Глава 5, эпизод 9
— Но ты не закрыл Мерцающие врата, — прошептала я ему в ухо.
Он замер, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то привычное мне, что-то его, родное, не принадлежащее тому, в кого он превратился. Я воспользовалась замешательством. Спасибо Адейру за тот эксцентричный урок.
Дариен зашипел, отпуская меня и с ужасом глядя на свои ладони.
— Оу, — он принялся дуть на них, — что это?
Я скользнула вдоль стены и вышла в холл, медленно отступая. По телу разливалась магия приятным теплом, словно горячий чай, проникая в каждый сосуд, наполняя меня.
— Ты не закрыл врата, значит, ждал меня?
Он стоял несколько мгновений, обдумывая что-то, потом потряс головой, так что сосульки волос били его по щекам.
— А мне нравится эта игра, – протянул он, двигаясь ко мне.
В нём боролось добро и зло, как тогда, душа Эза боролась с душой дракона, и мне бы стоило помочь доброму одержать верх, но я уже вступила в его игру, во мне закипала неведомая сила, я чувствовала, что могу использовать её, и не хотела останавливаться. Сделав ещё два шага назад, раздвинув шторы, я попала во мрак и подумала вернуться, но Дариен уже занял мою прежнюю позицию, перекрывая выход. Я быстро огляделась, но не видела ничего, но лишь ощутила лёгкий зов, это факелы на стенах вокруг просили огня. Что-то так и рвалось из меня наружу.
— Тогда как на счёт этого? – ответила я и подняв руки в стороны, заставила пламя заплясать на своих ладонях, но в другой миг исчезнуть, чтобы вспыхнуть на каждом из факелов и на каждой из многочисленных свечей, расставленных по всей комнате, о существовании которых я даже не знала. Комната засияла тёплым светом.
Дариен отшатнулся, а в его глазах трепетали огоньки.
— Маг огня, — выдохнул он, крутя головой, будто не верил своим глазам.
— Сын фомора, — сказала я, дразня, и чуть не прикусила свой язык за это, но, когда из тебя рвётся наружу пламя, оказалось трудным сохранять мягкость характера.
Он прищурился и, не дав мне сориентироваться, набросился на меня, роняя, как оказалось, на кровать. Его поцелуй вряд ли можно было назвать нежным, скорее жадным, но он не был и холодным. Руки тоже потеплели, и погружаясь в шёлк простыней, теряя контроль над магией и телом, я позволила им ласкать себя, сминать рубашку, искать и рвать непослушные завязки. Он выпрямился, сидя на мне, и осторожно провёл пальцами по единственному в Альвое кружевному бюстгальтеру, остающемуся белоснежным, благодаря зачарованной воде. Бережно спустил с моих плеч бретельки, и приподняв меня за талию, отправился на ощупь искать доступ к тому, что скрывало кружево. Затуманенным от поцелуев взглядом я следила за его лицом с радостью отмечая знакомые и любимые черты моего Дариена, и потом, растянувшись на мягкой постели, я балдела от мысли, что принадлежу лучшему на свете эльфу, правителю Зеелонда и Восставших Земель.
Этой ночью я не спала. Дариен расслабился и провалился в сон, наверное, первый сон за последние несколько дней. Он ни разу не пожаловался мне, но всё это читалось в потемневшей под глазами коже и в покрасневшей радужке глаз. Сейчас он спал, раскинув руки в стороны, чуть прикрытый простынёй ниже пояса, а я лежала рядом, завернувшись в мягкую ткань, подложив под голову ладони и старалась даже не дышать на него, чтобы не разбудить. Слёзы стекали прямо на подушку. У нас не будет даже двух дней, на которые я рассчитывала, покидая цитадель. Он собирался выйти в море на рассвете.
Под утро, Дариен, выпустил меня из долгих объятий и пригласил в холл, чтобы выпить чаю.
Я развернула стул так, чтобы сидеть к нему лицом и взяла в ладони его снова холодные пальцы. Он теперь уже смотрел на меня привычным мне взглядом, только искорки внутреннего огня моего чудо-повара-переводчика-тренера-правителя Зеелонда и Восставших Земель не показывались в этих глубоких колодцах.
— Чиинана рассказала мне, в ту ночь глазами призрака она видела моё подсознание, мне не пришлось просить доказательств. Воспоминания из детства сразу же всплыли у меня перед глазами. А потом пришла сила. Сила, которой я ещё не встречал равной. Я разорвал цепи, уложил два отряда вооружённых эльфов одним лишь взглядом. Я метнул в Чиинану её же молнии и захватил корабль Последней Земли. Мне и команде «Летящего» нужно было на чём-то покинуть Брошенный остров.
— Ты защищался, Дариен. Почему тебя считают чуть ли не врагом народа?
— Совету не объяснить. Для них я фомор и должен быть изгнан из эльфийских земель.
Я встала и принялась ходить по залу.
— Неужели никто не может подтвердить, что ты спасал свою команду от колдуньи?
— Может. Только двое. Против нескольких отрядов, — он помолчал, а потом добавил, — но я не сдамся.
— Что ты имеешь в виду?
В его взгляде сквозила решимость, он снова пропитывался холодом, и я, обойдя Дариена, положила ладони на его плечи.
— Не пойду в Совет добровольно. Уйду в море и буду оттуда защищать свои земли.
Я опять села напротив и взяла его за руки.
— Дариен, должен же быть какой-то законный выход. Ты хочешь пойти против Совета с его армией?
Он улыбнулся, качая головой, и снова стал таким родным, что мне захотелось обнять его, прижаться и забыть обо всех этих проблемах.
— Видела бы ты меня на острове, — засмеялся он, — мне не страшна армия.
Он, видимо, почувствовал то же желание, что и я, поднялся и потянул меня за руки, обнял за талию одной и принялся теребить мои волосы, гладить лицо.
— Но это всё же не просто так, да?
Дариен вздохнул, сжал губы, обдумывая ответ.
— Не просто. Король потребует платы. Но это будет потом.
— Какой платы? – спросила я, всматриваясь в колодцы глаз.
Он пожал плечами, его пальцы замерли на моих ладонях, лежащих на его груди.
— Не знаю, думаю, отец призовёт меня, потребует отречься от эльфов и принять службу на его чёрном корабле.
Я замотала головой, от этих слов больно сжалось в животе. Нет, я не могла позволить королю забрать у меня любимого. Мы же ещё даже толком не были вместе. Стоило мне появиться в Альвое и добраться к нему в Зеелонд, как мы почти сразу расстались, и вот опять вынуждены расстаться. И какой тогда смысл во всём этом, если мы всё равно не вместе? Я обняла его и прижалась, уткнувшись лицом в тонкую мягкую рубашку, чтобы не показывать проступившие слёзы.
— Ты не должен этого делать, Дариен. Не бери его силу, давай подумаем, как доказать Совету, что ты всё ещё законный правитель Зеелонда и Восставших Земель. Я всё сделаю, что нужно, чтобы тебя оправдали и оставили в покое. Они же должны понимать, что не только и не столько фоморы грозят эльфийским землям, но и Чиинана. Не менее могущественная, чем они, колдунья. Кстати, о Чиинане. Что ей было нужно от тебя?
Сама не знала, как разговоры о фоморах увели меня от главного вопроса, что Чиинана делала с Дариеном, что хотела от него? Он смотрел поверх моей головы в никуда, то ли обдумывая, как лучше преподнести мне информацию, то ли вспоминая не очень приятное времяпрепровождение на острове.
— «Сердце Мананнана», — ответил он, снова приглаживая мои волосы, — Она хочет призвать владыку моря, а тот, кто владеет «сердцем», вправе приказывать божеству при соблюдении некоего ритуала, хотя я точно не знаю, но думаю, она может это сделать. Гнев Мананнана разрушит Альвою.
Моя рука метнулась к груди, пальцы нащупали шнурок и вытащили амулет из-под рубашки. Небольшой бледный камешек внутри ажурной оправы мог призвать древнее божество? Я держала его на ладони, рассматривая, а Дариен взял мои пальцы и согнул их, скрывая амулет.
— Будь осторожна, Мирослава, — сказал он, — пока колдунья не знает, что оно у тебя, ты в относительной безопасности, но..., — он замолчал, подбирая слова, прочесал пальцами волосы, упавшие на лицо, — Я бы забрал его, но боюсь разгневать владыку моря раньше времени, пойдём, — с этими словам он обнял меня за плечи и повёл в сторону спальни, и только когда мы вошли, и прикрыли дверь, он шёпотом продолжил. – Чиинана знает, что по легенде только правители Восставших Земель передают амулет из рук в руки от отца к сыну, и всегда носят его на теле. При этом Мананнан оберегает его владельца, ты в этом убедилась, но колдунья не знает, что как Мананнан отдал своё сердце любимой, так поступил и мой предок, когда это было необходимо, и «сердце Мананнана» хранило его любимую девушку – пиратку Забытого моря.