Выбор
Но счастье не могло длиться вечно. Однажды ночью Пеннивайз проснулся от кошмара. Впервые за тысячу лет ему приснился сон. Ему снилось, что он — это снова Оно. Только Оно. Голодное, древнее, безжалостное. И он пожирает Эмили.
— Что с тобой? — испуганно спросила она, глядя на его бледное лицо.
— Я должен тебе кое-что сказать, — голос его дрожал. — Я не могу остаться здесь навсегда.
— Почему? — в ее глазах появился страх.
— Потому что я — часть цикла. Я прихожу в этот город раз в 27 лет. Я просыпаюсь, чтобы охотиться. И мое время здесь подходит к концу.
— Возьми меня с собой, — взмолилась она.
— Я не могу, — прошептал он. — Ты умрешь. Мой мир убьет тебя.
Эмили не хотела верить. Она кричала на него, плакала, била кулаками в грудь. Он терпел. Он не мог дать ей надежду, которой не было.
— Найди способ! — рыдала она. — Ты же древнее существо! Ты можешь все!
— Я не могу изменить законы своего существования, — глухо ответил он. — Я могу лишь на время забыть о них. С тобой.
— Тогда забудь! Забудь навсегда!
— Не могу. Они напомнят.
---
Они стояли на крыльце под холодным октябрьским дождем. Капли барабанили по крыше, стекали по лицам, смешивались со слезами. Пеннивайз смотрел на Эмили, и в его желтых глазах отражалась вся боль мира.
— Мне пора, — сказал он тихо, и голос его дрожал, лишаясь своей дьявольской уверенности. — Цикл зовет меня. Если я не уйду... я начну разрушаться.
— Нет... — Эмили покачала головой, не в силах поверить. — Нет, ты не можешь. Не после всего.
— Я должен. Прости меня.
Она рухнула на колени прямо в грязь. Холодная вода мгновенно пропитала юбку, но Эмили не чувствовала ничего, кроме раздирающей пустоты внутри.
— Пожалуйста... — зарыдала она. — Пожалуйста, не уходи! Я умру без тебя! Ты нужен мне! Ты — вся моя жизнь!
Пеннивайз смотрел на нее, и что-то внутри него — то, что он считал давно умершим, — перевернулось. Он видел ее боль. Видел, как она ломается у его ног. И вдруг понял: его вечность ничего не стоит без этого мгновения. Без нее.
Он шагнул вперед и рухнул на колени рядом с ней. Схватил ее лицо в ладони, вытирая слезы, которые тут же смешивались с дождем.
— Эмили... — выдохнул он.
— Останься, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Останься со мной. Пожалуйста. Я не прошу вечность. Я прошу сегодня. Завтра. Еще один день.
Он закрыл глаза. Внутри него боролись две силы: древний голод, зов цикла, и это новое, хрупкое, безумно теплое чувство, которое звалось Эмили.
— Я останусь, — сказал он.
Эмили замерла, не веря своим ушам.
— Что?
— Я останусь, — повторил он громче, и в его голосе зазвенела сталь. — Будь что будет. Я не могу тебя бросить.
Она бросилась к нему на шею, рыдая уже от облегчения, от счастья, от неверия в это чудо. Он обнял ее, прижал к себе, и дождь вокруг них словно стал теплее.
— Спасибо, — шептала она. — Спасибо, спасибо...
— Тише, — он гладил ее по мокрым волосам. — Я здесь. Я никуда не уйду.