Глава 5
Бок снова пронзает невероятной болью, и у меня не получается сдержать крик, когда наконец вырываюсь из лап сна. Это всего лишь кошмар, где происходит одно и то же: снова и снова бок пронзало чем-то холодным и острым, но ощущался так реалистично, что лицо покрыто очень даже настоящими слезами. Вытираю влагу ладонями и оглядываюсь по сторонам, пытаясь до конца осознать, где нахожусь, и вновь готова разреветься, когда вижу чужую спальню вокруг себя. Потому что все остальное – уже не сон.
По темноте в комнате сложно понять, сколько времени я проспала. Разговор с Денаром продлился недолго, тот самый советник, что определённо страдает косоглазием только в моём присутствии, нанёс визит королю спустя несколько минут после того, как дала окончательное согласие, и увёл его решать неотложные дела королевства.
Я не стала рассиживаться, переживая, что могу ненароком нарваться на кого-нибудь, кто захочет поговорить со мной. Лишнее подозрение посторонних ни к чему хорошему не привело бы, поэтому прямиком отправилась в комнату, и ни на секунду не задержавшись, даже чтобы раздеться, юркнула в постель и сразу же отключилась.
Не знаю, на что я надеялась, засыпая, но точно не на то, чтобы опять оказаться в чужом теле. Но мечтать ведь невредно, не так ли?
Прохожусь руками по лицу и со вздохом кладу их на колени, размышляя, чем первым делом заняться. Судя по тому, что меня никто не будил, предполагаю, что следующий день ещё не наступил, и отправляться на королевскую версию шоу холостяка предстоит только завтра. А значит самое сложное – поговорить и по возможности помириться с Громом – нужно сделать сейчас.
– Ваше высочество? – тихий, писклявый голос помогает заработать мне несколько поседевших прядей волос.
Я так резко шарахаюсь в сторону, что с трудом остаюсь на постели, испуганно глядя в круглые глаза светловолосой девушки, появившейся возле кровати из пустоты.
Она что приведение, чтобы настолько бесшумно подкрадываться?
Со всеми этими перемещениями по мирам любая нелепица может быть правдой, но я стараюсь откинуть дурное предположение, изучая хрупкую личность, что и цветом кожи сойдёт за мертвеца. Её вид довольно болезненный, словно девушку подняли с постели в самый разгар эпидемии гриппа, однако отглаженная одежда и ухоженность внешности, напротив, говорят о том, что она часами напролёт только и занята тем, что приводит себя в порядок.
Изучения затягиваются, а моё молчание явно действует на служанку не лучшим образом. Особа волнуется, не способная устоять на одном месте. Она подходит чуть ближе, совсем незаметно, словно опасается ко мне приближаться без разрешения, и это порождает гипотезу, что Алисия была строга с ней.
И я хотела бы дать понять девушке, что не настроена враждебно, но всё, что могу позволить себе, не зная, как к ней обращаться, только пользоваться уже проверенным методом изогнувшейся брови, не до конца уверенная, что действия видны в темноте. Мимику лица стараюсь воссоздать максимально вопрошающей, отчего думаю, выгляжу крайне смехотворно. Но служанка и не думает как-то обсмеивать мои натужные старания, сразу же понимая, что жду от неё цели её пребывания в комнате.
– Приготовить для вас ванну? – Для меня непривычно её предложение, но вспоминая о титуле, тут же киваю, рассчитывая и дальше вести диалог с ней без слов. – Слушаюсь, миледи. Как только принесут воды, я вернусь, чтобы помыть вам волосы.
А вот такого я точно позволить не могу. Для меня не является удивлением, что принцессе помогают в купании, но милостивый Господь, неужели нельзя обойтись без прилюдный демонстрации наготы?
– Не стоит! – вырывается прежде, чем могу обдумать, как отреагирует девушка. – Я справлюсь сама.
– Но...
Выставляю перед собой руку, давая понять, что возражения не приветствуются.
– Сегодня я хочу побыть одна. Предполагаю, что в Нуаре у меня не будет такой возможности ещё долгое время. Это моё желание, и оно не оспаривается.
Мне не нравится использовать подобный тон голоса, сочащийся требованием и грозностью, но выбора нет, придётся вжиться в образ принцессы. К тому же, это работает. Девушка с удивлением смотрит на меня всего с несколько мгновений, а затем безропотно кивает.
– Отдам распоряжение принести вам горячей воды.
С этими словами она покидает покои, а я с облегчением выдыхаю, уже начиная обдумывать, с какими ещё сложностями предстоит столкнуться, правда, надеясь, что их получится избежать. Пребывание в ванне, с невероятно расслабляющими аромо-маслами, помогает почувствовать себя лучше, словно тело, наконец, перестало ощущаться чужим. Даже отражение в зеркале больше не выглядит надо мной насмехающимся. Привожу себя в порядок, бережно укладываю волосы и подбираю бежевую тунику под ещё одни тёмно-коричневые штаны, в которые успела влюбиться за удивительную свободу в движении. Из комнаты пытаюсь выбраться незамеченной, тихо поворачивая ручку и выходя в коридор на цыпочках, но старания проходят в пустую. Прямо возле двери сидит призрачная девушка, моментально обращающая на меня внимания и подскакивая со стула.
– Миледи?
И почему всем всё время обязательно надо обращаться ко мне? Раздражающее обстоятельство, потому что отвечать ей нет желания. Мне нужно пробраться к Грому, и пусть я и понятия не имею, где отыскать его, распространяться об этом не хочу. Однако придётся.
Задираю чуть выше нос, пытаясь выглядеть знатнее.
– Проводи меня до покоев Команда Громского, я хочу проведать его и узнать, как его самочувствие.
Сапфировые глазки тот час округляются, служанка смотрит на меня с неверующим изумлением, словно попросила показать, где находится Дисней Лэнд в этом мире, но отзывается абсолютно безэмоционально, замечательно держа всё при себе.
– Конечно, Ваше Высочество.
Мы идём молча с пару минут, минуя один этаж вниз и поворачивая на второй, пока она, наконец, не набирается смелости заговорить.
– Очень любезно с вашей стороны проявлять интерес к Команду, после случившегося между вами вчера.
Бросаю косой взгляд на любопытное создание, чей тон буквально кричит, что девушку разрывает от этого чувства.
– Что значит «после случившегося»? – уточняю, не забывая добавить голосу укора.
Острое неодобрение в моих глазах заставляет девушку чувствовать себя неуютно, её взгляд пристыжено опускается в пол. Она почти жуёт слова, отвечая:
– Вашего расставания, миледи.
Ноги так и приклеиваются к полу. Резко останавливаюсь и смотрю на служанку убийственным взглядом, и вовсе не из-за того, что хочу навредить ей, мне нужно только, чтобы она забрала свои слова обратно.
Это не может быть правдой. Да ещё и такой, что даже придворные знают. А Денар знает? Не это ли он имел в виду, говоря «эмоционально расположен»?
Собираю разбежавшиеся в хаосе мысли и отыскиваю уместный ответ, потому что засыпать её вопросами не могу, не вызывая подозрений. К тому же, готова голову отдать на отсечение, что она позволяет себе сплетничать об Алисии, по-видимому, являясь самой приближённой слугой.
– Мне всего лишь хочется убедиться, что к завтрашнему дню Команд будет чувствовать себя лучше, и ничто не помешает отъезду.
Ответ строг и безнадёжен в плане намёка, который слышится в словах, пресекающий её любые попытки собрать больше информации о наших отношениях.
Тьфу ты! Об отношениях Алисии и Лександра. Представить Грома в роли своего возлюбленного это как... как... Да проще представить себя рядом с Папой Римским, чем с ним.
Сама не знаю почему, но лицо вспыхивает жаром, когда в мыслях проносится образ Грома, прижимающего меня к постели, вместо той рыжей бестии, но тело отзывает так, будто знает точно, как это приятно, желающее испытать ощущения его веса на себе повторно. И у меня не остаётся сомнений, что это – воспоминание, слава богу, а не фантазия, свидетельствующая о кончине рассудка. Они действительно были вместе.
Пока я блуждаю в размышлениях, служанка с интересом за мной наблюдает, но стоит прийти в себя и поднять на неё взгляд, тут же смотрит в пол, делая вид, что ожидает, когда мы двинемся дальше. Не говоря ни слова, начинаю снова идти вперёд, устремляясь с каждым шагом быстрее. Девушка едва поспевает за мной, шурша по полу длинными юбками своего серого платья. Когда мы доходим до нужной комнаты, я уже вся на взводе, ситуация не могла стать ещё более запутанной, а голова так и раскалывается от непонимания, как всё упорядочить в ней.
– Ваше Высочество, мне позаботиться, чтобы накрыли ужин после того, как вы нанесёте визит Команду? – спрашивает служанка, стоя за спиной.
Чуть поворачиваю голову в сторону, но полностью не смотрю на неё, раздумывая, полезет ли мне после всего хотя бы один кусочек в горло. Однако завтра предстоит ещё более тяжёлый день, поэтому сил необходимо набраться сегодня.
– Пусть подадут его в мои покои.
Не уверена, можно ли так, но мне по-прежнему необходимо личное пространство и отдых от любых новых потрясений, поэтому если здесь подобное и не принято, с сегодняшнего дня будет. Но не приходится даже настаивать. За спиной слышатся удаляющиеся шаги, а я остаюсь стоять одна напротив двери Грома, не решаясь постучать. У меня нет плана, как помириться с ним, и не знаю, хочу ли вообще это делать. Но мы по каким-то причинам оказались здесь вместе, поэтому придётся сотрудничать.
Ещё несколько секунд, чтобы набраться мужества, и я поворачиваю ручку, входя в его покои без стука. В комнате относительно сумрачно, единственный тусклый свет – две догорающие свечи в канделябре возле кровати Грома. Он точно спит, поэтому позволяю себе беглый осмотр интерьера, пока продвигаюсь вперёд, доходя до постели. Лёгкий мандраж захватывает тело: то ли от нервозности, то ли от холода, стоящего в комнате. Обхватываю себя руками и бросаю взгляд на открытую створку окна, а затем на лежащего с голым торсом Грома, чуть укрытого простынёй, и думаю, как бы он не простыл. Но тут же ругаю себя: не сработай бы эти волшебные татуировки, предатель окочурился бы где-нибудь в ближайших лесах, щеголяя в одной жилетки и брюках. А здесь – удобная постель да стены, прикрывающие от ветра и прочего, чем может порадовать ранняя осень. Так что, подвожу итог, что Громову, считай, повезло.
К тому же, его покои действительно выглядят ничем не хуже, чем мои: приличные размеры и красивая мебель, целая стена, отведённая под различное холодное оружие, и собственная ванная комната, письменный стол и стеллаж заполненный книгами – Лександр здесь жил, как истинный член королевской семьи. Конечно, я не видела комнат остальных жильцов замка, возможно, они под стать этой, но что-то подсказывает мне, что нет.
Остановившись спиной к окну, смотрю на спящего Лёшу, и снова не могу поверить, что он мог быть сегодня так холоден. У нас никогда не было хороших отношений, чаще всего мы старались делать вид, что друг друга не существует, а если и вступали в диалог, то он всегда заканчивался словесными препинаниями, где каждый претендовал на звание «самый острый язык года». Но сегодня я видела в его взгляде искреннее призрение, и не только, там просачивалась ещё и своеобразная боль, которая никак не оправдывалась моим пониманием, что такого ужасного я могла совершить по отношению к нему.
Мысли о боли внезапно наводят меня на воспоминание, что хотела не так давно у него узнать про кровь, но будить спящего дракона пока как-то не хочется, предполагая, что снова начнётся спор.
Прикусываю с силой губу, пытаясь отговорить себя от дурацкой затеи, но навязчивое любопытство не даёт отделаться от неё. Мне нужен ответ, чья была кровь на ночной сорочке, а ждать, пока Гром оклемается, не хватает терпения. Рука дрожит, когда медленно приближается к простыне, намереваясь стянуть её вниз. Сердцебиение набирает скорости, стуча гулким эхом прямо в ушах, меня бросает в жар от волнения, хотя сама не понимаю, почему так боюсь быть застуканной врасплох. Подумаешь, чуть раздела...
Наконец, шумно сглотнув, я решаюсь. Цепляю пальцами край и тихонько спускаю простыню вниз, открывая себе вид на чертовски идеальный пресс. И ещё раз сглатываю, чувствуя, что сердце вот-вот сбежит из груди, и страх здесь вообще не при чём.
Вау...
Там, возле водоёма, мне явно нездоровилось, так как не заметить такого... ну, в том смысле, ведь не каждый день лицезришь подобное тело в живую? Понятия не имею, есть ли что-то похожее у настоящего тела Громова, но если есть, то становится непонятно, почему я ещё не переехала в мужскую раздевалку их команды.
Что за мысли, Алиса?
Гоню прочь неуместные рассуждения, подумаешь кубики? В купе с его-то невероятным характером они не имеют никакой ценности. Коротко вздохнув, перевожу взгляд левее, ближе к ложбинке, уходящей под пояс штанов, прикидывая приблизительно, где должна быть рана, судя по расположению того пятна на сорочке, но ничего не обнаруживаю. Наклоняю голову и пытаюсь увидеть, что находится на его пояснице, попутно оттягивая простыню ещё ниже, как внезапно в запястье врезаются пальцы. Я буквально подпрыгиваю на месте и хватаюсь за сердце, ощущая ладонью, насколько немыслима сила его ударов о грудь.
Матерь божья, да так ведь и заикой на всю жизнь можно оставить!
Испуганные глаза натыкаются на прищуренный в подозрении взгляд.
– Лисёнок? – хрипло вопрошает Гром, ожидая от меня объяснений, но мой язык даже и не думает сотрудничать с мозгом, и через несколько секунд молчания он снова задаёт вопрос: – Мне сделать вид, что ты сейчас не пыталась меня раздеть?
Я живо киваю, и только потом осознаю, что надо, напротив, качать головой, объясняя, что он всё неправильно понял, но лицо Грома уже принимает крайне недоуменное выражение.
– Это совсем не то! – спешу оправдаться. – Я хотела...
– Раздеть меня? – с интонацией полной участия предлагает он, и я вновь совершаю одну и ту же ошибку, не сразу расслышав его.
– Да! – чуть ли не восторженно восклицаю, кивая, пока не осмысливаю сказанное. – То есть, нет! Я обнаружила кровь, но у меня ничего не было, и тогда я забеспокоилась о тебе... – тараторю, в прямом смысле слова сгорая от стыда, но мягкий звук приглушённого смеха резко сбивает весь поток мыслей, когда понимаю, что он надо мной издевается.
– О, значит, пожирать меня взглядом это и является твоим проявлением беспокойства? Надеюсь, тебе понравилось то, что увидела.
Безукоризненно нахальная улыбка образовывает ямочки на щеках, по которым так и хочется заехать с размаху. Если бы взглядом можно было задушить, то Гром уже посинел бы от недостатка воздуха.
– Извращенец! – шиплю я, на что парень смеётся только сильнее, и меня пробирает до белого каления. – Для тебя всё шутки, да? Я думала, ты можешь быть ранен! И судя по пятну крови на моей сорочке, рана могла...
Кажется, он только сейчас слышит меня, потому что довольное выражение вмиг преобразовывается в чрезвычайно серьёзное. Не дав мне договорить, Громов резко садится, а я от неожиданности шарахаюсь назад, позабыв, что руку по-прежнему держат в плену. Когда инерция возвращает меня обратно, я едва успеваю устоять, оперившись коленями в кровать, чтобы не распластаться поверх его голого торса.
– У тебя была кровь? Ты поранилась при падении?
Постель настолько высокая, что его встревоженные глаза оказываются напротив моих. Мы дышим с ним одним воздухом, отчего волнение сдавливает горло. Я шумно сглатываю, переживая, что голос может подвести меня.
– В том-то и дело, что кровь была не моя, – старательно гладко говорю я, – но если ты хотя бы на минуту смог воздержаться от воспеваний серенад своему обожаемому телу, которое, на секундочку, не совсем и твоё, то сразу бы услышал, почему мне понадобилось проверить твой бок. Я действительно беспокоилась, в каком физическом состоянии ты находишься, так как завтра нам двоим отправляться в путь, и перевязывание ран неведанно каким пещерным способом не входило в список моих желаний.
Шах и мат, Громов. Я проще съем дохлую мышь, чем искренне признаюсь, что его состояние имеет для меня какое-либо значение. И уж тем более, что у него, будь проклята природа, шикарное тело. По крайней мере, у того, кого он сейчас заменяет.
Сокрушённое моей грубостью выражение долго не задерживается на лице Лёши, через несколько секунд он нацепляет маску холодной безмятежности.
– Со мной всё в порядке, если не считать печатей, которые чуть не поджарили меня заживо, – спокойствие его голоса поражает, но небрежность наиграна, во взгляде я вижу, насколько данное обстоятельство претит ему, хотя он и хочет казаться равнодушным. Он отпускает мою руку и чуть отодвигается назад. – Тебе не стоило утруждать себя визитом, у меня всё это время была замечательная сиделка, позаботившаяся о том, чтобы я быстро пришёл в себя.
Выгибаю в недоумении бровь, и не могу понять, укор или хвастовство слышится в его голосе.
– Изабелл, – отвечает Гром на мой не озвученный вопрос.
– Изабелл?
– Твоя камеристка.
– Камеристка? – запутываюсь ещё больше, о ком идёт речь.
Гром морщится, словно почувствовал неприятный запах.
– С какой целью ты вообще ходила одиннадцать лет в школу и два года в универ? Или между разговорами о шмотках и косметике совсем не бывает перерывов?
Он что сейчас намекает на то, что я недалёкая? И это после того, как постоянно помогала им с Дэном делать домашку, во время их выездных игр? Ну и наглец!
– Ну, извините! В школьную программу не входит курс по выживанию в чужом мире «термины и методология»! – защищаюсь я, решив, что лучше свалить всю вину, чем признать, что ничего не знаю.
Тяжёлый вздох свидетельствует о том, что оправдания вышли так себе.
– Изабелл – твоя личная служанка, светловолосая барышня в сером платье, – он отмахивается, исправляясь. – Вернее, Алисии.
Ах, так вот кто составлял ему компанию. То-то же она проявляла интерес к цели моего визита.
– Ты имеешь в виду, призрачную девушку?
Настаёт очередь Грома не понимать меня.
– Призрачная? – удивляется он, словно никак не может согласиться с моим мнением. – Поверь, я могу со стопроцентной гарантией заявить, что наощупь она очень даже материальная.
Морщусь в осуждении, ну и мерзость. Гром даже здесь не может избежать ухлёстываний за каждой юбкой.
– И что же она тебе рассказала? – нехотя спрашиваю.
– Рассказала, кто я такой и что значит ильшан, чем я должен заниматься и что мне нельзя делать.
– И это всё? – хмыкаю я, понимая, что почему-то она не рассказала ему об отношениях с Алисией.
А ведь девица умна, умолчать о таком факте, когда у парня потеря памяти, отличный ход с её стороны.
Гром внимательно смотрит на меня, улавливая скрытый намёк, и когда убеждаюсь в догадке, не могу воздержаться от комментария.
– Не густо.
Но отчего-то он сразу взрывается, делая взгляд до ужаса колким.
– Изабелл много чего мне рассказала за то время, пока ты играла в спасительницу всех немощных братцев, – говорит с явным подтекстом Гром, и у меня открывается рот, чтобы защищаться от несправедливого осуждения, так как не проводила всё это время в компании Денара, но тут же его прихлопываю, видя, что ему всё равно. – Оказывается, слова о потере памяти удивительно действуют на женский пол, почему-то вечно желающий спасти каждого несчастного раздолбая. Не так ли, лисёнок?
После всего того, что поняла о той ещё интриганке Изабелл, мне не особо хочется тратить силы на её защиту, на свою тоже, так как Грому найдётся, что мне припомнить, но солидарность всему женскому полу просто не могу не воздать.
– Скажи спасибо, что у нас наблюдаются подобные помутнения рассудка, ведь иначе тебе бы пришлось ночевать в сыром подвале в компании крыс, если бы они не случились и со мной, и я не вызвалась придумывать твоему невежеству оправдания.
Понятия не имею, в каком состоянии находятся здесь подвалы, но добавить прикрасу угрозе не могу удержаться, пусть вспомнит, кто вчера оказался из нас самым разумным.
Перестрелка упрямыми взглядами длится какое-то время, но Гром в итоге сдаётся, принимая, что я права.
– Не знаю, рассказала она мне всё или нет, но, по крайней мере, теперь понятно, почему меня называют Командом, – начинает делиться он информацией. – Лександр – ильшан, родом из Нуара, единственного королевства, обладающего магией. Ильшаны – что-то вроде личных телохранителей знатных семей, где обычно их привязывают к самому слабому, в основном к девушкам, потому что за последние годы стало слишком мало наследниц голубых кровей.
Кукшусь от обозначения моих физических сил, так как самой слабой в семье точно быть не хочется, однако это логично, учитывая, что юных девушек всегда оберегают лучше всего.
Гром продолжает.
– Обычно ильшаны не более чем слуги в других семьях, но Лександр, по-видимому, сумел себя проявить и заполучить дружбу молодого короля, который и сделал его главным, кто отвечает за королевскую стражу. Так что, Команд – это просто его звание.
На моём лице отображается не только удивление, но и восхищение сложившейся судьбой Лександра. Парень был, очевидно, умён и хорош, впрочем, как и наш Громов. Не зря у Лис он занимал место альтернативного капитана, что очень схоже с положением здесь.
Между нами вновь повисает молчание. Раньше мне редко приходилось обсуждать с ним что-либо, и сейчас сложно даже принять, что другого выбора и не имеется. От неловкости переступаю с ноги на ногу и пробую подвести хоть какой-то итог.
– Это всё, что нам нужно знать? – спрашиваю, обдумав новую информацию и добавив её к той, что узнала от Денара.
– Всё, что нужно знать тебе, – черство отзывается Гром, показывая тоном, что всё ещё злится на меня. – Остальное расскажу, если наступит необходимость.
Сверлю его укоризненно суровым взглядом. Что же, тогда и я последую его примеру и поделюсь тем, что узнала, только если понадобиться. Правда, кое-что всё-таки уточняю.
– Значит, ты в курсе, что не можешь находиться от меня на далёком расстоянии?
– Если точнее, в пределах двух ста метров, – огорошивает он своей осведомлённостью. Его лицо так и лучится гордостью, что знает больше меня. – Исключение – если я, например, преследую преступника, вознамерившегося причинить тебе вред.
Надо же, а Изабелл и вправду постаралась восполнить его пробелы, и я прямо-таки вижу, как они вдвоём обсуждают данную несправедливость, отчего в груди чувствую укол. Мне обидно, что даже собственная служанка, скорее всего, ненавидит меня. Ещё и тут же обхаживает бывшего возлюбленного, воспользовавшись ситуацией с его памятью. Конечно, всё это предназначено для Алисии, но не отменяет сочувствия своей точной копии.
Глубоко вздыхаю и обращаю взгляд на Грома, который внимательно на меня смотрит в ожидании. Он знает, к чему я веду, поэтому больше не оттягиваю разговор.
– Завтра я отправляюсь в Нуар, – говорю, удерживая интонацию чертовски решительной. – И, похоже, тебе предстоит отправиться со мной.
На удивление Гром только кивает. Больше ни споров, ни упрёков, ни желания отчитать; лишь очевидная усмешка в глазах весь его ответ. Я переживаю из-за смены его настроя.
– Ты не против? – не выдерживаю я, прищуриваясь на его глазах, чтобы понять, что он задумал.
Он безмятежно качает головой.
– Раз у меня нет выбора, то хотя бы получу удовольствие, наблюдая за тем, как ты в очередной раз встаёшь на одни и те же грабли.
В горле першит, меня обижает, что в его голосе слышится чистая искренность. Однако долго не предоставляю ему возможности вкушать моё разочарование, которым он слишком очевидно наслаждается.
Задираю гордо подбородок и делаю шаг назад, никаких больше проявлений эмоций, и уж точно следует перестать надеяться на перемирие.
– Что ж, тогда желаю хорошей ночи, – но голос такой, что желаю отправиться в ад. – Встретимся завтра.
Гром кивает, уголок губ поднят в дьявольской насмешки, обещающей нечто особое, что мне точно не понравится.
– Жду не дождусь завтрашнего дня, – провожает меня его голос, затейливая интонация которого вызывает свору мурашек.
Выходя из комнаты, у меня не остаётся сомнений, что мне только что объявили войну.