Нас объединяло молчание

Субботний вечер в особняке Картеров тяготил гробовой тишиной. Джейк застыл на кровати, не отрывая взгляда от стены. Двухдневное отсутствие сообщений от отца пугало сильнее всего на свете: затянувшееся молчание — верный признак того, что тот окончательно разочаровался в сыне.

Хейли лежала рядом, спрятав лицо в подушках; её безупречные золотистые локоны беспорядочно рассыпались по белой наволочке. В заднем проходе пульсировала тянущая боль, а смятые простыни и брошенная на пол розовая блузка подчёркивали безысходность. Она так тщательно выбирала наряд, надеясь всё исправить, но не помогло.

В последние недели Джейк совсем изменился — стал более агрессивным и резким. Вчера в душе он развернул её спиной, вошёл без подготовки, грубо, жестоко. Хейли лишь до крови закусила губу, глотая унижение и боль, но молчала, выбирая подобное отношение вместо отсутствия Джейка, ведь малейшая жалоба могла заставить его развернуться и уйти, а перспектива остаться одной казалась страшнее любого насилия.

Джейк продолжал сверлить стену взглядом, отгородившись от девушки сильной напряжённой спиной.

— Что такое? — тихо спросила Хейли, поворачивая голову. — Джейк?

Он дёрнул плечом, сбрасывая несуществующую тяжесть.

— Ответ от Бостона должен прийти на днях, я в листе ожидания. Ты понимаешь, что это значит?

Конечно, Хейли понимала. Лист ожидания — это чистилище, ни туда, ни сюда. Отец Джейка целый месяц названивал тренерам, знакомым, всем, кому мог, но в Бостонском колледже спортивная стипендия по плаванию предоставлялась лучшим из лучших, а Джейк, при всей его дисциплине, в этом сезоне не дотянул.

— Тебя точно возьмут, — машинально произнесла она. — Ты же Джейкоб Картер.

Не оборачиваясь, он горько усмехнулся.

— Джейкоб Картер, который не оправдал ожиданий. Папа намекнул, что если не Бостон, то позор в местном общественном колледже и работа на него всё лето. «Подготовка к реальной жизни», — передразнил он отцовский тон. — У тебя что?

Хейли приподнялась, прижимая простыню к груди. Довольно болезненная тема, но молчать сейчас ещё хуже.

— Университет Санта-Барбары отказал, Антиок тоже, остался маленький частный колледж, пока лист ожидания.

Джейк наконец обернулся. В глубине зрачков на миг мелькнуло сочувствие — или Хейли очень хотела его там увидеть.

— Ты же капитан чирлидерш. Ты столько работала, помогала футбольной команде.

— Видимо, недостаточно. Папа с партнёром готовятся к открытию филиала в Калифорнии, он хочет забрать меня с собой. Думал, я поступлю в Санта-Барбару. Вчера сказал мне, что если тот колледж откажет, всё равно переедем. Буду подрабатывать у него в бюро, помогать с документами и поступать в следующем году, а мама с Элли останутся здесь...

— Дерьмово.

Двое баловней судьбы, привыкших, что их красота и успех открывают любые двери, загнали себя в тупик, который не пробьют статус и внешность.

— Ещё помнишь Морриса? — вдруг спросил Джейк. — Я успел позабыть это ничтожество.

— Лео, — тихо сказала Хейли. — Его зовут Лео.

— Мне насрать, видел его на днях. Шёл с каким-то прокуренным овощем и улыбался, представляешь? Этот задрот лыбился, будто выиграл в лотерею.

Хейли не нашла что ответить. Она сама заметила перемены: в школе Лео проходил мимо, не опуская глаз, не вжимая голову в плечи, и когда он мельком смотрел на неё, от парня не исходило ни боли, ни тоски, ни надежды, он излучал спокойствие. Хейли закономерно превратилась в часть фона подростковой жизни, и это обиднее, чем неудачи с поступлением. Возможно, в глубине души девушка надеялась, что Лео продолжит проявлять интерес, и, может, однажды его ник снова всплывёт в уведомлениях от Tumblr. В плену иллюзий жилось гораздо легче.

В гараже Пая смешались запахи восточных благовоний и картофеля фри. Лео сидел на полу у стены, не выпуская из рук телефон. Экран светился открытым письмом, которое он перечитал уже два десятка раз, но разум отказывался принимать написанное.

— Чел, — Пай подполз ближе, протягивая картонную коробочку с картошкой. — Ты ешь, а то опять уйдёшь в раздумья и забудешь, что организму нужна подзарядка.

— Меня приняли, Пай... — произнёс он, забрав картошку, гипнотизируя экран айфона. — Сразу, не отправили в лист ожидания, а сразу приняли и поздравили...

— Куда приняли? — спросила Нетти. Она сидела на диване, подтянув колени к подбородку, и аккуратно наносила лак.

— Колледж Вассар в Нью-Йорке, факультет антропологии, это...

— Я знаю, что это. Либеральный колледж к северу от Манхэттена, подаривший миру современный феминизм. Он входит в «Малую лигу Плюща». Лео, это очень престижно, поздравляю! — ответила она, отложив лак для ногтей.

— Я ждал больше месяца. Думал, уже отказ, а тут... — проговорил он, всё ещё не веря.

— О, антропология. Это когда изучаешь старые кости, чтобы лучше понять ныне живущих? — поинтересовался Пай, откусывая бургер.

— Это исследование человеческой природы в целом: путь от первобытных костров и древних обрядов до сложнейших культурных особенностей современности.

— То есть ты будешь выяснять, какая связь между парнями в костюмах-тройках, шагающими в офис, и девчонками в чокерах, зависающими в барах, и почему каждый из них искренне считает, что именно он понял эту жизнь, а остальные — просто придурки? — Нетти хмыкнула. — Интересно.

— Так ты на Восточное побережье после школы? — Пай в два счёта разделался с бургером, вскочил и направился к древнему бумбоксу. Покопавшись в стопке кассет, он бросил через плечо: — Я с тобой.

Из динамиков раздалось вступление «California Dreamin'» в исполнении The Mamas & The Papas.

— Пай, — Нетти закатила глаза. — Калифорния — это Западное побережье, Нью-Йорк — это Восточное. Ты вообще слушаешь, о чём речь?

— И что? — Пай развёл руками с видом философа, постигшего истину. — Песня же не про географию штатов, подруга, а про мечту. Про то, как тянет туда, где солнце, кайф и новая жизнь. Неважно, в Калифорнии или в Нью-Йорке — важно, что есть место, где ты сможешь сказать: «Сейчас я там, где должен быть, и я стремился к этому всю жизнь». Лео нашёл своё, и мысленно мы будем с ним, а когда приедем в гости — то и физически, так что «California Dreamin'» подходит идеально.

Нетти открыла рот, чтобы возразить, но передумала. В словах Пая действительно присутствовала своя, абсурдная логика.

— Ладно, — вздохнула она. — Убедил.

Глядя на Пая, энергично танцующего со вторым бургером под музыку, и на Нетти, которая старательно красила ногти, тщетно пытаясь скрыть за напускной серьёзностью добрую улыбку, сердце Лео наполнилось теплом — он не одинок. У него есть те, кто рядом, место, которое его ждёт, и будущее, полное возможностей.

— А вы? — спросил он. — Вы же «Эспэн Трэйл» закончили. Что было потом, Пай?

— Я, чел... — Пай плашмя повалился на пол, по-свойски раскинув руки. — Я колледжей не заканчивал и не планирую, но у меня есть вы, кайф от каждого прожитого дня и записи The Grateful Dead. Для меня это круче, чем учёба в колледже, без обид.

— А я подумала... может, на режиссёра пойти после того нашего разговора. Снимать независимое кино про таких, как мы, — Нетти неловко пожала плечами.

— Ты снимешь, — уверенно сказал Лео. — Я в тебя верю.

Беседа плавно перетекла в воспоминания о школьных годах ребят. Пай продолжал лежать на полу, но теперь боком, подперев голову рукой, неспешно делясь:

— Выходит, наше знакомство со свободной душой по имени Нетти случилось, когда я доучивался в двенадцатом классе, а она только-только перешла в девятый. Помню как сейчас: добыл гитару в музыкальном классе, приземлился рядом с ней — она тогда читала на полу, и начал подыгрывать. Нетти это дико выбесило. Она заявила, чтобы «придурки с воем, именуемым пением, и в сандалиях в сентябре её больше никогда не беспокоили», и испарилась, захлопнув книгу. — Пай подмигнул подруге.

— А на следующий день он купил мне кофе и пачку радужного маршмэллоу, утверждая, что моя аура срочно нуждается в позитивных впечатлениях, и предложил после школы пойти кормить бездомных котов. Так и завертелась наша дружба, — Нетти расплылась в улыбке, погрузившись в школьные воспоминания.

— Да, классно было...

— А помнишь, у тебя был список «Кандидатов на раскрытие третьего глаза»? — увлечённо продолжала Нетти, поворачиваясь к Лео. — Он вместо того чтобы нормально учиться, записывал, сколько раз каждая из чирлидерш не поздоровалась с уборщиком или фыркнула на бродячую собаку, чтобы точно знать, кому в следующей жизни грозит реинкарнация в кактус или типа того. — Она залилась громким смехом.

— О, я вспомнил кое-что! У нас был учитель биологии, мистер Хадсон, — произнёс Пай, всё ещё смеясь, переводя взгляд на Лео. — Однажды он пришёл в двух разных ботинках: один чёрный, второй коричневый, и весь урок объяснял нам фотосинтез, глядя в окно, игнорируя вопросы класса. Мы думали, он под кайфом. До сих пор не знаю, что это было.

— Это ты сейчас случайно мистера Хадсона с собой не перепутал? — хмыкнула Нетти.

— Нетти, я тогда ещё не курил, ну, почти.

— А у нас на выпускном королева бала нацепила гигантский венок из искусственных цветов. И вот, когда её бойфренд наклонился чмокнуть в макушку, венок сработал как рыболовный крючок — намертво вцепился в его брекеты! Пытаясь распутаться, они потеряли равновесие и рухнули прямо в чашу с пуншем. Когда их выудили, он по-прежнему был пристёгнут зубами к её голове, а из носа торчал огромный мокрый пион. Я успела запечатлеть это зрелище на память! — поделилась девушка, поддавшись ностальгии.

— Я люблю эту историю, — сказал Пай. — Чел и его подруга достигли высшего уровня метафизического соития, а венок, скрепивший их — символ связи с Гайей.

— Как скажешь. А когда ты, накурившись, танцевал с бульдогом моего кузена под MGMT, это тоже символ связи с Гайей?

— Он мой кармический брат! — возмутился Пай, но тут же засмеялся.

Лео слушал их, и с лица не сходила улыбка. Его школьные годы были совершенно другими — тихими, серыми, пропитанными постоянным страхом и одиночеством. Но здесь и сейчас, в компании двух удивительных, нелепых и прекрасных людей, он осознал, что всё было не напрасно. Каждый унизительный момент, каждый шрам, каждая ночь с мыслями о смерти — всё, в конечном счёте, привело его сюда.

Майское утро понедельника выдалось солнечным и душным. Воздух вокруг «Вествью Хай» пропитался сладким ароматом свежескошенной травы. Сквозь пыльные окна коридоров лился золотистый свет, намекая на скорое лето. Лео спешил на урок английского.

Одетый в бессменный вельветовый пиджак, мистер Гаррисон стоял перед классом у доски. На лице мужчины светилась живая улыбка, лишённая профессиональной маски педагога.

— Итак, — начал он, обводя взглядом класс, — прежде чем мы перейдём к уроку, я хочу сделать небольшое объявление, вернее, несколько.

— Леонард Моррис получил подтверждение о зачислении в Вассарский колледж, — объявил он, глядя на парня.

По классу пробежал шёпоток. Кто-то обернулся, разглядывая его с любопытством. Лео залило краской, но вместо неловкости он ощутил что-то, напоминавшее гордость.

— Вассар, — повторил Гаррисон с уважением. — Это серьёзное достижение, одна из сильнейших кафедр антропологии в стране. Успех мистера Морриса ценен вдвойне тем, что он поступил своими силами, без протекций или спортивных стипендий. Признаюсь честно, пробился исключительно благодаря своему уму. Его эссе на тему: «Симфония Сизифа: Как Ницше, Аристотель и Black Metal научили меня принимать Абсурд бытия» — это выдающаяся работа.

После слов учителя Хейли не обернулась, но Лео заметил скованность девушки. Всегда уложенные волосы сегодня были наспех собраны в пучок — впервые на его памяти.

— Также хочу поздравить Сару Миллер с поступлением в Браун и Томаса Хьюза в Корнелл. Думаю, ребята заслужили аплодисментов, отличная работа, молодцы!

Дождавшись тишины, он задержал взгляд на Хейли. Голос, только что звучавший бодро, смягчился, когда он произнёс:

— Мисс Рид, если не секрет, как у вас обстоят дела с поступлением? Разумеется, вы не обязаны отвечать при всех, но помните — моя дверь всегда открыта.

По аудитории пробежал холодок ожидания. Класс был убеждён, что перед Хейли открыты двери престижных колледжей, но сейчас она совсем не выглядела как победительница. Когда девушка подняла голову, Леонард удивился тому, какой бледной она стала в последнее время. Хейли плотно сжала губы. Взгляд скользнул по Гаррисону, притихшим ребятам, на секунду задержался на Лео и тут же испуганно метнулся в сторону.

— Спасибо, мистер Гаррисон, — голос звучал звонко, однако за твёрдостью явно скрывалась тревога. — Пока что меня никуда не приняли, я в листе ожидания.

В классе повисла неловкая тишина. Кто-то на задней парте преувеличенно громко кашлянул. Хейли больше ни на кого не смотрела, она уставилась в одну точку на доске.

— Хейли, лист ожидания — это не отказ, — произнёс Гаррисон, стараясь подбодрить её. — Оттуда часто зачисляют. Так что не вешай нос, всё ещё может измениться.

— Спасибо, — повторила девушка. В одном коротком слове смешалось всё: и благодарность, и горечь обиды, и затаённый страх. В такой момент Леонард не мог не испытывать к ней горького сочувствия.

После звонка, пока Лео не спеша собирался, Хейли первая выскочила на улицу. Из окна он видел, как девушка ходит с телефоном у уха по школьному двору. Когда он покинул класс, в коридоре его поджидал радостный Майлз.

— Угадай, кто стал новым достоянием Университета Юты? — выдал он, разыгрывая преувеличенную торжественность.

— Картер?

— Остроумно, Лео. Без папочкиного звонка его даже кассиром в круглосуточный магазин у заправки не возьмут.

— Теперь твоя очередь: угадай, куда поступил я.

— Да ты что?! Вассар?! Это же нереально круто, поздравляю! — Он закинул руку Лео на плечо, приобнимая его.

— Спасибо, Юта — это тоже круто. Образцовое место для будущего геймдизайнера. Плюсом соседний штат, останешься близко к дому, а не как я, так что будем видеться теперь только на праздниках.

— Главное, что увидимся, а она... — Майлз кивнул в сторону окна. — Странно, да? Такая красивая, популярная, а жизнь — не череда побед, оказывается.

— Беспрерывных побед не существует, — ответил Лео. — Это иллюзия, которую люди создают для толпы. Настоящая жизнь начинается не на пьедестале, а в моменты, когда человек остаётся один на один с собой.

— Говоришь так, будто провёл в рассуждениях на эту тему целую вечность, Эрнест Хемингуэй.

— Может быть.

Пришло уведомление, сообщение от Нетти:

«мистер фиенд, сегодня после школы жду тебя у себя. родителей не будет, я испекла кексы, как смогла, вместе отметим»

Лео улыбнулся и напечатал ответ:

«скоро приду»