17. урок.
Новый профессор, Люпин, оказался неожиданно добрым и увлечённым. На первом же уроке он познакомил их с боггартами, и Валерия затаила дыхание, когда очередь дошла до неё.
— Мисс Реддл, ваш страх, — пригласил Люпин.
Она подошла к сундуку, чувствуя, как сердце колотится. Что покажет боггарт? Дементора? Василиска? Или…
Сундук открылся, и перед ней возникло зеркало. В нём она увидела своё отражение, но лицо было смазано, как акварель под дождём. Отражение пыталось принять черты Лили, но не могло, и в итоге превращалось в пустоту.
— Ридикулус! — выкрикнула она, и зеркало разлетелось на тысячи осколков, которые превратились в бабочек.
Люпин посмотрел на неё с пониманием.
— Страх потерять себя, — тихо сказал он. — Это очень распространённый страх, мисс Реддл.
Лера кивнула, чувствуя, как щёки горят. Она не смела взглянуть на Снейпа, который наблюдал за уроком из угла (он всегда присутствовал на занятиях Люпина, и это было заметно всем).
После урока она вышла в коридор, и её догнал Гарри.
— Ты в порядке? — спросил он. — Я видел, что тебе было нелегко.
— Всё нормально, — ответила она, но голос дрогнул. — Просто… иногда трудно быть собой, когда не знаешь, кто ты на самом деле.
Гарри посмотрел на неё с сочувствием.
— Я знаю это чувство.
Она улыбнулась ему, на этот раз искренне.
В середине октября она решилась. После урока зельеварения, когда все разошлись, она осталась.
— Профессор, — окликнула она, чувствуя, как пересыхает в горле. — Можно задать вопрос?
Снейп поднял голову от бумаг. Его взгляд был тяжёлым, почти усталым.
— Я слушаю, мисс Реддл.
Она подошла ближе, стараясь идти плавно, как ходила Лили. Она распустила волосы и надела зелёную ленту, а сейчас её пальцы машинально теребили край мантии.
— Я хотела спросить о продвинутых зельях, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и немного печально. — В прошлом году вы говорили, что моё эссе было вдумчивым… Я подумала, может, вы посоветуете мне литературу для самостоятельного изучения?
Она подняла глаза и посмотрела на него тем самым взглядом, который, как ей казалось, должен был напомнить ему о Лили.
Снейп замер. Его лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным.
— Мисс Реддл, — медленно произнёс он, и в его голосе зазвучал металл. — Я уже говорил вам: не пытайтесь быть той, кем не являетесь.
Она вздрогнула.
— Я не…
— Вы носите её цвет, — перебил он, и его голос стал резким. — Вы копируете её жесты, её интонации. Вы думаете, я не замечаю? Я замечал всё с самого начала.
Валерия стояла, не в силах вымолвить ни слова.
— Лили Эванс была… — он запнулся, и в его глазах мелькнула боль. — Она была особенной. Но не потому, что носила зелёное или улыбалась определённым образом. Она была собой. А вы, — он посмотрел на неё в упор, — вы даже не знаете, кто вы.
Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставила себя не плакать.
— Я просто… — начала она.
— Просто уйдите, — устало сказал он, отворачиваясь. — И в следующий раз приходите без чужой маски.
Она выбежала из класса, и только в коридоре позволила слезам потечь. Зелёная лента упала на пол, и она не стала её поднимать.
Всю следующую неделю Валерия ходила как тень. Она перестала распускать волосы, убрала зелёные ленты и даже перестала есть лимонные дольки.
Дафна смотрела на неё с беспокойством, но молчала. Гарри и Рон заметили, что она стала тише, но не спрашивали.
Только Гермиона однажды вечером в библиотеке отложила книгу и посмотрела на неё в упор.
— Что случилось?
— Ничего, — ответила Лера, но потом, встретив её взгляд, выдохнула. — Я пыталась быть той, кем не являюсь. А он сказал мне об этом. Прямо.
— Снейп? — догадалась Гермиона.
Валерия кивнула.
— Он сказал, что я не знаю, кто я. И… он прав. Я столько времени пыталась быть похожей на Лили, что забыла, какая я на самом деле.
Гермиона помолчала, потом тихо сказала:
— А какая ты? Настоящая?
Валерия задумалась. Вспомнила, как в прошлой жизни она сидела перед экраном, смотрела фильмы и мечтала о чуде. Как она попала в этот мир и испугалась. Как она была просто Лерой— ничьей копией, ничьей тенью.
— Я не знаю, — честно ответила она.