Нас объединяло молчание

Первый февральский день начался с ледяного дождя, который бил в окна с таким упорством, словно хотел смыть школу с лица земли. Для Лео первым ударом стал не холод, а наконец-таки сформированное и утверждённое расписание, которое он получил сегодняшним утром. Взгляд, скользнув по строчкам, замер на знакомой аббревиатуре: ENG 12 H (Garrison). 3rd period.

Он помнил, что выбрал этот курс — английский, уровень Honors — ради возможности погрузиться в сложные тексты без отвлекающего фактора в виде спортсменов, недоумков и кретинов, как мысленно называл он основную массу учеников. Но теперь, глядя на список имён на первой парте, который раздал учитель, его охватила ледяная паника. Там, между Хлоей Мейер и Итаном Роу, стояло имя Хейли Рид.

Она сидела через два ряда от него, у окна. Сегодня на ней был персиковый свитер и джинсы. Хейли переписывала что-то с доски, и солнечный луч, пробивающийся сквозь свинцовые тучи, золотил кончики её волос. Лео быстро отвёл глаза, уставившись в свой блокнот, где он уже машинально нарисовал кляксу, случайным образом напоминавшую разбитое сердце.

«Невыносимо, — размышлял он. — Два часа. Каждый день. Она будет тут, в одной комнате дышать тем же воздухом, что и я. Она услышит, если я буду говорить и увидит, если я оступлюсь».

Гаррисон объявлял первую тему для обсуждения: «Лицемерие как двигатель сюжета в «Алой букве» и его отражение в современном обществе». Лео почувствовал, как его тошнит от иронии. Он жил лицемерием — своим, школьным, вселенским.

— Мистер Моррис, — раздался голос Гаррисона. — Вы, кажется, уже готовы высказаться? Или просто хотите сжечь взглядом свой конспект?

Тихий смешок прокатился по классу. Лео поднял голову, чувствуя, как горит лицо.

— Я... — его мелодичный голос сорвался. Он откашлялся. — Я думаю, Димсдейл лицемерит не потому, что слаб, а потому, что общество подарило ему идеальную маску — маску праведника. И он так сросся с ней, что сдирать её всё равно что сдирать собственную кожу. Страх быть разоблачённым заменяет ему совесть.

В классе наступила тишина. Такой ответ был слишком глубоким для будничного школьного обсуждения. Лео почувствовал на себе взгляд Хейли. Она смотрела на него не с насмешкой, а с тем же сосредоточенным вниманием, с каким разглядывала его картину на выставке. Пухлые губы плотно сжались, глаза горели затаённым признанием.

— Интересная параллель, — кивнул Гаррисон, в его взгляде промелькнуло одобрение. — Мисс Рид? Вы согласны с видением мистера Морриса? Или, может, у вас есть свой взгляд на маски, которые мы вынужденно или невынужденно носим?

Хейли вздрогнула, пойманная на месте.

— Я... да, согласна. — Она помолчала, собираясь с мыслями. Лео видел, как её пальцы теребят край конспекта. — Иногда маска становится настолько удобной, что ты забываешь, какое у тебя лицо под ней. И ты боишься её снять, потому что... потому что может оказаться, что лица под ней и нет вовсе.

Её откровение повисло в воздухе. В классе воцарилась тишина. Даже Ванесса медленно обернулась и подняла бровь, её взгляд скользнул с Хейли на Лео и обратно. Она что-то записала в свой блокнот — не конспект, а на отдельном листе.

Лео не смог удержаться. Он поймал взгляд Хейли и на секунду кивнул — почти незаметно. Она отвела глаза, но уголок её губ дрогнул. Это было нечто большее, чем просто согласие с точкой зрения. Конечно, он сомневался, что она знакома с текстами Натаниэля Готорна, но их взаимные взгляды, на мгновение обращённые друг на друга, горели признанием в членстве в одном и том же клубе — клубе тех, кто знает цену маскам.

После урока Лео спешил выскользнуть из класса первым, но его догнала Хлоя.

— Ну ты даёшь, Моррис, — сказала она, шагая с ним рядом по коридору. — «Сдирать маску — как сдирать собственную кожу». Ты прямо в яблочко. Половина класса после твоей речи выглядела так, будто их лица стали масками из папье-маше.

— Я просто сказал, что думаю о книге, — пробормотал Лео.

— Именно это и было круто. — Хлоя сделала паузу. — Хейли, кстати, тоже выдала что-то сокровенное. Обычно она на таких уроках отмалчивается или говорит банальности. Видимо, это ты её вдохновил.

Лео ничего не ответил. Он наблюдал, как Хейли вышла из класса и сразу же достала телефон, в выражении лица читалось напряжение. Возможно, ей писал Джейк. Мысль об этом, как всегда, вызвала в нём знакомую, сладкую и тошнотворную боль.

Он был уверен, что не ошибался. Сообщение от Джейка пришло и ему: «Встречаемся после третьего урока у бассейна. Надо поговорить, это насчёт нашей сделки». Лео прочитал это и почувствовал холодок, пробежавший по спине.

Разговор у бассейна был коротким и деловым. Джейк в спортивных штанах делал растяжку, не глядя на Лео.

— Итак, ты подумал. Принял решение?

— Какие условия? — спросил Лео, стараясь говорить уверенно, чтобы голос не дрогнул. — О чём конкретно я должен консультировать?

— Начнём с малого. — Джейк наконец посмотрел на него. — Объясни мне, например, вот это. — Он достал телефон, прокрутил в руке и показал скриншот. Это был пост с блога «pallidmirror» — один из ранних, мрачных рисунков с поэтичной подписью о распаде материи. — Что это значит? Вот эти линии, пожирающие солнце?

Лео похолодел. Джейк не только знал о его блоге, он его изучал.

— Это черви, и это метафора на общество потребления. Как любая система, даже самая светлая, в итоге пожирает сама себя изнутри примитивностью и цинизмом.

Пока Джейк слушал, его лицо было непроницаемым.

— Понятно. А это? — Он перелистнул на другой скрин — рисунок «Осмос». — Это про что?

Лео почувствовал, как его самые личные работы, его крики в пустоту, теперь служили учебным материалом для того, кто хотел научиться... чему? Любить? Созерцать?

— Это про обмен, — сдавленно сказал он. — Две повреждённые сущности находят способ делиться не болью, а светом, что рождается из боли.

— Светом, — медленно повторил Джейк, словно запоминая термин для экзамена. — Интересно. Ладно, на сегодня хватит. Тайлер пока что успокоился. Но я буду звать тебя, когда появятся новые вопросы. И помни про вторую часть сделки.

Лео кивнул и поспешил уйти, чувствуя себя использованным и осквернённым. Он продал часть своей души ради спокойствия, которого, как он уже понимал, не будет.

Ванесса приступала к следующему этапу плана. После урока английского она «случайно» уронила папку рядом с партой Хейли. Та, по привычке, помогла собрать бумаги.

— О, спасибо, — сказала Ванесса с холодной улыбкой. — Ты сегодня хорошо выступила на уроке. Очень философски получилось, прямо как у твоего друга-художника.

Хейли насторожилась.

— У меня нет друга-художника.

— Ой, прости, — фальшиво удивилась Ванесса. — Я подумала, раз вы на одной волне и у вас общие взгляды... — Она сделала паузу, наблюдая за реакцией. — Кстати, у тебя очень интересные подборки с музыкой. Продолжаешь любоваться его творчеством с фейка? Sonic Youth, Pixies — это сильно, никогда раньше не слышала.

Хейли замерла. Ванесса напомнила ей, что знает про второй аккаунт. Она молча протянула Ванессе последний лист и быстро вышла из класса, сердце колотилось где-то в желудке. Нужно удалить аккаунт и прекратить это.

Ванесса смотрела ей вслед с довольным видом сытой кошки. Посев сомнений прошёл успешно, но у неё была и другая идея. Она открыла Tumblr на своём фейковом аккаунте, который пыталась стилизовать под эстетику Лео, и написала ему в личные сообщения: «Твой «Осмос» преследует меня. Будто он знает что-то обо мне, чего я сама не знаю. Ты когда-нибудь чувствовал, что искусство может быть опасным?»

Она была уверена, что это привлечёт внимание как Лео, так и Хейли. Она плела паутину, в которую планировала поймать их обоих.

Вечером Лео, измученный и опустошённый сегодняшним днём, сидел в своей комнате, громко слушая музыку. Ему пришло уведомление — ответ от «ghostoflight» на его ссылку с музыкой:

«Спасибо за песню. Сегодня один человек в классе английского говорил о масках. Это было... невыносимо точно. Как будто он читал мои мысли. Иногда мне кажется, что мы живём в одной голове, а наши тела — это просто неудачные аватары, которые случайно встретились в одной школе».

Лео читал и перечитывал эти строки. Она говорила о нём. Она ощущала ту же синхронность, это одновременно восхитительно и ужасно. Потому что её аватар был девушкой Джейка Картера. А его аватар только что продал часть своего внутреннего мира этому самому Джейку.

Он чувствовал себя в ловушке. С одной стороны — опасная, запретная связь с призраком, который становился всё реальнее. С другой — грязная сделка с её бойфрендом. А посередине — он сам, пустой и голодный, с руками, испещрёнными свежими и старыми узорами, которые уже не приносили облегчения, а только напоминали о том, в каком тупике он оказался.

Леонард открыл блокнот на чистой странице. Его рука, словно действуя сама по себе вывела: «Мы — неудачные модельки в видеоигре. Наши коды перепутались, вызвав сбой в матрице. Система стремится устранить ошибку. Вопрос: удалимся ли мы вместе с ошибкой?»

Он не знал ответа. Знал только, что завтра снова будет третий урок, и она будет сидеть через два ряда. Он снова будет бояться и надеяться поймать взгляд её серебряных глаз. Это была новая форма пытки — невыносимая и единственная, ради которой он нашёл повод просыпаться по утрам.