Нас объединяло молчание

Дом знакомого Пая находился в полузаброшенном районе, где-то между «Рифф и Ростбиф» и промзоной. Из приоткрытых ворот лился тусклый свет и доносилось гудение психоделического инди-рока, смешанного со старым гранжем. Воздух пропах дымом костра от тлеющей бочки во дворе, травкой и независимостью.

Внутри было тесно и людно. Стены гаража завесили старыми музыкальными постерами, коврами и гирляндами. Люди сидели на разваленных диванах, старых автомобильных сиденьях или на полу. Лео сразу узнал в толпе Джимми, парня, который делал ему пирсинг. Он сидел рядом с девушкой с татуировками на лице. Джимми помахал ему и прокричал сквозь музыку: «Добро пожаловать в секту!»

Здесь Лео чувствовал себя своим. Никто не пялился на его лохматые волосы, пирсинг или излишнюю худобу — здесь это являлось нормой. Он взял банку дешёвого пива, которую сунул ему в руки какой-то парень в футболке с «Hole», и, отойдя от толпы, присел на подоконник, наблюдая.

Хейли совсем не всплывала в его мыслях. Казалось, её начисто стёрла какофония новой музыки, смеха и странных, приветливых лиц.

Спустя некоторое время к нему подошла Нетти. В свете гирлянд её макияж выглядел ещё драматичнее, а чёрное облегающее платье из тонкого трикотажа, сменившее просторную тунику, выигрышно подчёркивало пропорциональную фигуру. В руках девушка держала старый плёночный фотоаппарат.

— Не скучно, новенький? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Нет, — честно ответил Лео. — Здесь... совсем по-другому.

— Потому что здесь все уже отыграли свои школьные роли и стали людьми, ну, или пытаются ими стать. — Она подняла камеру и щёлкнула, не глядя в видоискатель. — Ты — интересный объект, в хорошем смысле. В тебе есть та мрачная глубина, которая бывает у ночи, замершей перед дневной грозой.

Лео обратил внимание на её профиль с выраженной, аристократичной горбинкой, которую гирлянда очертила холодным синим контуром.

— У тебя интересная горбинка на носу, — сказал он вдруг, не думая. — Ты чем-то похожа на молодую Анну Ахматову, такая же... гордая и печальная архитектура лица.

Нетти медленно повернулась к нему, её и так огромные глаза расширились от удивления и сразу же сузились с интересом.

— Ты... сравнил меня с Ахматовой? Большинство парней говорят, что я похожа на Мортишу Аддамс или Барби из склепа. А ты говоришь — на русскую поэтессу. — Девушка улыбнулась, её строгому лицу шла искренняя улыбка. — Спасибо, это лучший комплимент за всю мою жизнь. Ты читаешь Ахматову?

— Дед любил, остались книги. «Я научилась просто, мудро жить...» — процитировал он.

— «Смотреть на небо и молиться Богу...» — продолжила она, не отрывая от него взгляда. — Боже, да вы исключительная личность, Лео Моррис. — Она сделала ещё один снимок. — Я увлекаюсь плёночной фотографией. Люблю, когда есть фактура, которую нельзя стереть, когда случайность становится частью кадра.

— И я...

Они говорили долго, оказалось, у них много общего. Она тоже сбегала в свой блог на Tumblr от реальности скучной глубинки в Айдахо. Слушала не только готик-рок, но и тот же атмосферик-дум, что и он, ценила эстетику декаданса в искусстве, ненавидела лицемерие. Нетти рассказала, что копит на переезд, хочет стать фотографом, снимать души городов и случайных прохожих.

— Ты же рисуешь, да? Билл упомянул. Покажешь когда-нибудь?

— Может быть, — сказал Лео, и это не являлось отказом.

В какой-то момент его внимание переключилось на ноги девушки, обтянутые тесными чёрными ажурными чулками. Он задержался на изгибе икр, на лодыжках. Лео ненавидел себя за животный, оценивающий взгляд, но ему нравилось, как на ней сидела одежда, подчёркивающая каждый изгиб фигуры. Никакого благоговейного трепета, который Лео испытывал перед Хейли. Это более простое, земное чувство: признание, основанное на эстетической и физической привлекательности девушки.

Нетти поймала его взгляд, но не смутилась и не отстранилась. Она слегка приподняла бровь, густой румянец залил щёки Лео, и он отвёл глаза.

Тут же к ним подвалил Пай, явно в прекрасном расположении духа. От него пахло сладковатым дымом и веяло безмятежностью.

— Чел! Вот вы где! — Он плюхнулся на пол рядом. — Разговоры за жизнь ведёте? Круто. — Он вытащил из кармана потрёпанную самокрутку. — Лео, затянешься? Расслабит, чел.

Лео заколебался. Он никогда не баловался травкой, ограничивался сигаретами и изредка алкоголем, так что здесь и сейчас, в захламлённом гараже, под смех Пая и изучающий взгляд Нетти, отказ нарушил бы гармонию момента, но Лео слишком дорожил своей хрупкой стабильностью, которую он с мучительным трудом восстанавливал.

— Не сегодня, — сказал он.

— Без проблем, чел! — Пай ни капли не обиделся. — Уровень. Значит, трезвый мозг для чего-то важного нужен, для творчества, наверное. — Он затянулся и выпустил дым колечком. — Вы о чём говорили?

— О фотографии, книгах, — сказала Нетти.

— О, это вам не по моей части. Я больше по... впечатлениям. — Пай обвёл рукой пространство. — По музыке, там, кайфу... А кстати, Лео, чел, тебе интересно, почему меня все Пай зовут?

— Да, я думал, сокращённо от Питера.

— Дилан Сейнт, официально, — торжественно сказал Пай. — Но это для документов и для мамы, а для всех я — Пай. Ты спросишь, чел, Пай, почему? Конечно же, в честь моего любимого сорта травки — Черри Пай. — Он сказал это с такой гордостью, будто речь шла о научном открытии. — Это же так... мудро, чел. Сладкий, сочный вишнёвый пирог и отрывает по-лёгкому. Звучит лучше, чем какое-то скучное «Дилан».

Нетти фыркнула:

— Ты — ходячий стереотип, Пай.

— И горжусь этим, подруга! — он приобнял девушку за плечи. — Стереотипы — они потому и существуют, что в них есть доля правды, и я тому живое доказательство.

Они просидели втроём ещё час, перебрасываясь шутками и слушая музыку. Нетти на пару с кем-то ставила Bauhaus, The Cure и что-то из раннего альбома Deafheaven, на что Лео не мог не отреагировать кивком одобрения. Пай рассказывал дурацкие истории из своих путешествий, постоянно отвлекаясь и запинаясь. Нетти спорила с ним, требуя не преувеличивать, а Лео просто слушал, испытывая редкое чувство внутренней гармонии.

Перед тем как расходиться, Нетти подняла фотокамеру.

— Групповое фото на память для моего архива неформалов.

Лео внутренне сморщился, он ненавидел фотографироваться, но Пай уже обнял его одной рукой, а Нетти встала с другой стороны, прижавшись к нему плечом. Девушка протянула руку с камерой перед собой.

— Не дышите, а то смажется, — сказала она и щёлкнула.

Она перемотала плёнку и показала им через заднюю крышку крошечное изображение: три лица, освещённые гирляндами. Пай с блаженной улыбкой, Нетти с загадочным полувзглядом в объектив, и он, Лео, с непривычным, лёгким выражением лица, которое он сам не узнал.

— Получилось, — удовлетворённо сказала Нетти. — Я тебе отпечаток потом подарю.

— Чел, мы теперь легенды, — заявил Пай. — Этот кадр войдёт в историю, как «Ночь, когда новенький стал своим».

Холодный апрельский воздух пробирал до костей. Три фигуры стояли у тлеющей бочки, прощаясь.

— Так, — сказала Нетти, глядя на Лео. — Ты принят на нашу свалку душ. Следующая тусовка через неделю, будешь?

— Буду, — без колебаний сказал Лео.

— И работу не бросай, — добавил Пай. — Без тебя на смене скучно, не с кем о высоком поговорить.

— Без обид, — машинально сказал Лео, и они все трое рассмеялись.

Лео шёл домой один, но не без чувства одиночества. Он вспоминал низкий, хрипловатый голос Нетти, знающий наизусть стихи Ахматовой. Лео вгляделся в усеянное звёздами небо. Жизнь резко свернула на другую, гораздо более интересную дорогу, и он, наконец, был готов идти по ней.