29.
Вечер после насыщенного дня плавно перетек в уютное противостояние за пульт от телевизора. Соён, вооружившись своей самой обворожительной улыбкой, всё-таки выторговала у Чонина просмотр классики.
— Ладно, искорка, только чур не вскрикивать мне в ухо на скримерах! — сдался Чонин, когда на экране появилось название «Крик».
Соён победно прищурилась и довольно поцеловала его в щеку, прижимаясь поближе и прячась под его огромным худи.
— Обещаю! Но если маньяк выскочит из шкафа, я не виновата, что вцеплюсь в твой хвост.
Весь фильм Чонин делал вид, что он абсолютно бесстрашный защитник, хотя каждый раз, когда телефон в фильме звонил, его лисьи ушки непроизвольно вздрагивали. Соён же с азартом угадывала, кто окажется убийцей, чувствуя себя в полной безопасности в кольце его рук.Рабочие будни визажиста — это хаос, запах лака для волос и гул стадиона за стеной. Перед самым выходом на сцену в гримерке осталась только она и Чонин. Он стоял в своем сценическом костюме — кожа, цепи и блестки, — выглядя как настоящий рок-идол, но в глазах всё еще читалось легкое волнение.
Соён поправила ему последнюю выбившуюся прядь и, не удержавшись, подалась вперед, оставив неожиданный, но нежный поцелуй прямо у уголка его губ, чтобы не испортить грим.
— Иди зажги сцену, лисёнок, и STAY своей улыбкой, — прошептала она, ободряюще похлопав его по плечу.
Чонин замер на секунду, его взгляд потеплел, а губы растянулись в той самой победной улыбке, от которой фанаты в первом ряду обычно теряли сознание.
— Теперь я точно выложусь на все 200%, — пообещал он.
Концерт прогремел как одно мгновение. Рев толпы, свет софитов и тонны выплеснутой энергии. Когда уставшие мемберы разбрелись по своим машинам, Чонин вернулся в гримерку, зная, что Соён задержится, собирая свои кисти и палетки.
Он застал её одну. Соён стояла спиной к двери, аккуратно складывая инструменты. Чонин подошел бесшумно, по-лисьи, и обнял её со спины, утыкаясь лицом в изгиб шеи. От него всё еще пахло сценой, парфюмом и адреналином.
Он развернул её к себе и, не говоря ни слова, поцеловал её еще раз — уже не робко, как перед выходом, а глубоко и жадно, вкладывая в этот жест всю свою любовь и благодарность за поддержку.
— Мой главный приз сегодня — это не аплодисменты, а то, что ты ждешь меня здесь, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с её. — Поедем домой, госпожа Ян? Мне кажется, я заслужил еще одну серию твоего ужастика... если ты пообещаешь меня защищать.