Глава 4
4.1
– Нет, – Гром упрямо качает головой, а я переживаю, как бы она не отлетела от такой интенсивности. – Нет-нет-нет, и ещё раз нет!
И ещё пятьсот тысяч, которые он успел уже произнести, когда мы наконец остались одни.
Нас поймали. Оказывается, выбраться за территорию замка, когда молодой король поднимает тревогу, также нереально, как у нас попасть к президенту.
Стоило добраться до ворот, как Грома скрутили солдаты. Правда, не сразу, бывший хозяин его тела определённо не жалел времени на тренировки, ну или на то, чем они тут занимаются. Понадобилось пятнадцать человек для того, чтобы меня выдернуть из его стальной хватки. Буквально, так как он держал меня так, словно у него пытались забрать только что выигранный кубок Гагарина, при этом ещё и умудрялся сражаться. Вопросом, когда Гром успел изучить искусство владения мечом, старалась не загружать голову. Мышечная память, подсказывал ум.
Кто-то кричал, что рядом со мной он сильнее, поэтому оттащить меня подальше – стало главной задачей, которую, спустя минут десять, несколько человек осуществили. Я, к слову, тоже боролась, потому что «подальше» от единственного человека, которого действительно здесь знала, отходить ни за что не собиралась. К тому же, видеть, как Грома ломают и скручивают, отчего-то доставило неприятные ощущения. Признавать совсем не хотелось, особенно себе, но как бы сильно порой я ни желала ему смерти, он был для меня небезразличен.
Вот так я и узнала, что и моя мышечная память работает, конечно, не настолько профессионально, но меч в руке несколько секунд продержать успела, пытаясь пробраться до Грома, пока меня не оттащили ещё дальше трое человек. Но я снова вырвалась, Гром поднялся на ноги, и всё закрутилось по новой.
В общем, заварушка творилась – та ещё! Пока не добрался до нас нынешний Дэн, с появлением которого все, наконец, прекратилось.
Но потом пришлось доказывать «брату», что Гром безопасен для общества. Мы воспользовались той же басней про «травму головы», и на сей раз Гром даже с превеликим энтузиазмом подыграл мне под угрозой ночи, проведённой в темнице, пока не вернётся его благоразумие.
Лицемер.
Но я не могла жаловаться, у него опыта в «заговаривании зубов» оказалось побольше. К тому же, мерзавец ещё и оказался смышлёней меня и привлёк в басню частичную потерю памяти, отчего облегчил в сто крат наше положение. Денар, а именно так зовут копию моего брата, мгновенно сменил гнев на милость, расплылся в сочувствии и постарался восполнить утерянное, рассказав добрую часть его жизни.
Наблюдая со стороны за дуэтом, всё обдумывала, насколько нынешний Дэн схож с нашим. Его отношению к Грому, ни капли не отличающееся в стопроцентном доверии, вызвало во мне разногласие. Мне посчастливилось застать множество подобных ситуаций: Гром скармливал Дэну очередную замануху, а тот, развесив уши, внимал и старался угодить другу во что бы то ни стало. На какой-то момент мне даже захотелось отвесить Денару оплеуху, открыв глаза на то, как его красиво разводят, но Гром сейчас работал на наше общее дело, поэтому оставалась немногословной, старательно сдерживая язык.
Больше информации, больше объяснений, – всё, что мог вытянуть Гром из Денара, приветствовала и наматывала на ус, раздумывая, что делать дальше.
Мы вляпались по самое не хочу. И местечко для это выбрали не самое благоприятное. Войны между королевствами, несостоявшиеся перевороты и нападения на этот самый дворец – что может быть более лучшим вариантом для вечерней прогулки?
Ах, да, может! Одиннадцатое королевство – Нуарланд, где всегда царит мир и избыток. Есть только одно маленькое «но» – королевство кладезь источников магии. И именно туда нам предстоит отправиться в ближайшие дни, чтобы я смогла поучаствовать в борьбе за звание «следующая», кто родит королю наследника.
Алисию было жалко от слова «совсем». Себя – ещё больше!
Пока хозяюшка тела где-то прохлаждалась, мне предстояло обольщать какого-то старого хмыря, надеясь урвать иммунитет от нападений оставшихся королевств и собственного народа.
Именно предстояло, потому что Дэну, настоящему или нет, отказать не могла, тем более, когда от этого зависела его жизнь.
А вот мой ильшан, в лице несусветного пессимиста Грома, был как раз-таки против.
– Ты не поедешь ни на какой отбор, и точка.
Как бы не так...
Грузно вздыхаю и плюхаюсь на шикарных размеров постель, застланную бордовым покрывалом. Спорить с ним бесполезно, вернее, опасно, поэтому говорю, как можно более мягко.
– Это не тебе решать, а мне. И Дэну нужна помощь.
Но, видимо, для Грома любое моё сопротивление как красная тряпка для быка. Он за мгновение приходит в негодование.
– Он тебе не брат! – его бицепсы напрягаются, выделяя красивые рельефа, от которых глаз не оторвёшь, когда Лёша наклоняется вперёд, кладя локти на бёдра. – И хватит вести себя так, будто ты настоящая сестра этого трусливого мудака! Это же каким уродом надо быть, чтобы подложить свою сестру под такого же аморального урода?
Ауч!
Ёжусь от неприятного чувства, разлившего под ложечкой, и сжимаю пальцами покрывало, но сказать что-то в ответ не могу. И ненавижу Грома, что он до обидного прав. Но родных не выбирают, и у нынешнего Дэна действительно плачевное положение, не оставляющего другого выхода.
– Его свергнут, если я не помогу получить иммунитет для королевства! – оправдания выходят жалкими, но при мысли, что мой настоящий брат в нашем мире лишился звания капитана, а я не смогла ему ничем помочь, после наблюдая, как он уничтожает себя самобичеванием, хочется быть полезной хотя бы для этого.
К тому же, у меня есть надежда, что только оттуда мы сможем вернуться домой, и не под какого аморального урода мне подкладываться не придётся. Ключевым словом была «магия». Неважно, что я так до конца и не откинула мысль про пребывании в психушке, если мы здесь взаправду, то и магии имеет свойство тут быть. А значит она поможет возвратить нас обратно.
Но от моих оправданий Гром злится только сильнее.
– Так ему и надо! Может хоть научится отвечать за свои поступки! Зная Дэна, я даже не удивлён, что и этот вляпался в неприятности!
Двойное ауч!
Да что с ним такое?
– Дэн твой друг, – напоминаю я, словно он и впрямь потерял из памяти эту часть.
В ярких глазах плещется призрение, когда Гром находит мой настороженный взгляд.
– Мой друг никогда бы не подставил свою сестру так, что она едва не умерла. Дэн давно уже не тот человек, которого я знал, – холодно цедит он, всаживая каждым словом в моё сердце клинок. – Хватит, Алиса, валять дурака! Только идиот не заметит, что история повторяется, а я не собираюсь больше вытаскивать тебя из неприятностей! Я сказал, мы уходим отсюда, значит, уходим!
Израненное сердце кровоточит, сводя грудь болезненным спазмом. В глаза Грома смотреть до слёз как тяжело, не понимая, как он мог бросить в меня подобным упрёком. Будучи являясь единственными, кто знал мой самый постыдный поступок, едва не обошедшийся мне жизнью, капитан Лис дал клятвенное обещание, что никогда не заговорит об этом вслух. И никогда его не нарушал, что бы между нами ни творилось с того случая, Гром всегда делал вид, словно и вовсе не спасал мне жизнь.
Что же на него нашло сейчас?
Озлобленный и серьёзно настроенный, он совсем не похож на того весельчака и обалдуя Лёшу, которого так хорошо знаю. Этот же словно повзрослел на пару годов, даже взгляд стал другим, так ещё смотрят люди, которые успели повидать слишком много боли и горя. Промелькивает мысль, что успела что-то упустить из его жизни, и почему-то она задевает по самое «не хочу».
Шмыгаю носом и беру себя в руки, никаких слёз, никакой слабости, хватит позволять ему так со мной разговаривать.
– Я никуда не уйду, – с вызовом поднимаю голову, прожигая Грома до чёртиков упрямым взглядом. – Нравится тебе это или нет, но я не могу подвести не только Денара, но и Алисию. Это тоже самое, что предать саму себя. Я знаю, что она согласилась бы. Чувствую. И ты меня не переубедишь.
Несколько секунд тишину нарушает только тяжёлое дыхание, действительно схожее с разъярённым быком. Гром смотрит на меня настолько настойчиво, что боюсь, как бы во лбу не появилась дырка от лазерного прицела.
– Алиса, – медленно, равномерно и до ужаса предостерегающе произносит он. – Даю тебе последний шанс. Если ты сейчас же не примешь мою сторону, клянусь, что уйду один, ни разу не подумав за тобой вернуться.
На язык норовит прорваться сарказм, подсказывая Грому, что для начала ему неплохо бы найти правильную дорогу, по которой собрался уходить, но предусмотрительно молчу, давая понять, что настроена крайне серьёзно.
Гром выжидает с минуту, желваки, ходящие на его скулах ходуном, подсказывают, что парень в секунду от неминуемого взрыва, но и этим меня не пронять. Если бы сейчас устроили чемпионат, кто кого пересмотрит, уверена, могла бы запросто отхватить золотую медаль. Наконец, терпение Грома заканчивается, и он кивает.
– Хорошо.
Это всё, что он произносит перед тем, как поднимается на ноги. Его глаза затуманиваются отчуждением, ледяной взгляд полнится обещанием пожизненного безразличия ко мне за предательство, который он бросает на меня, прежде чем двинуться в сторону двери. Но далеко не уходит. Три решительных шага, и его татуировки внезапно вспыхивают ярким огнём. Пронзительный рык боли вырывается из его груди, когда Гром сначала сгибается пополам, а затем валится навзничь, теряя сознание.