Сердце владыки моря

Восставшие Земли. Зеелонд

По ту сторону врата охранял вооружённый отряд эльфов. Киандра просияла при встрече со старыми друзьями, но всё равно нетерпеливо потащила меня наверх в комнату Дариена.

Не тут-то было. У комнаты стоял караул из двух высоких, почти одинаковых на лицо эльфов. Воины узнали и меня, и Киандру, но преградили нам путь.

— Вы смеётесь? – возмутилась Киандра, — мы летели сюда, загоняя лошадей, почти не спали ночью, с трудом убедили всех, что должны отправиться в Зеелонд, и вы вот так нас встречаете? Мирославе надо поговорить с правителем. Отойдите по-хорошему, мальчики.

— Запрещено, — коротко без тени улыбки на лице ответил один.

— Мы понимаем ваше негодование, но запрет правителя касается всех.

— Почему? – не стерпела я, — Он один?

Вопрос прозвучал глупо, но об этом я подумала уже потом, когда услышала знакомый ласкающий слух звук вылетающего из ножен меча Киандры.

— Один, — бросил воин, и больше не обращал на меня никакого внимания, потому что его меч встретил меч Киандры, отбив тот у самой груди хозяина.

Второй эльф, прильнул к дверям, и вытащил оружие, предугадав мой ход, потому что я даже шага не успела сделать, а путь мне был преграждён.

Я схватилась за меч, пробивать дорогу к Дариену, значит пробивать.

— Не советую, — покачал головой эльф, но это было последнее, что он сделал, стоя у меня на пути, потому что в следующее мгновение, отлетел от двери кувырком от удара изящной ноги островитянки.

Я юркнула в комнату, пока Киандра раскидывала стражей. Неужели всё настолько плохо? Раньше Дариен не нуждался в такой охране. Впрочем, разбиралась Киандра недолго, и вскоре вбежала вслед за мной. Сопровождаемая кряхтениями и руганью и заперла дверь, просунув в ручку меч.

Дариен сидел в кабинете, что был за стеной, и нужно было пересечь холл, чтобы войти. Увидев меня, он встал и обошёл стол.

— Мира? Что ты здесь делаешь? Киандра? – он перевёл строгий взгляд на девушку, — так-то ты её защищаешь?

Моя телохранительница растерялась и только хлопала глазами, глядя на правителя в непонимании, но зато не растерялась я.

— Не рычи на неё, Дариен, — сказала я тихо, но со всей убедительностью в голосе.

Дариен засопел, как обиженный ребёнок, осознающий в том, что его обидели, свою вину. Тёмные глаза сузились, и взгляд метался между мной, Киандрой и бумагами на столе.

— Я могу идти, правитель? – спросила Киандра, словно боясь сказать что-нибудь не так.

— Да, можешь, — буркнул Дариен, придав лицу как можно более каменный вид.

Киандра поклонилась, и вышла. Я не провожала её взглядом. В это время я неотрывно следила за лицом Дариена. Серое, неподвижное, именно такое я видела у него в своём сне. От этой аналогии мне стало страшно, пальцы похолодели, несмотря на то, что мы с Киандрой бежали от самых ворот, и я уже вспотела.

Он подошёл ко мне и взял за плечи руками, холод которых я ощутила даже через плотную куртку. Я не знала, что он рассматривает во мне, но его вид от меня не ускользнул. Рубашка не заправлена в брюки, завязки болтаются, а ворот распахнут, волосы не блестят, свисают слипшимися прядями, на щеках, скулах, подбородке много-много коротких чёрных волосков. Сколько дней правитель не брился и не приводил себя в порядок? Это не похоже на него, как и то, что в глазах не было ни искорки.

— Что это за бред, о котором все говорят, Дариен? – начала я, когда он выпустил мои плечи и опустил взгляд на стол.

— Это не бред! – он с силой смахнул на пол кружку, что стояла с краю стола.

Я вздрогнула.

Прозрачное содержимое кружки брызгами разлетелось по полу вместе с осколками.

Взгляд Дариена немного поблуждал по моему лицу, фигуре, рукам, оружию на поясе.

— Вынужден признать, что почти всё, что говорят обо мне, правда. И у неё слишком много свидетелей, чтобы пытаться её оспорить.

— Правда в чём? Прости, я не понимаю?

— В том, что я фомор, — ответил он, потянувшись к моим рукам и сжав пальцы, — фомор по отцу.

Я тупо смотрела в его глаза, сердце ускоряло темп, жар в спине набирал силу, а в памяти всплывало лицо короля фоморов с глазами Дариена.

— Сын короля? – спокойно спросила я, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.

Он кивнул, сделал шаг ко мне и взял в холодные ладони моё лицо.

— Посмотри мне в глаза. Что ты видишь?

Я и без того уже смотрела в них и вспоминала тёмный, засасывающий взгляд, что устремился на меня с верхней палубы чёрного корабля.

— Помнишь? «У него глаза, как у тебя», — сказала ты и была права. Это его глаза, — прорычал он, — глаза фомора.

Он всё крепче сжимал моё лицо, и я взялась за его запястья, чтобы отстраниться.

— Хватит, Дариен, пусти, — с трудом удалось проговорить и оттащить его ладони, но от тут же схватил меня за руки и заставил отступать, пока я не упёрлась спиной в стену.

— Я не Дариен, ты не понимаешь? – ответил он, прижимая мои руки к стене, — я сын фомора, чудовища из страшных сказок, которым пугают детей.

Его глаза заблестели, но не тем озорным блеском, что я привыкла видеть, что я так любила, а жёсткой, какой-то царапающей душу сталью. Губы тоже блестели от влаги, потому что он облизывал и кусал их, на лбу выступил пот.

— Знаешь, что я могу? – прошипел он, зарываясь носом в мои волосы, — одним лишь взглядом превратить тебя в безвольную куклу и делать с ней всё, что мне вздумается, — он с шумом втянул воздух.

По его губам скользнула усмешка, а во мне страх смешался с желанием, и сердце колотилось так, что наверняка Дариен слышал и догадывался о моих чувствах. Близости с ним мне хотелось больше всего на свете, но эта близость настораживала, заставляла меня напрячься всем телом, чтобы отбиваться, как от врага. Его рот слишком сильно впился мне в шею.

— Дариен, прекрати, — простонала я, пытаясь вырваться.

Он отстранился, продолжая сжимать мои руки, и широко улыбнулся, но не доброй улыбкой, не радостной, а издевательски самодовольной. Захотелось ударить его ногой, но я осеклась, побоявшись вызвать гнев неизвестного пробудившегося в нём существа. «А почему бы и нет», — вдруг мелькнула мысль, когда жёлтые глаза сами собой всплыли в мыслях. Я глубоко вздохнула, глядя в лицо Дариену, чья ладонь заскользила к моей груди, вызывая прикосновением дрожь.

— Думаешь, почему я запретил впускать сюда кого-либо? – спросил он, перемещая ладонь на моё бедро, — потому что это небезопасно, — с этими словами он прижался ко мне всем телом.