20.
В стенах компании они были безупречными коллегами. Соён, в черном рабочем худи и с планшетом, гоняла Чонина и парней по залу, добиваясь идеальной синхронности.
— Чонин-а, колено выше на втором бите, — строго говорила она, даже не глядя на него как на любимого человека. — Ты опаздываешь на долю секунды.
Чонин лишь кивал, вытирая пот со лба. Но каждый раз, когда Соён проходила мимо, чтобы поправить его положение в строю, он на мгновение задерживал дыхание. Её пальцы мимолетно касались его плеч, проверяя осанку, и это мимолетное, чисто рабочее прикосновение жгло сильнее любого поцелуя.
Они обменивались взглядами через зеркала: холодная сосредоточенность хореографа и покорная решимость айдола. Никто из стаффа и не догадывался, что пару часов назад этот «холодный айдол» умолял её поспать еще пять минут, кутая в одеяло.Как только дверь их квартиры закрывалась, маски падали.
Соён, уставшая после десяти часов на ногах, первым делом скидывала кроссовки и буквально валилась в объятия Чонина, который уже ждал её у порога. Он подхватывал её под бедра, заставляя обвить его талию ногами, и нес на кухню.
— Всё, режим «профессионал» выключен, — шептал он, усаживая её на столешницу. — Теперь ты только моя искорка.
Однажды вечером, после особенно тяжелого камбэка, они просто сидели на полу в гостиной. Соён разбирала его запутавшиеся после лака волосы, а Чонин положил голову ей на колени, прикрыв глаза.
— Знаешь, — тихо сказал он, перебирая её пальцы. — В зале я иногда ненавижу то, как ты на меня смотришь — так официально и далеко. Но потом я вспоминаю, что через пару часов мы будем здесь. И это дает мне силы дотанцевать до конца.
Соён наклонилась и поцеловала его в кончик носа.
— Это моя работа, Лисёнок. Зато здесь... — она прижала его ладонь к своему сердцу. — Здесь я смотрю на тебя совсем иначе.
Чонин резко притянул её к себе, опрокидывая на ковер и нависая сверху. Его русые волосы щекотали её щеки.
— Покажи мне, — прошептал он, обжигая дыханием её губы. — Покажи, как ты смотришь на меня, когда мы не в JYP.
И вечер, начавшийся с усталости, мгновенно превратился в продолжение их парижской страсти, где не было места графикам и правилам.