16.
Перед самым отъездом в аэропорт, когда чемоданы уже стояли у двери, Чонин надел свою любимую толстовку и кепку. Он выглядел таким по-домашнему уютным и очаровательным со своими пушистыми рыжими волосами, что Соён просто «сломалась».
— Айщ, ну как можно быть таким невыносимо милым?! — воскликнула она, налетая на него.
Она начала тискать его за щеки, перебирать пальцами его мягкие волосы и зацеловывать каждый миллиметр его лица. Чонин смеялся, пытаясь увернуться, но Соён была непреклонна.
— Хватит, искорка, мы опоздаем на рейс! — хохотал он, хватая её за запястья.
— Не опоздаем! Мир подождет, пока я не затискаю этого лиса!
В самолете они сидели в первом классе, отгороженные от остального мира высокой спинкой кресел. Ночной рейс, приглушенный синий свет и мерный гул двигателей создавали атмосферу абсолютной интимности.
Соён уютно устроилась на плече Чонина, переплетая свои пальцы с его. Он накрыл их пледом, создавая маленький кокон для двоих.
— Йена... — тихо позвала она, глядя в иллюминатор на далекие огни внизу.
— М-м? — он повернул голову, касаясь носом её виска.
— Я люблю тебя. По-настоящему. Больше, чем все танцы и музыку на свете.
Чонин замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Он осторожно взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него. В его глазах отражался мягкий свет ламп и бесконечная нежность.
— Я тоже люблю тебя, Соён-а, — его голос прозвучал низко и уверенно, без тени сомнения. — Ты — самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни.
Он наклонился и накрыл её губы долгим, тягучим поцелуем. Это не был поцелуй страсти или игры, это было обещание — немое, но нерушимое. В этом поцелуе над облаками они оставили все свои страхи и тени прошлого.
Когда самолет коснулся взлетной полосы аэропорта Инчхон, Соён почувствовала странное волнение. Но как только они вышли в зал прибытия, Чонин, вопреки всем правилам безопасности и конспирации, крепко взял её за руку.
Он не прятался. Он шел по терминалу, переплетя свои пальцы с её пальцами, словно заявляя всему миру: «Она со мной».
Соён: Чонин, камеры...
Чонин : Пусть снимают. Пусть знают, что у этого рыжего лиса самая крутая и любимая искорка в мире.
Первый вечер в их корейской квартире был наполнен распаковкой сувениров. Соён достала маленькую фигурку гондолы и поставила её на самое видное место.Чонин подошел сзади, обнимая её и привычно утыкаясь носом в шею.
— Знаешь, что самое приятное в возвращении? — прошептал он.
— Что?
— Что теперь каждое мое «люблю тебя» ты будешь слышать не только в Италии, но и каждое утро здесь.
Он развернул её к себе и снова поцеловал, закрепляя их маленькое соглашение о счастье.