Отец Варений
Воспользовавшись тем, что Лика с отцом пошли в глубь квартиры, Орешкин, недолго думая, выскочил на лестничную площадку и, сбежав по ступенькам, отправился домой.
Было шесть часов утра.
А в десять часов Ромке позвонила Лика. Она рассказала, что ее отец решил сделать им с матерью сюрприз, приехав из Брюсселя без предварительного звонка.
Но настоящий сюрприз был в другом: Виглянский и Горохова-Данилова оказались в своих комнатах.
- Представляешь, Рома, - говорила Лика. - Кто же тогда ушел?
- Кто-то из них и ушел. А потом вернулся. А мы ушами прохлопали.
- Думаешь?
- Уверен. Я же тебе сказал, вроде дверь стукнула.
- Н-да. - Лика помолчала. - И что теперь?
- Димычу надо все рассказать. Посмотрим, что он скажет.
- Вот блин горелый, - сказал Димка, когда Ромка ему все рассказал (Молодцов с Толс-тиковым пришли к Орешкиным спустя час после Ликиного звонка). - Лопухнулся ты, Ромыч, вместе с Соломатиной. Эх, мне надо было идти. Уж я бы не проспал.
Ромка виновато вздохнул.
- И что теперь? - повторил он Ликин вопрос.
- Будем продолжать наблюдение, - твердо ответил Молодцов. - Наступает самый ответственный момент. Интуиция мне подсказывает: сегодня ночью Буратино попытается вскрыть сейф.
- Но ведь Соломатин приехал, - напомнила Димке Катька.
- Это Буратино не остановит. Наоборот, подтолкнет к быстрым действиям. - Молодцов заходил по комнате. - В общем, вечером я иду к Соломатиной. И если Буратино полезет в сейф, возьму его на месте преступления.
- Как это - возьмешь? - опешил Леша.
- Элементарно, Толстый. - Димка достал из кармана газовый баллончик. - Видал? Парализующий газ. Вырубает на тридцать минут. За это время я звоню отцу, он приезжает с группой и арестовывает Буратино. Финиш.
- А может, прямо сейчас все рассказать дяде Грише? - предложила Катька. - Зачем тебе, Дима, рисковать?
- Риск - благородное дело! - бодро ответил Молодцов и подошел к телефону. - Надо Соломатиной звякнуть: предупредить, что вечером зайду.
Но не успел он дотронуться до трубки, как раздался звонок. Это звонила Лика. Она сказала Димке, что Виглянский приглашает ребят покататься на яхте.
- Мама, папа и тетя Лиза тоже поедут, - сообщила Лика.
- Твой же отец только что из Брюсселя вернулся.
- Ну и что? Папа с удовольствием согласился составить нам компанию. Они с Гошей уже поехали в яхт-клуб. В сауне посидеть. И мы сейчас туда едем.
- Хорошо, - сказал Димка. - Мы тоже приедем. Где этот яхт-клуб?
- На Петровском острове. - Соломатина назвала адрес.
И ребята отправились на Петровский остров, в яхт-клуб.
На причале они увидели Лику с родителями и Горохову-Данилову с Франсуа. Попугай, как всегда, сидел у старушки на плече.
- Он у вас не улетит? - спросил Леша.
- О нет. Франсик у меня послушный мальчик.
Попугай защелкал клювом и быстро закивал головой, словно бы соглашаясь с Елизаветой Аркадьевной.
У Юрия Владимировича Соломатина было красное после сауны лицо.
- Наслышан, наслышан, - с улыбкой сказал он, пожимая руки ребятам. - Дочка мне про вас все уши прожужжала.
У причала покачивались яхты. Гошина яхта «Лика» была самая большая и самая красивая. Вскоре появился и Гоша, тоже с распаренным после сауны лицом.
- Ну что, пиратская команда! - еще на подходе к причалу закричал он. - Все в сборе? Прошу на борт. Сейчас снимаемся с якоря.
И, прыгнув на палубу, Виглянский начал ловко поднимать и настраивать паруса. Через пять минут парусная яхта «Лика» вышла из гавани в Финский залив.
- Юнга! - громко позвал Гоша.
- Я здесь, капитан! - привычно вступила в игру Лика.
- Приказываю взять на себя управление пиратским бригом!
- Есть взять на себя управление пиратским бригом! - звонко откликнулась Лика, занимая место на кокпите.[1]
- Курс - Остров сокровищ!
- Прелестно, прелестно. - Елизавета Аркадьевна, приставив ладонь «козырьком» к глазам, смотрела на галдящих за кормой чаек. - Мы в самом деле поплывем на остров, Гоша?
- Уи, мадам, - по-французски ответил Виглянский. - Я знаю очень живописный островок. Мы устроим там пикник.
- Что ж ты раньше, Гоша, не сказал?! - воскликнула Ирина Сергеевна. - Я бы взяла с собой массу вкусных вещей.
- Не волнуйся, Ира. У меня в камбузе полным-полно всякой вкуснятины.
- А какой именно? - сразу заинтересовался Толстиков.
- Секрет. Когда причалим к острову - все увидите и все попробуете.
Погода была отличная. Светило солнце. День скорее напоминал июльский, чем майский. Небольшие волны плавно приподымали судно и, прокатываясь под днищем, так же плавно опускали его вниз.
Ирина Сергеевна и Елизавета Аркадьевна удобно устроились на палубе в шезлонгах. Юрий Владимирович, облокотясь на поручни, рассказывал женщинам о Брюсселе. Лика управляла яхтой. А Димка, Ромка, Катька и Леша, на время забыв о том, что Гоша - один из подозреваемых, лазили за ним по всей яхте, с интересом слушая Гошины пояснения: где что находится и как что называется.
Белоснежная «Лика» резво бежала по волнам.
Впрочем, ее ход скоро замедлился, а затем и вовсе прекратился. Потому что прекратился ветер. Паруса безжизненно повисли, и яхта закачалась на зеркальной глади залива.
- А это называется полный штиль, - объяснил Виглянский. - Так что придется нам на время лечь в дрейф. - Он хитро подмигнул ребятам. - Ну, молодежь, давайте соревноваться, кто быстрей доплывет до берега и обратно.
Это предложение особых восторгов не вызвало. Никому не хотелось лезть в холодную весеннюю воду.
Гоша быстро разделся до плавок и вскарабкался на поручни.
- Тогда я один искупнусь! - Он красиво нырнул в воду. И тут же вынырнул, отфыркиваясь. - Ах, хороша водичка!
- Вылезайте скорей! - крикнула ему Катька. - Простудитесь!
- Гоша не простудится, - сказал Соломатин. - Он у нас морж. Эта вода для него даже слишком теплая.
Виглянский, мощно загребая руками, поплыл к берегу.
- Неужели доплывет? - с сомнением произнес Ромка, глядя на едва виднеющийся берег.
- Доплывет, - уверенно ответила Ирина Сергеевна. - И назад приплывет. Гоша - отличный пловец.
Горохова-Данилова, вновь приставив ладонь к глазам, посмотрела на небо.
- И чего он над нами кружит? - сказала она. Ее слова относились к вертолету, который уже третий раз пролетал над яхтой.
Виглянский уже почти скрылся из виду. Надо было долго всматриваться в блестевшую на солнце воду, чтобы увидеть его голову.
Толстиков отправился на камбуз; ему не терпелось поглядеть на вкусные вещи, приготовленные Гошей для пикника.
Остальные ребята присоединились к Ирине Сергеевне и Елизавете Аркадьевне - тоже стали слушать рассказ Соломатина о Брюсселе.
Когда Юрий Владимирович закончил, заговорила Горохова-Данилова.
- Дамы и господа, - с шутливой торжественностью произнесла она. - Можете меня поздравить. Я вышла замуж.
- Как - замуж?! - воскликнула Ирина Сергеевна. - Когда?!
- На позапрошлой неделе, Ирочка. Здесь, в Петербурге. И не только вышла, но еще и обвенчалась в Александро-Невской лавре.
- Айда тетя Лиза! - захлопала в ладоши Ирина Сергеевна. - Главное - никому ни слова! Все тайно!
Старушка довольно улыбалась.
- Я обожаю тайны. Это так романтично - тайно выйти замуж.
- И кто же ваш благоверный? - спросил Соломатин.
- Священнослужитель. Его зовут отец Варений.
- Валерий? - переспросила Лика.
- Нет, зайчик. Варений. От слова «варенье».
Димка и Ромка напряженно замерли. А Катька медленно спросила:
- А где вы с ним познакомились?
- О, это тоже очень романтическая история, - принялась рассказывать Елизавета Аркадьевна. - Мы с ним знакомые детства. И еще тогда любили друг друга. Но так случилось, что мои родители эмигрировали во Францию. И мы с Варением вынуждены были расстаться. С тех пор прошло много-много лет. И вот я приезжаю сюда, иду в лавру и вижу священника. И сердце мне тотчас шепнуло: это он, мой возлюбленный Варений.
- Вот, значит, какая у вас была «подруга»! - смеялась Ирина Сергеевна.
- Да, именно такая, - смеялась и Горохова-Данилова.
Мальчишкам между тем было не до смеха. Они растерянно переглянулись.
А Елизавета Аркадьевна продолжала:
- Варений тоже сразу меня узнал. Мы обвенчались. И начался наш медовый месяц. Ах, как все было прелестно. Я говорила вам, что иду в Эрмитаж и филармонию, а сама спешила на свидание к любимому. Мы даже номер сняли в отеле «Санкт-Петербург»...
- А номер-то зачем? - удивлялась Ирина Сергеевна. - Там же очень дорогие номера.
- Ирочка, что такое деньги в сравнении с любовью? - ответила романтическая старушка. - В этом номере мы оставляли записочки, в которых назначали друг другу свидания.
- Но ведь можно было просто позвонить по телефону и договориться о свидании, - сказал Соломатин.
- Ах нет, Юрочка, - жеманилась Елизавета Аркадьевна. - Я ненавижу телефон... А записочки - это так романтично. Я чувствовала себя молоденькой барышней из восемнадцатого века...
- А что вы писали в этих записках? - спросил Димка (у него даже голос сел).
- Ой, да всякую ерунду, - щебетала Горохова-Данилова. - «Сегодня вечером. Целую», или «На том же месте, в тот же час. Целую», или «В воскресенье. Ночью. Целую».
- «В воскресенье. Ночью. Целую», - вслед за старушкой повторила Катька и посмотрела на Димку: - Вот тебе и шпионские штучки.
Молодцов кисло усмехнулся и отвел глаза.
- И вы, тетя Лиза, ночью, тайком, уходили из квартиры? - недоверчиво интересовалась Ирина Сергеевна.
- Естественно, Ирочка. В этом же вся и соль. Я тихонько прокрадывалась в прихожую, тихонько открывала дверь и выбегала на улицу. А там меня уже ждал мой Варений. И мы с ним гуляли по ночному Петербургу. Бродили по пустынным набережным и площадям... А под утро я тихонько возвращалась назад.
- Елизавета Аркадьевна, - прямо спросил Димка, - у вас была в Париже родственница с такими же именем, отчеством и фамилией, как ваши?
- Да, да, - закивала Горохова-Данилова. - У меня и моей лучшей подруги было одинаковое имя-отчество. А когда она вышла замуж за моего старшего брата, то мы с ней сделались абсолютными тезками. Обе Елизаветы Аркадьевны Гороховы-Даниловы... - Старушка погрустнела, глядя на воду. - Увы, Лизочка и мой брат уже умерли. И лежат теперь на парижском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа... - Она вновь взглянула на Димку. - А почему ты меня об этом спросил?..
Димке было уже не до Гороховой-Даниловой, он кинулся к Соломатину.
- Юрий Владимирович, где ваш ключ от сейфа?!
Соломатин опешил:
- Ключ?.. От сейфа?.. Признаться, я не совсем понима...
Димка перебил:
- Я вам после объясню! Скажите - где ключ?!
Профессор расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и показал цепочку с ключом.
- Вот он.
Димка пристально вглядывался в ключ.
- Так я и знал! Это Ликин ключ! Видите, зубчик отломан?!
- Какой еще зубчик? - не понимал Соломатин.
- Вы где-нибудь снимали цепочку? - не отвечая на вопрос, спросил Молодцов.
- Снимал, когда в сауну ходил.
- Папа! - закричала Лика. - Гоша подменил тебе ключ!
- Гоша?.. Подменил ключ?.. - растерянно посмотрел на дочку Юрий Владимирович. Затем перевел взгляд на жену: - Ты что-нибудь понимаешь, Ирочка?
Ирина Сергеевна с недоуменным выражением замотала головой. Точно такое же выражение было и на лице Гороховой-Даниловой.
- Да что тут непонятного?! - воскликнул Ромка. - Ваш друг Гоша...
Орешкин не успел закончить фразу. Из камбуза выскочил Толстиков. Лицо у него было белое как мел.
- Там... там... - испуганно бормотал Леша, указывая на дверь камбуза. - Бомба.