18. Спасение.
Ноябрь выдался тревожным. Гарри выглядел всё более напряжённым, а дементоры каждую неделю приближались к границам школы. Валерия старалась держаться подальше от Снейпа, сосредоточившись на учёбе и поддержке друзей.
Однажды ночью, когда она возвращалась из библиотеки, она заметила в коридоре чью-то тень. Сердце ёкнуло, но это оказался профессор Люпин, который выглядел больным и уставшим.
— Мисс Реддл, вам не следует бродить одной, — мягко сказал он. — Дементоры опасны.
— Я знаю, профессор, — ответила она. — Просто не могла уснуть.
Он посмотрел на неё с пониманием.
— Я слышал, у вас были трудности с боггартом. Страх потерять себя — это серьёзно. Но знаете, что я понял за свою жизнь? Настоящая личность не исчезает, даже когда мы пытаемся её спрятать. Она просто ждёт, когда мы перестанем бояться.
Лера задумалась.
— А если я боялась, что меня не примут настоящую?
Люпин улыбнулся.
— Тогда, возможно, вы ищете принятие не у тех людей. Или не так, как надо.
Он ушёл, а она осталась стоять в коридоре, переваривая его слова.
Всё произошло в конце учебного года. Валерия узнала, что Гарри и Гермиона отправились в Гремучую иву, и бросилась за ними. Она знала, что случится: оборотень, крыса, невиновный Сириус.
Она добралась до Визжащей хижины, когда Снейп уже был там. Он стоял с палочкой наизготовку, готовый схватить Блэка, и она, не думая, выскочила между ними.
— Нет, профессор! Он невиновен! — закричала она.
— Мисс Реддл, убирайтесь! — рявкнул Снейп, но она не сдвинулась с места.
— Это не он предал Поттеров! Это Питер Петтигрю! Он анимаг, он прячется в образе крысы! Спросите у Рона, его крыса прожила двенадцать лет — это невозможно для обычной крысы!
Гарри и Гермиона поддержали её. Снейп был взбешён, но в этот момент вошёл Люпин, и всё пошло по известному сценарию.
Когда всё закончилось, и Сириус улетел на гиппогрифе, Валерия стояла на скалах, глядя в чёрное небо. Её трясло от холода и пережитого.
— Мисс Реддл, — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Снейп стоял в нескольких шагах, его лицо было искажено гневом, но в глазах она увидела нечто иное — замешательство.
— Вы рисковали жизнью, вмешиваясь в дела, которые вас не касаются, — процедил он.
— Это касалось моего друга, — твёрдо ответила она. На этот раз она не пыталась говорить мягко. Её голос звучал резко, по-настоящему. — Я не могла позволить невиновному человеку отправиться в Азкабан.
Снейп уставился на неё. Впервые за долгое время она не прятала взгляд, не примеряла чужую улыбку. Она смотрела прямо и говорила то, что думала.
— Вы… — начал он, но замолчал.
В тишине, под завывание ветра, он вдруг увидел её настоящую. Не копию Лили, не фальшивую маску — а девушку, которая готова броситься под заклинания ради друзей, которая не боится спорить с профессором, у которой глаза горят решимостью.
— Вы изменились, — тихо сказал он.
— Я перестала притворяться, — ответила она. — Простите, профессор, что так долго это понимала.
Она развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять на ветру.