Нас объединяло молчание

Три дня спустя Джейк и Хейли официально объявили о своём воссоединении своеобразным способом: парень демонстративно положил руку ей на талию при всех в кафетерии. Брэндон и другие друзья пары даже аплодировали. Для Лео это был прыжок в арктическое царство вечного льда, сопровождающийся пронизывающей, рвущей изнутри болью, но он помнил слова из книги, подаренной Гаррисоном, о выборе своего отношения к обстоятельствам. И Лео выбрал: не позволить этому сломать себя снова. Он чувствовал, что если сейчас вернётся к попыткам справиться с эмоциями через физическое наказание и лишение себя базовых потребностей, то снова провалится в ту бездну, из которой едва выбрался.

Лео продолжал ловить редкие тоскливые взгляды Хейли, полные немых вопросов, на которые у него не было ответа. Его спасением от лишних мыслей послужило твёрдое решение: он пошёл устраиваться на работу.

«Рифф и Ростбиф» была именно такой, как он представлял: типичный американский дайнер с потёртой красно-белой клеткой на занавесках, липкими от сиропа столешницами в кабинках, запахом жареного лука, крепкого кофе и свободы. На стенах красовалось наследие хозяина. Лео сразу заметил афишу: «THE RUSTY NAILS + поддержка!», на чёрно-белом фото молодой Билл, без бороды, с диким взглядом и гитарой наперевес. Рядом — пожелтевшее фото Билла, обнимающегося за кулисами со Слэшем из Guns N' Roses, оба явно навеселе. И список дат какого-то старого тура по Среднему Западу, где «The Rusty Nails» выступал на разогреве.

За стойкой сидел сам Билл, читая газету.

— Ну, приветствую, — сказал он, не поднимая глаз. — Решил попробовать, сынок?

— Решил, — твёрдо сказал Лео.

— Без обид, если передумаешь после первой смены, — Билл отложил газету, оценивающе посмотрел на парня в мятой кофте. — Работа простая: следи, чтобы кофе был, сахарницы полные, посуду грязную забирай на кухню. С девяти до полуночи, плата — наличкой по итогу дня. Вопросы?

— Нет, — сказал Лео, хотя вопросов был целый вагон.

— Ладно. Как там наш мастер исчезновений Роберт Моррис? — неожиданно спросил Билл.

— Как уехал в Техас, так и не возвращался. Завёл новую семью, мы не общаемся, — за годы Лео научился виртуозно обходить тему разговора о непутёвом отце.

Билл хмыкнул, почесал бороду.

— Ну что ж. Роб всегда был таким себе человеком. Больше говорил, чем делал. Ты, я смотрю, не в него, хотя глазами похож, но твои вдумчивые, всё равно другие... — Он кивнул на наушники в руках Лео, которые тот нервно перебирал пальцами. — Что слушаешь?

— Сейчас... слушал Godspeed You! Black Emperor, пока к вам шёл.

Лицо Билла расплылось в ухмылке.

— О, музыка, от которой умирает надежда. Серьёзный мальчик! Уважаю. У меня тут в фонотеке всего понемногу: от старых панков до блюза. Обычно работаем под то, что ставлю я, без обид.

— Без обид, — автоматически повторил Лео, и Билл усмехнулся.

Дверь, ведущая на кухню, раскрылась и выпустила девушку. Лео буквально остолбенел. Подобных он видел только в клипах Siouxsie and the Banshees или The Sisters of Mercy: маленького роста, но с мощной готической аурой, чёрные, как смоль, волосы с густой чёлкой, огромные, подведённые карие глаза, матовые тёмно-бордовые губы. На ней была свободная чёрная туника с вышитым вручную перевёрнутым крестом на груди, рваные колготки в сеточку и массивные Demonia на чудовищной платформе, в которых она, однако, двигалась удивительно легко. На шее выделялся широкий кожаный ошейник с шипами.

— Билл, у нас почти закончился кетчуп, — сказала она сипловатым, уверенным голосом. И тут её взгляд упал на Лео, девушка медленно, оценивающе, провела им от потрёпанных кед, огромной кофты до пирсинга. Губы тронула едва заметная, заинтересованная улыбка. — Это кто?

— Лео, — представился он, голос прозвучал хрипло.

— Новенький, будет с девяти до двенадцати, — объяснил Билл.

— Нетти, — кивнула она. — Будешь работать по ночам? Круто. Здесь ночью веселее. Днём — только скучные клерки и семьи. — Она повернулась к Биллу: — Пойду добуду остатки кетчупа. — И скрылась на кухне, оставив за собой шлейф запаха сырой земли и лилий.

— Не пугайся, — сказал Билл, заметив, как Лео смотрит ей вслед. — Трагик, но человек золотой, работает на совесть. Окончила старшую школу «Эспэн Трэйл» в прошлом году, копит на переезд в Новый Орлеан. Говорит, там настоящая готика, но я не обижаюсь.

Из уборной внезапно вывалился парень в складных ретро-наушниках, лениво протирая пол шваброй, и Лео сначала подумал, что этот тип вернулся прямиком из семидесятых с помощью машины времени, которую Билл спрятал в туалете. Высокий, худой, с волосами цвета пшеницы, спадающими до пояса. Его наряд представлял собой невообразимую мешанину: поношенная футболка с принтом растафарианского льва, поверх неё — расстёгнутая рубашка в крупную этническую клетку и причудливые брюки из вельвета с клёшем от колена, на руках красовался десяток плетёных и деревянных браслетов.

Парень остановился, спустил наушники на плечи и облокотился на швабру. Его глаза были неестественно красными и добрыми.

— Чел, — обратился он к Лео, — Ты чё, новенький?

— Да.

— Привет, чел, я Пай. Работаю тут... ну, как бы... всем понемногу, — он блаженно улыбнулся. — Прикинь, ко мне тут на днях CD-диск Tame Impala в руки попал, мы его вечером послушаем, если Билл разрешит. — Он осмотрел Лео внимательнее. — О, чел, да мы с тобой в одной обувной лиге! — Он указал на свои потрёпанные тряпичные кеды, копирующие Converse Лео. — Зимой тоже в них?

— Да... Я Лео, кстати, — сказал Лео, и ему впервые за три дня захотелось улыбнуться.

— Уровень, Лео, чел, — Пай кивнул, как будто они только что заключили тайную сделку. — Кстати, у меня есть фотка с Джеком Уайтом из The White Stripes. Я хотел повесить её где-то тут, но Билл запретил, сказал, что типа, я ходячая реклама здорового образа жизни.

— У меня тоже есть фотка с Джеком Уайтом, — вырвалось у него. — В одиннадцать лет поймал его на концерте Боба Дилана в Пенсильвании.

Пай замер, его расслабленная улыбка сменилась выражением глубокого изумления.

— Серьёзно, чел? Вот это синхрона... синхрония, да, значит, судьба. — Он протянул руку для приветственного «дай пять», и Лео, после секундного замешательства, шлёпнул по его ладони.

— Пай, хорош трепаться, займись делом! — гаркнул Билл.

Так и началась первая смена Лео. Его представили остальным: Дениз, жене Билла, милой, добродушной женщине, которая вела всю бухгалтерию; старому повару Марку, ворчливому, но мастеровитому, и его сыну Говарду, второму повару, тихому мужчине, который, кажется, больше всего на свете любил бейсбол.

Работа оказала на Лео лечебный эффект. Ночью заходили свои: офицеры на ночном дежурстве, таксисты и парочка местных алкоголиков, которые вели тихие беседы с Биллом. Лео не говорил много, просто делал своё дело. Билл поставил в музыкальном автомате старый рок. Нетти порхала между столиками, Лео видел, как её чёрный силуэт отражался в ночных окнах. Пай что-то мыл, нарезал, иногда залипал, разглядывая какой-нибудь узор на стене, а потом подходил к загруженному работой Лео рассказать историю об очередном фестивале, но обычно сбивался с мысли и заканчивал: «Ну, ты, короче, понял, чел...».

Ближе к полуночи, когда народ разошёлся, Билл отсчитал Лео немного наличных.

— Неплохо для первого раза, сынок. Без обид, если устал.

— Всё нормально, — Лео сказал правду, физически он устал, но голова была непривычно пуста и спокойна.

— Так! — сказала Нетти, снимая свой чёрный фартук. — У нас сегодня после работы небольшая тусовка в доме друга Пая, в гараже которого он живёт.

— Отпад... — встрял Пай.

— Идёшь, новенький? Будет круто, не как на тупых школьных вечеринках, — она посмотрела прямо на Лео.

Пай, уже надевая какую-то замшевую куртку с бахромой, кивнул.

— Да, чел, приходи. Нетти отвечает за музыку, у неё вкус... ну, ты сам знаешь, и челы будут нормальные.

Лео заколебался. На вечеринках много незнакомых людей, но это другие незнакомые, не те, кто смотрел на него в коридорах школы, а те, кто слушал ту же музыку, носил такие же кеды зимой и видел в его многочисленных проколах не фриковость, а единомышленника.

— Ладно, — сказал он. — Я пойду.

Нетти улыбнулась загадочной улыбкой.

— Отлично, только не подведи, а то я уже тебя в мыслях в наш андеграундный кружок записала.

— Чел, это будет легендарно, — сказал Пай, обнимая Лео за плечи одной рукой. — Мы тебе покажем, что такое настоящая... э... ну, короче, жизнь после школы.

Лео с ребятами вышли из «Рифф и Ростбиф» в прохладную ночь. В кармане лежали первые заработанные деньги, в ушах ещё звучал басистый голос старого рокера, а впереди ждала вечеринка. Лео понял: вселенная не ограничивалась школой, Хейли и Джейком. Только что он сделал шаг в другой мир, пахнущий жареным луком и старыми дисками, который встретил его не насмешкой, а предложением заглянуть глубже, и Лео решил его принять.