Нас объединяло молчание

Понедельник для Лео начался со встречи с Тайлером в коридоре, но тот лишь злобно хмыкнул, помня про сделку с Джейком, и не полез спрашивать за новые украшения на лице. Сам Джейк, проходя мимо, бросил на него то ли изучающий, то ли оценивающий взгляд. Лео не мог понять, какие эмоции скрывал блеск карих глаз.

Тема сегодняшнего урока английского: «Герой-трикстер в литературе». Мистер Гаррисон спросил, можно ли считать трикстера позитивным персонажем, если он нарушает устоявшиеся нормы.

— Он не нарушает никаких норм, — сказал Лео. — Скорее, тестирует их. Как хакер, который ищет уязвимость в коде, чтобы показать, где система даст сбой. Локи, например, не хочет уничтожать Асгард, а пытается доказать, что идея его порядка — сплошное лицемерие.

Хейли, сидевшая через несколько рядов от Лео, повернулась, устремив блеск серых глаз на него.

— Но разве это не жестоко? — спросила она. — По отношению к тем, кто верит в эти нормы и живёт по правилам?

Лео посмотрел на неё, забыв на секунду о присутствии других. Под мешковатым свитером пробежали мурашки.

— Жестокость очень субъективна. Для одних — разрушение иллюзий, для других — освобождение, для третьих — что-то ещё. Трикстер является катализатором, его роль — ускорить неизбежное.

— Катализатор, — повторила она с пониманием в голосе. — Получается, он не виноват в реакции, которую запускает?

— В химии катализатор не расходуется в реакции, — ответил Лео, и в классе кто-то застонал от слишком научного хода дискуссии. — Он просто присутствует, проблема кроется в нестабильности реагентов. Понимаешь?

— Да... — заворожённо проговорила Хейли, не отрывая взгляда от Лео.

Гаррисон наблюдал за их диалогом с едва заметной улыбкой, скрестив руки на груди. Ванесса подозрительно обернулась, но ничего не сказала.

После урока Хлоя поймала Лео у выхода.

— Ну, трикстер, неплохо. Ты сегодня почти как живой человек, с аж двумя репликами в адрес другого человека женского пола.

— Заткнись, — беззлобно буркнул Лео.

— Серьёзно, — Хлоя понизила голос. — Ты заговорил с ней настоящими словами, это прогресс. Только, ради всего святого, не упоминай при ней свои задротские штуки в ближайшее время. Дай девушке привыкнуть к тому, что ты не только рисуешь депрессивные картинки.

Лео не ответил, но он был благодарен Хлое за её грубоватую, но искреннюю заботу. В её лице он приобрёл неожиданно приятную собеседницу.

Вечером понедельника у Майлза собралась тусовка для игр. Друг буквально силой затащил Лео к себе на игровой вечер. Кроме них, Коди и Джимми, присутствовала девушка Мойра с розовым каре, угрюмая подружка последнего. Комната Майлза была завалена комиксами, различными фигурками и коробками с играми.

— Итак, — объявил Майлз, потирая ладони. — В D&D мы зарубились на прошлой сессии. Сегодня, друзья мои, планы иные. Сперва быстрая партия в «Эпичные схватки боевых магов» для разогрева. Потом перейдём к главному блюду: «Древнему Ужасу». Мы обязаны остановить Древнего, пока он не пробудился и не поглотил наш мир.

В весёлых «Эпичных схватках» Лео раскрылся. Игра была дурацкой и полной абсурдных заклинаний, вроде «Кулак обезьяньего бешенства» или «Поток желудочного сока». Лео оказался мастером гротескных импровизаций.

— Мой волшебник, Гнарт Бездонное Брюхо, кастует «Облако вечного несварения» на твоего жреца! — провозгласил он с невозмутимым лицом. — Больше он не сможет произносить заклинаний, потому что постоянно ищет уборную!

— Это жестоко и гениально! — смеялся Джимми.

— У меня вопрос, — прищурившись, спросил конопатый Коди. — Откуда ты, человек, слушающий музыку о конце света, знаешь, как так смешно изобразить диарею в фэнтези-игре?

Лео пожал плечами.

— Страдание многогранно, и иногда оно бывает комичным, особенно если это страдание жреца от несварения.

Переход к сложному «Древнему Ужасу», основанному на цикле произведений Лавкрафта, резко сменил атмосферу в комнате. Ребята играли за исследователей, цель которых — разгадать тайны, чтобы остановить пришествие Древнего и закрыть врата, из которых лезли чудовища. Лео играл за профессора, специалиста по древним культам.

— Мой ход, — сказал он, изучая карту мира. — Профессор сейчас в Аркхэме, провожу контакт в городе. Так, проверка Знания... — Он бросил горсть кубиков. — Есть шестёрка, успех! Читаю: «Вы находите в архивах университета упоминание ритуала Глубоководных. Для него нужна "чистая жертва"».

— Значит, мы обречены? — спросила Мойра низким голосом.

— Не обязательно, — сказал Лео, его мозг работал на высокой скорости. — Судя по тексту карты, чтобы сорвать ритуал, я могу либо сбросить союзника-ребёнка, либо безысходность продвинется на два деления. Ну... правила называют это ценой истины.

— Охренеть, Моррис, — прошептал Майлз.

— Ты предлагаешь принести в жертву ребёнка?

— Я предлагаю найти альтернативу, — холодно ответил Лео. — Например, создать иллюзию чистоты. Или найти существо, которое только выглядит чистым, но на самом деле уже заражено...

Напряжённая и захватывающая игра продолжилась. Лео руководил действиями с военной точностью, предсказывая ходы Древнего и минимизируя потери. В итоге, после трёх часов борьбы, им удалось разгадать третью тайну и окончательно изгнать Древнее Зло. Погиб только детектив, которого они сами же отправили в ловушку, чтобы отвлечь монстра.

— Чёрт, — выдохнул Джимми, откидываясь на спинку стула. — Я вымотан. Ты, Лео, прямо машина. Как ты всё это просчитываешь?

— Это просто логика, — сказал Лео, но в его глазах промелькнул редкий азарт. — Древние боги, как и люди, предсказуемы.

— Страшно подумать, что происходит в твоей голове, — сказал Майлз, похлопав его по плечу. — Но сегодня ты спас нам задницы, спасибо, чувак.

Благодарность не за победу в игре, а за то, что он был здесь, с ними, настоящий и вовлечённый. Лео почувствовал странный тёплый комок в груди, как подтверждение его принадлежности.

Между тем в мире, далёком от настольных игр, назревала буря. Ванесса пригласила Джейка выпить кофе на нейтральной территории. Они сидели в полупустой кофейне, и Ванесса говорила без прикрас:

— Я ресёрчила его блог и среди новых подписчиков заметила, что недавно на него подписался пустой профиль «silentchord», ноль информации. Думаю, это она создала новый аккаунт. Наверняка невинная переписка уже идёт. Наверное, он умеет забрасывать красивыми словечками.

Джейк молча помешивал ложкой эспрессо. Его каменное лицо не дрогнуло.

— И что ты предлагаешь?

— Можно вбросить информацию, которая заставит её усомниться в нём.

— Например?

— Например, — Ванесса хищно улыбнулась, — я могу намекнуть Хейли, что её художник вовсе не такой невинный, что у него, скажем, нездоровая фиксация на ней. Он сталкер, коллекционирует её фотографии и знает, во сколько она выходит из дома.

Джейк кивнул. Это удар ниже пояса, но в их войне правил не существовало.

— Делай, — сказал он. — Но делай аккуратно, не хочу, чтобы она заподозрила тебя.

— О, не беспокойся, — Ванесса отпила тыквенно-пряный латте. — Я буду лишь ветром, который доносит шёпот.

В тот же вечер Хейли получила анонимное сообщение. В нём говорилось о «том парне с пирсингом» и содержало фразу: «Говорят, у него целая папка на компе с твоими фото, он делает коллажи и коллекционирует вещи из твоего мусорного ведра. Крипово, да?»

Прочитав, Хейли пробила дрожь. Это ложь, она знала, что это, скорее всего, ложь. А что, если?.. Вдруг его интерес к ней вовсе не духовная связь, а болезненная одержимость? Вдруг все эти глубокие разговоры лишь часть плана извращенца? Паническая атака накрыла её с головой, словно шторм. Она не ответила Лео позже вечером.

Хейли сидела на кресле и всматривалась в переписку. Каждая его строчка теперь казалась ей потенциально двусмысленной.

А Лео, вернувшись домой после игрового вечера, находился в нехарактерно приподнятом настроении. Он даже съел несколько крекеров с авокадо, не считая калорий. Позже он, конечно, посчитает и накажет себя, но в тот момент ему было хорошо. Он открыл Tumblr, надеясь увидеть сообщение от «silentchord», но его ждала гнетущая тишина.

Сначала он подумал, что Хейли занята. Но к полуночи тревога усилилась, сметая всё хорошее, что произошло за день.

Он написал: «тишина сегодня особенно громкая. всё в порядке?»

Ответа не последовало.

Лео снял одежду и лёг в постель, глядя в потолок. Ощущение принадлежности, которое он чувствовал с ребятами, испарилось, на смену возвращалось знакомое, тяжёлое одиночество. Не спеша он потрогал новую татуировку, приятное воспоминание об игле, дарующей боль, растеклось по телу. Лео потянулся к выдвижному ящику комода и вынул под кучкой футболок мерцающую пластинку металла.

Ловко покрутил лезвие, размышляя: «А что будет, если прямо сейчас очертить глубокую линию на шее? Что сделает мама, обнаружив меня таким утром?»

Повертев его ещё несколько минут, парень вернул лезвие на место.

Реальность настоящего накатила новой волной: его единственная связь с человеком, который казался ему родственной душой, оборвалась, и он не знал почему. Возможно, она передумала, возможно, это был конец, а возможно, кто-то или что-то в очередной раз встало между ними.