Нас объединяло молчание

Развод родителей Хейли заставил девушку повзрослеть. Он ворвался в дом без предупреждения, с грохотом хлопающих дверей и ароматом вина, который витал в гостиной после десяти часов вечера, когда мать допивала вторую бутылку. Брэдли, отец Хейли, уважаемый адвокат, всё реже ночевал дома, а если и появлялся, то только для того, чтобы забрать вещи, устроив в спальне настоящий погром в поисках своих полотенец и столового серебра.

Вечером Хейли пыталась сделать уроки в своей комнате. Её дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Диана. Обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, макияж размазался по лицу.

— Ты! — завопила она, в её голосе звучала истерика. — Ты всё знала, да? Ты видела, как он смотрел на ту дуру, его ассистентку! Почему ты ничего не сказала?

Хейли отпрянула.

— Мам, я... Я не понимаю, о чём ты...

— Не ври! — мать неуверенно шагнула в комнату, пальцы вцепились в косяк. — Вы все в сговоре! Твой отец, ты... Вы все хотите сломать меня! Чтобы я стала жалкой, старой разведёнкой!

— Мама, успокойся, присядь, пожалуйста.

— Успокоиться?! — Диана закатила глаза, и её смех прозвучал как скрип ржавой пружины. — Моя жизнь разваливается на куски, мой муж уходит к двадцатипятилетней дырке с силиконовой грудью, а моя дочь, моя замечательная дочь, просит меня успокоиться! Где ты была, а? Вытанцовывала на своих соревнованиях, красила ресницы и трахалась со своим пловцом, пока твоя семья горела?!

Слова хлыстом прошлись по Хейли. Обнажающая грубость, вырвавшаяся из уст её всегда безупречной матери, шокировала. В коридоре показался силуэт маленькой Элли в розовой пижаме с пони.

— Мама, так нельзя, это несправедливо, — прошептала Хейли, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

— Несправедливо? — Диана покачала головой, и её взгляд остекленел. — Жизнь несправедлива, милая. Запомни это. Мужчины используют тебя, пока ты молода и красива, а потом выбрасывают. Как твой Джейк тебя когда-нибудь выбросит, и ты останешься одна, как я сейчас.

Она развернулась и вышла, не закрыв дверь. Элли подошла к оглушённой Хейли. Сидя в обнимку на кровати, девочки слушали, как мать внизу что-то разбивает, вероятно, вазу. Уложив сестру спать, девушка вернулась к себе.

Пальцы дрожали, нажимая на иконку Tumblr. Хейли отчаянно хотелось написать Лео, выплеснуть весь ужас и грязь, вылившуюся на неё. Но страх, посеянный анонимным сообщением, парализовал её. Что, если это правда? Что, если он такой же потребитель, как все они?

Вместо этого она написала в пустоту, сделав первый пост в новом аккаунте: «Мой прекрасный кукольный домик подожгли. Я задыхаюсь от дыма, а они твердят, что это всего лишь игра. Игра в семью, в дочь. Я устала играть».

На следующий день в школе Хейли больше походила на зомби, чем на популярную красотку. Грубый секс с Джейком накануне, который был для него просто способом снять стресс после проигрыша на соревнованиях, скандал с матерью, бессонная ночь — всё это оставило на её золотистом лице следы, которые не скрывал даже плотный консилер. Хейли шла по коридору, не видя ничего перед собой, когда её догнал Джейк, грубо схватив за локоть и развернув к себе.

— Господи, Хейли, ты выглядишь как дерьмо. Что случилось?

— Ничего. Семья, — буркнула она, пытаясь вырваться.

— Опять? — он фыркнул. — Скажи старикам, чтобы решали свои проблемы, не вмешивая тебя. Нам ещё на выпускном фотографироваться.

Его бесчувственность выжигала всё живое изнутри.

— Это не так просто, Джейк! Мой отец уходит, а мама сходит с ума!

— И что? — он пожал плечами с равнодушным выражением лица. — Подумаешь, люди расстаются. Мир не крутится вокруг твоей драмы, Хейл. Соберись, пока можешь. У меня сегодня важная встреча с тренером из Бостона. Он прилетел из Массачусетса в Айдахо ради меня, и я не хочу, чтобы ты своим видом портила моё настроение.

Она безотрывно всматривалась в его красивое, самовлюблённое лицо и впервые вместо страха почувствовала омерзение.

— Ты... ты эгоистичный ублюдок, — тихо, но чётко сказала она.

Джейк замер. Никто и никогда не называл его так в лицо. Глаза опасно сузились.

— Что ты сказала?

— Ты слышал. Тебе нет дела ни до чего, кроме плавания и своей выдуманной реальности. Я для тебя просто аксессуар, как и все остальные в твоей жизни.

— О, так ты теперь философ, да? — голос стал ниже. Он наклонился к ней так близко, что его губы практически касались кожи. — Может, тебе твой фрик и вдолбил в голову, что ты глубокая, но не зазнавайся, окей? Если искромсанный депрессняк понимает твою типа боль лучше меня, то у тебя проблемы, Хейли.

Джейк дал понять, что догадывается о существовании переписки между ними.

— Это не твоё дело.

— Всё, что касается тебя — это моё дело, — прошипел он. — Пока ты моя, а если вдруг ты захочешь быть чьей-то ещё... — он не закончил, но девушка уловила смысл. — Короче, после школы встречаемся у машины. И приведи себя наконец в порядок: подкрасься там или что-то в этом роде.

Он ушёл, оставив её одну стоять посреди заполненного подростками коридора, дрожа от ярости и бессилия.

Лео отсиживал перемену в библиотеке вместе с Майлзом, пытаясь сосредоточиться на конспекте по истории, но мыслями он погрузился в размышления о причинах молчания Хейли. Слова и сравнение жизни с кукольным домиком заставили задуматься. Жизнь в отчаянии и молчании.

— Эй! Земля вызывает Леонарда Мануэля Морриса, — тыкнул его Майлз ручкой в костлявый бок. — Ты либо читай конспект, либо рисуй на полях свои шедевры в стиле Эгона Шиле. Выбери что-то одно, пж.

— Она пишет о пожаре в кукольном доме, — пробормотал Лео, не отрываясь от тетради.

— Кто? Хейли? — Майлз нахмурился. — Слушай, Лео, я как твой друг и самопровозглашённый голос разума должен тебя предупредить. Мне кажется, ты жёстко вляпываешься. У неё есть Джейк, и судя по всему, проблемы дома, а ты для неё как цифровая жилетка, в которую можно поплакаться, а потом она утрёт слёзы и пойдёт целоваться с качком у шкафчика. Она же в жизни стремается приблизиться к тебе.

— Это не так, — отрезал Лео, но голосу не хватало уверенности.

— А как? — настаивал Майлз. — Может, у вас планы на выходные или пригласишь её послушать винил в твоей комнате? Она прибежит в своём розовом платье, а ты встретишь её в чёрном огромном свитере и поношенных кедах, разрисованных ручкой? Это жизнь, а не кино, чувак. И в жизни такое говно, как Джейк, всегда выходит победителем. А мы, ну, мы просто зрители, наблюдающие за их успехом. Зато у нас куча игр и мысли намного богаче.

Лео резко встал, отчего стул завыл по полу библиотеки.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю! — Майлз тоже поднялся, его вдумчивое лицо покраснело. — Я знаю, что тебе больно, и знаю, что ты прячешь во внутреннем кармане рюкзака... Возможно, она даже классная, под всей этой мишурой с блёстками, но это плохая игра. Займись тем, в чём ты силён: искусство, книги, математика, D&D, в конце концов. Не лезь на минное поле, на котором тебя уже поджидает здоровенный мудак с непонятными мотивами.

Лео схватил рюкзак и вышел из библиотеки. Слова Майлза били в самое больное место, и в глубине души он знал, что друг прав.

Хейли ждала Джейка у машины, как и было приказано. Он подошёл, кинул спортивную сумку на заднее сиденье и молча сел за руль. Джейк проехал свой дом, завернув в сторону смотровой площадки на окраине города, откуда открывался вид на понурые пригородные крыши. Подъехав, заглушил двигатель, и пара вышла из автомобиля навстречу горному свежему воздуху. Присев на деревянную старую лавочку, покрытую льдинками, Джейк нарушил молчание:

— Говори, — сказал он. — Что за истерика была сегодня?

— Это не истерика, — сказала она, рассматривая пейзаж. — Это констатация фактов. Нам не о чем говорить, Джейк. Тебе вообще нет дела до меня, а мне... — она запнулась, — ...мне страшно с тобой.

Он повернулся, в глазах отражался весь свинец и пепел пасмурного горизонта Айдахо.

— Страшно? Я что, бью тебя?

— Не физически, ты калечишь меня своим безразличием. С каждым прикосновением и обидным словом мне становится хуже. Напоминаешь мне отца: забираешь чужое, не спрашивая, абсолютно игнорируя, насколько это дорого другому человеку.

Джейк издал короткий, неприятный смешок.

— О, Боже, да тебя точно тот урод настроил! Я не буду слушать бред про уважение и понимание. Вот... — он устроился поудобнее и пошире расставил ноги, уперев локти в бёдра. — Знаешь, что я реально понимаю? Я понимаю, что мир — это джунгли: ты либо хищник, либо добыча. Твой отец, например, — хищник, настоящая акула правосудия, и он завладел новой, молодой зверушкой. А матушка — добыча, и она из-за этого ноет. Ты, Хейли, жалко пытаешься притвориться хищницей, но твои клыки никогда не вырастут. Разве что царапин на ногах добавится.

Хейли почувствовала удар ножом в живот. Она открылась ему, а он использовал это как оружие.

— Я не поеду с тобой обратно, я ухожу, — тихо сказала она.

— Что?

— Я сказала, что не сяду с тобой в одну машину.

— Ты с ума сошла? Миль десять до дома.

— Мне всё равно. Я не поеду с тобой. Никогда.

Их взгляды встретились в ледяном безмолвии. Джейк хлопнул рукой по бедру.

— Валяй, иди. Но помни: через какое-то время, ну, может, день или два, ты прибежишь обратно, — он сделал паузу, — и сейчас тебе лучше не портить наши отношения. У Морриса и так психика не в порядке, да? Ещё один толчок — и пацан пойдёт на крышу, а ты будешь знать, что это из-за тебя.

Давящее чувство опасности парализовало мысли. Хейли развернулась и, не оглядываясь, пошла в сторону города по обочине навстречу холодному ветру. Слёзы текли по лицу, но она шла твёрдым шагом. Впервые за долгое время она сделала выбор в свою пользу.

Джейк остался сидеть на месте, вглядываясь в удаляющуюся фигуру, и ярость кипела в нём. Его не устраивало, что Хейли вышла из-под контроля, и за это он ненавидел Леонарда Морриса. Пожалуй, консультации с ним подошли к концу. По-хорошему этот парень не понимал, и Джейк не планировал отпускать Хейли. Он вглядывался в зимний пейзаж, размышляя, как лучше вернуть свою девушку и надломить её волю с концами.