19.
Соён вернулась домой из студии пораньше. Сегодня тренировка закончилась быстро, и она решила устроить Чонину настоящий домашний вечер. На плите уже шкварчало его любимое жаркое, а по всей квартире разносился уютный запах специй.
У Соён была забавная привычка: когда она готовила или была чем-то увлечена, она всегда забавно прикусывала кончик языка и надевала огромные пушистые тапочки в виде лисьих лап — подарок Чонина. В них она неуклюже, но быстро перемещалась между мойкой и плитой, напевая под нос новую мелодию.Внезапно она услышала шум подъезжающей машины. Подбежав к окну, Соён замерла с широкой улыбкой. По тротуару к их подъезду шел Чонин. Он выглядел невероятно свежим в своем светлом пальто, но самое главное — в руках он нес не просто букет, а целое облако сирени. Веток было столько, что его лица почти не было видно. В другой руке он бережно прижимал большой пакет с её любимым фисташковым мороженым.
Заметив её в окне, он широко улыбнулся, показывая свои знаменитые ямочки, и приподнял букет, словно салютуя ей.Через пару минут дверь распахнулась, и квартира мгновенно наполнилась густым, дурманящим ароматом весны.
— Сюрприз! — воскликнул Чонин, пытаясь из-за цветов разглядеть Соён.
— Боже, Йени! — она со смехом всплеснула руками, подбегая к нему. — Я, конечно, обмолвилась, что люблю сирень, но я просила букет, а не всё дерево целиком! Ты как вообще это донес?
— Я просто проезжал мимо лавки, и мне показалось, что одного букета мало, чтобы выразить, как сильно я скучал по тебе за эти восемь часов, — он поставил пакет с мороженым на тумбочку и свободной рукой притянул её к себе.
— Так, — Соён шутливо нахмурилась, пытаясь забрать у него «лес». — Иди мыть руки, «садовник». Ужин почти готов. И положи мороженое в морозилку, пока оно не превратилось в суп.
Но Чонин не спешил уходить. Он оставил цветы на столе, подошел к ней со спины, пока она раскладывала жаркое по тарелках, и привычно обнял за талию.
— М-м, пахнет потрясающе. И ты в этих тапках... — он тихо засмеялся, — самое милое, что я видел за сегодня. Даже милее всей сирени в Сеуле..
На следующее утро . Лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, подсвечивая пылинки, танцующие в аромате сирени. Соён открыла глаза, чувствуя приятную тяжесть в теле, и потянулась, но её взгляд упал на ковер возле кровати.Там, в лучах света, живописной кучей лежало её любимое изумрудное платье. Точнее то, что от него осталось. Соён приподнялась на локтях, придерживая одеяло, и в шоке уставилась на разорванную ткань. Она была уверена, что это платье переживет ядерную войну — настолько прочным был материал.
— Чонин... — прошептала она, оборачиваясь к парню, который сладко сопел рядом. — Йени!
Чонин медленно открыл глаза, расплываясь в сонной, довольной улыбке лиса.
— М-м? Что такое, искорка?
— Как?! — она указала пальцем на платье. — Я его еле через голову надеваю, там швы усиленные! Ты его просто... пополам? Йени, не пугай меня, откуда в тебе столько силы?
Он притянул её к себе за талию, утыкаясь носом в шею.
— Прости, Чаги... — пробормотал он с хрипотцой. — Кажется, весна и ты — это слишком опасное сочетание для моей выдержки. Я просто не мог ждать ни секунды. Купим тебе десять новых, обещаю.
Вечером, после долгого рабочего дня в студии, они решили выбраться на открытый фестиваль, чтобы просто побыть в толпе, скрывшись под масками и кепками. Музыка гремела, басы отдавались в груди, а Соён, из-за своего небольшого роста, видела только спины впереди стоящих людей.
— Не видно? — спросил Чонин, поправляя маску.
— Совсем... — вздохнула она.
В следующую секунду мир под ногами исчез. Чонин ловко подхватил её и посадил к себе на плечи. Соён вскрикнула от неожиданности, вцепившись в его руки, но уже через миг восторженно замахала руками в такт музыке.
— Ого! Йени, я вижу всё! Даже сцену!
— Держись крепче, — смеялся он снизу, придерживая её за колени.
Ей так понравилось быть «высокой», что даже когда песня закончилась, Соён наотрез отказалась спускаться. Она обхватила его голову руками и, наклонившись, нежно поцеловала его в лоб прямо поверх кепки.
— Я теперь отсюда не слезу! Ты мой персональный трон.
Вернувшись домой, они всё еще были на пике адреналина. Соён, всё еще дурачась, попыталась запрыгнуть Чонину на спину, но он перехватил её, заваливая на диван.
— Ах так? Не хочешь слезать? — хитро прищурился он. — Тогда приготовься к самому страшному наказанию.
Его пальцы начали быстро и методично щекотать её бока. Соён зашлась в звонком смехе, извиваясь под ним и пытаясь оттолкнуть его руки.
— Йени! Нет! Пожалуйста! Я сдамся!
— Поздно, искорка! Это за то, что ты дразнилась на концерте!
В итоге они оба повалились на ковер, запыхавшиеся и невероятно счастливые. Чонин перевернулся на бок, обнимая её и прижимая к себе.