, кажется?..
- Да, Рома Орешкин.
- У тебя с ним какие отношения?
- Дружеские, мама.
- А что это значит?
- Это значит, что мы с ним дружим.
- А-а. Поняла. Спокойной ночи, дочка.
- Спокойной ночи, мама.
Ирина Сергеевна вышла из комнаты.
Ромка вылез из-под кровати. Ни ему, ни Лике больше целоваться не хотелось. Настрой пропал.
Дождавшись, когда в квартире все улягутся, ребята тихонько вышли в коридор и на цыпочках прокрались в кладовку, которая находилась напротив кабинета Соломатина.
- Ну и темень, - прошептал Ромка. - Мы ж ничего не увидим.
- Зато услышим, - прошептала Лика. - Если шорох раздастся справа, значит, идет Гоша. Если слева - то тетя Лиза. Их комнаты в разных концах квартиры.
Притаившись в кладовке, ребята стали ждать. Прошел час. Буратино не было. Прошел еще час. Буратино не было. Прошел третий час...
И тут...
- Кажется, кто-то идет, - возбужденно зашептала Лика. - Слышишь?..
Орешкин прислушался. Да, кто-то крадучись шел по коридору. Только было не понятно, слева он шел или справа.
- Вроде слева, - сказал Ромка.
- Вроде справа, - сказала Лика.
Пока они гадали, шорох переместился в другой коридор, который вел в прихожую.
- Куда это он?
- В прихожую.
Чуть слышно звякнула дверная цепочка. И все стихло.
- Ушел, что ли? - не понял Ромка.
- Пошли посмотрим.
Они прокрались в прихожую. Орешкин зажег фонарик. Предохранительная цепочка с дверей была снята.
- Ушел или не ушел? - никак не мог понять Ромка. - Вы ночью дверь на цепочку закрываете?
- Когда как, - ответила Лика.
Ромка направил луч фонарика на вешалку.
- Посмотри, вся одежда на месте?
- Да вроде вся, - посмотрела Лика. - Но сегодня на улице тепло, можно и без...
- Тихо, - перебил Орешкин и выключил фонарик.
По коридору опять кто-то крался. Скрипнула дверь.
Ребята тихонько вернулись в кладовку, из кабинета доносился едва уловимый шорох.
- Сейф открывает, - прошептал Ромка. - Открывай, открывай. Ключик-то сломан.
Вскоре неизвестный понял, что сейф ему не открыть.
Дверь снова скрипнула. Ребята навострили уши. Начиналось самое главное. В какую же сторону сейчас пойдет Буратино? Направо или налево?..
И вдруг раздалось громкое хлопанье крыльев.
- Сникер-р-сы! Пампер-р-сы!.. - заорал на весь коридор Франсуа.
Орешкин чуть не заплакал от досады.
- Чертов попугай, - злым шепотом сказал он. - Упустили из-за него Буратино... Упустили...
- Да ничего не упустили, - зашептала в ответ Лика. - Все хорошо, Рома. Тот, кто ушел из квартиры, скорее всего, утром вернется. А значит, он не Буратино. А тот, кто остался, - Буратино.
Ромка мигом успокоился.
- Верно. Пошли за прихожей наблюдать. На сей раз наблюдательный пункт был у них на кухне.
Они все продумали: когда неизвестный откроет входную дверь, его сразу можно будет увидеть в свете горящей на лестничной площадке лампочки (ребята специально посмотрели, горит ли эта лампочка; лампочка горела).
...И вновь потянулись минуты томительного ожидания. Прошел час, второй... У ребят уже слипались глаза. Вдруг Орешкину показалось, что стукнула дверь. Он понял, что спал. Лика тоже спала, положив ему голову на плечо.
- Лика. Спишь? Соломатина вздрогнула.
- Ой, прости, Рома. Уснула.
- Да я и сам дрых. Черт. Вроде кто-то вошел.
- Точно?
- Мне показалось - дверь стукнула.
- Может, тебе это приснилось?
На лестничной площадке раздались шаги. В замочную скважину вставили ключ.
- Идет, идет, - заволновался Ромка. Ключ дважды повернулся в замке.
Кто же сейчас войдет? Горохова-Данилова или Виглянский?.. Виглянский или Горохова-Данилова?..
Дверь открылась. И Ромка увидел незнакомого мужчину.
- Папка! - Лика бросилась к мужчине и повисла у него на шее.
Да, это был Юрий Владимирович Соломатин!