Нас объединяло молчание

Школа «Вествью Хай» преобразилась. Рождественский дух, навязываемый администрацией с агрессивным оптимизмом, витал вокруг ребят, смешиваясь с запахом хвои от огромной, наряженной ёлки в главном холле и сладким ароматом имбирного печенья, которое продавал совет старшеклассников. Гирлянды раздражающе мигали, бумажные снежинки свисали с потолка. Для большинства учеников это было поводом для грандиозной вечеринки в спортзале, превращённом на одну ночь в «Снежный бал» с искусственным снегом, плохим диджеем и строгим запретом на любой алкоголь, который, конечно же, тайно проносили в бутылках из-под колы.

Для Лео сама мысль о вечеринке казалась Адом. Но его, как и всех, обязали явиться. Он стоял у стены, заставленной столами со сладостями, в старом полосатом свитере. Он чувствовал себя помирающей рыбой, выброшенной на солнечный берег оглушительного поп-хита, который гремел из колонок. Играл какой-то бесконечно веселый электро-поп, мелодия резала слух. Он жаждал поскорее надеть наушники.

Его взгляд, как компас, искал Хейли. И нашёл он её быстро. Она была в центре зала, в коротком красном платье с пайетками, которое переливалось при каждом движении. Она танцевала с подругами, её смех сливался с музыкой. Но Лео, уже научившийся читать её микровыражения, видел, как улыбка на секунду замирает, когда она думает, что на неё не смотрят. Видел, как невидящий взгляд скользит по залу, будто ища выход. Потом она ловила себя, возвращая радостное выражение лица, ещё более ослепительное, компенсируя минутную рассеянность.

Рядом с ним, прислонившись к стене и жуя чипсы с явным отвращением, стоял Майлз в смешном галстуке.

— Это не укрепление духа Рождества, а социальная экзекуция, — пробормотал он. — Моё единственное утешение — Хлоя где-то здесь и, возможно, ей так же плохо, как и нам.

— Не думаю, она с Хейли, — глухо ответил Лео, кивнув в сторону танцпола. — В чёрном. Смотрит на нас с тобой как на двух придурков, которые не умеют веселиться.

Хлоя и правда стояла немного в стороне от танцующей группы, в элегантном мини-платье, с красным стаканчиком якобы пунша в руках. Её взгляд был скучающим, но когда он встретился со взглядом Майлза, она едва заметно подняла бровь и сделала глоток.

— Она издевается, — вздохнул Майлз, но его щёки порозовели.

— Она просто видит тебя насквозь.

В этот момент в зал, как ураган, ворвалась команда спортсменов во главе с Джейком. Он был в тёмных брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротом, демонстрируя слегка смуглую кожу. Его появление вызвало волну приветственных криков. Легко нашёл Хейли глазами, широко улыбнулся и направился к ней, рассекая толпу, как нос корабля море. Он обнял её за талию, притянул к себе и громко сказал:
— Выглядишь потрясающе, малышка.
Затем потянулся поцеловать её — долго, влажно и демонстративно. Под аплодисменты и улюлюканье друзей Хейли, пойманная в этом жесте, покраснела, но не от удовольствия, а от смущения. Она похлопала его по плечу, как бы говоря «хватит», но он не отпускал ещё несколько секунд.

Лео отвернулся. В груди закипела знакомая, чёрная ненависть. Не только к Джейку, но и к самому себе. За немощность, за то, что он просто стоит и смотрит. Он сунул руку в карман свободных джинс, нащупывая холодное лезвие, которое носит с собой на всякий случай.

— Пойду подышу, — бросил он Майлзу и пробился к аварийному выходу, ведущему на задний двор школы.

Холодный воздух ударил в лицо, очищая лёгкие от сладкой духоты зала. Здесь, в темноте, под слабым свечением звёзд, было несколько курильщиков и парочек, ищущих уединения. Лео отошёл подальше, к краю спортивной площадки, и сел на холодную металлическую скамейку. Достал лезвие, закатал рукав свитера. Шрамы на запястье светились в темноте, он приложил лезвие к коже, но не нажал. Просто держал.
Мысль была ясной: «Он там, внутри, целует, трогает её. А ты здесь, режешь себя. Какой же ты жалкий».

Его прервал звук шагов по хрустящему тонкому слою снега. Он быстро опустил рукав и спрятал лезвие.

Из темноты вышла Хлоя. В одной руке она держала свой стакан, в другой бумажный стаканчик с чем-то дымящимся.

— Майлз сказал, ты сбежал. Думал, что ты либо повесился на гирлянде, либо ушёл домой. Решила проверить. — Она протянула ему один стаканчик. — Глинтвейн. Безалкогольный, клянусь. Просто, чтобы согреться.

Лео нерешительно взял стаканчик. Тепло обожгло пальцы.

— Спасибо.

Хлоя присела рядом, не обращая внимания на холод скамьи.

— Ад внутри, да? — сказала она, глядя на освещённые окна спортзала. — Все эти улыбки... Хейли там улыбается так, что у меня самой скулы сводит. А Джейк... — Она сделала глоток. — Джейк ведёт себя как бабуин, помечающий территорию. Отвратительно.

Лео молчал, потягивая сладкий, пряный напиток. И вправду безалкогольный, но тепло разливалось по пустому желудку, сжатому от нервов.

— Почему ты с ней дружишь? — неожиданно спросил он.

Хлоя повернулась к нему, её глаза в темноте блестели.

— Потому что под всеми этими невыносимыми розовыми рюшами и напускным позитивом она... простая девочка из сложной семьи. Она просто очень, очень потерянная. И так же, как и ты, считает, что заслуживает того дерьма, которое происходит в её жизни. Правда её дерьмо пахнет ванилью и стоит дорого. — Пауза. — А ещё у неё имеется доступ к хорошему отцовскому виски, когда совсем худо.

Лео почти усмехнулся.

— Твоя работа на выставке была лучшей, единственной честной. Хейли простояла перед ней минут пять. Я видела, она что-то там разглядела.

Лео почувствовал, как сердце ёкнуло.

— Откуда ты...?

— Я не идиотка. Ты постоянно что-то чирикаешь в своей книжке. К тому же, впервые появился на школьном общественном мероприятии. Очевидно, что миссис Ривера заставила тебя присутствовать на своей первой выставке. — Хлоя отпила ещё. — Знаешь, она иногда говорит странные вещи, когда думает, что я не слышу. Например, о том, чтобы сбежать. Я не психолог, но по-моему, внутри неё настоящая каша. И твои рисунки — они про эту же кашу, да?

Леко не ответил. Он смотрел на уходящий пар из своего стаканчика, растворяющийся в холоде. Признание Хлои было и облегчением, и новой угрозой. Кто-то ещё видел. Кто-то ещё знал.

В этот момент задняя дверь распахнулась, и в проёме, озарённый светом изнутри, появился Брэндон. Он был явно навеселе.

— Эй, вы! Хлоя и её угрюмый сноб! Картер ищет свою принцессу! Она тут не прячется с вами?

— Иди отсюда, Брэндон, — холодно ответила Хлоя. — Или я выплесну этот глинтвейн на твои штаны. Он хоть и безалкогольный, но очень горячий.

Брэндон засмеялся, пошатываясь.

— Ладно, ладно. — Он скрылся внутри.
Хлоя вздохнула.

— Мне пора идти, иначе он реально натворит дел. Иди внутрь, Моррис, а то замёрзнешь. — Она встала и, сделав пару шагов, обернулась. — И, кстати... перестань смотреть на неё так, как будто она святая, спустившаяся с небес. Она не святая, она человек, со всеми вытекающими.

Она ушла. Лео остался один. Слова Хлои висели в воздухе.

«Со всеми вытекающими». Что это значило?
Он вынул телефон из кармана, открыл Tumblr. «ghostoflight» выложила новый пост. На фото её красное платье, разложенное на кровати. Подпись: «Готовлюсь к балу. Чувствую себя немного разбитой».

Он сжал телефон в руке. Она была там, внутри. И она чувствовала то же, что и он. Его решение созрело мгновенно. Он выпил остатки глинтвейна, встал и направился обратно в спортзал. Для того, чтобы быть ближе. Наблюдать, страдать вместе с ней на этом празднике притворства.

Вернувшись внутрь, он увидел, что атмосфера накалилась. Музыка стала громче, танцы агрессивнее. Джейк, окружённый своей компанией, что-то громко рассказывал, жестикулируя. Хейли стояла рядом, улыбаясь, но взгляд её был стеклянным. Хлоя уже стояла рядом, что-то говорила ей на ухо, та отрицательно качала головой.

Спустя четверть часа через главный вход, слегка пошатываясь, вошла одинокая Ванесса. На ней было чёрное облегающее платье, подчёркивающее её опасность и красоту. Её эффектное появление вызвало волну шёпота по залу. С ровной спиной она направлялась прямиком к группе Джейка и Хейли. Все замолчали, музыка затихла.

— Картер, — сказала она, его имя из её губ прозвучало как плевок. — Поздравляю. Слышала, тебя взяли в Бостон, отличный результат.

Джейк насторожился, но улыбнулся своей победной улыбкой.

— Спасибо, Ванесса. А ты куда?

— О, я пока думаю, — она томно провела рукой по своему телу. — Может, тоже на Восток, а может останусь здесь. Кто знает. — Холодный и оценивающий взгляд скользнул по Хейли. — Хейли, платье очаровательно на тебе сидит. Очень... праздничное.

— Спасибо, — тихо сказала Хейли.

— Но могла бы и выложить его фото с жалобной подписью в основной аккаунт, чтобы все увидели, какая ты будешь красивая сегодня. Знаешь, — продолжала Ванесса, шагая ближе, — я всегда удивлялась, как тебе удаётся быть такой безупречной. Даже когда всё вокруг разваливается, это действительно талант.
Напряжение становилось осязаемым. Джейк нахмурился.

— О чём ты? Послушай, Ванесса, может, не стоит...

— Не стоит что? — она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул настоящий огонь. — Говорить правду? Ты же любишь правду, Джейк. Ты всегда мне говорил, что ненавидишь фальшь.

Она повернулась обратно к Хейли.

— Я видела, как ты смотрела на ту работу на выставке, на ту, с ультрафиолетом. Ты смотрела так восхищённо, будто хотела в неё провалиться. Интересно, а Картер знает, что его девушка втайне фанатеет от депрессивного придурка?

Хейли побледнела. Джейк бросил на неё быстрый, удивлённый взгляд.

— О чём она?

— Ни о чем, — прошептала Хейли. — Просто картина понравилась.

— Не просто картина, — настаивала Ванесса, её голос становился злорадствующим. — Это же работа того странного парня, Морриса. Ты знаешь, Хейли, а ведь он режет себя, таскает с собой ножики и лезвия, я видела. И мне кажется, он тоже увлёкся наблюдением за тобой.

Вся кровь отхлынула от лица Леонарда, стоявшего в десяти шагах. Его публично разоблачили. У всех на глазах. Он почувствовал, как земля рушится под ногами. Все взгляды, казалось, повернулись к нему.

Джейк медленно повернул голову, глаза нашли Лео. В них не было злорадства, скорее холодное, аналитическое презрение. Будто он рассматривал насекомое, которое вдруг оказалось интереснее, чем он мог подумать.

— Это правда, Моррис? — громко спросил Джейк. — Ты за моей девушкой подглядываешь?

Спортзал окутала оглушительная тишина. Лео не мог вымолвить ни слова. Он стоял, парализованный, чувствуя, как сотни глаз впиваются в него.

И тогда заговорила Хейли. Её голос прозвучал тихо, но чётко. Ледяной тон, которого от неё никто не ожидал.

— Нет, Джейк, оставь его! Ванесса просто провоцирует тебя.

Джейк обернулся к ней, его брови взлетели вверх от изумления. Она при всех осмелилась перечить ему.

— Я просто пытаюсь выяснить, — сказал он, и в его голосе зазвучали опасные нотки.

— Тут нечего выяснять, — отрезала Хейли. Она посмотрела прямо на Ванессу. — А тебе, Ванесса, должно быть очень одиноко, если ты пришла сюда только для того, чтобы устроить сцену. Сказав это, она развернулась и пошла прочь, прочь ото всех. Хлоя бросила на Ванессу убийственный взгляд и пошла за ней.

Джейк остался стоять, его лицо исказила ярость, которую он с трудом сдерживал. Он думал о себе: его авторитет был публично подорван. И сделала это его же девушка ради какого-то урода.

Ванесса усмехнулась, довольная произведённым эффектом и растворилась в толпе.

Лео, воспользовавшись всеобщим замешательством, тоже повернулся и почти побежал к выходу. Его преследовал хохот Брэндона и Тайлера, свист и ехидные комментарии. Но в его ушах громче всего звучал её голос: «Оставь его!». Она защитила его, возможно, из жалости, но она сделала это перед всеми.

Он выбежал на улицу, в холод, и на этот раз побежал не куда глаза глядят, а по направлению к своему дому. Майлз рванул за ним.

— Да постой же ты! Лео, остановись! — голос срывался на крик.

— Отвали. Оставьте меня одного. — бросил он вполоборота и продолжил бежать. Майлз остановился, растерянно смотря вслед удаляющейся фигуре друга.

В голове Лео билась лишь одна мысль: теперь знает не только она. Теперь знают все, все обо всём знают. И она вступилась за него. Что это значило? Всё или ничего.

А тем временем в спортзале под мигающими гирляндами, Джейк Картер сжимал кулаки так, что кости хрустели. Его взгляд метался между дверью, в которую ушла Хейли, и той, через которую сбежал Моррис. В его душе, закалённой годами усердной дисциплины, образовалась трещина. И из неё, как ультрафиолетовый свет из работы на выставке, сочилось нечто новое. То была не просто злость, а жгучее, личное желание мести. И неясное, агрессивное любопытство к той девушке, которая только что осмелилась сказать при всех «нет», и к тому парню, из-за которого всё это началось.

Рождественский дух обернулся духом раскола. Игра теперь велась на троих. И ставки резко возросли.