17.
Соён сидела в их общей гостиной, когда Чонин вернулся из салона. Он снял капюшон, и она буквально застыла, выронив из рук телефон. Его волосы теперь были мягкого, пепельно-русого оттенка. Он выглядел так естественно и в то же время невероятно притягательно.
— Он такой красивый... — непроизвольно прошептала Соён, не осознавая, что говорит это вслух.
Чонин замер, услышав это, и его уши мило покраснели.
— Тебе правда нравится, искорка? Не слишком скучно после рыжего?
— Ты шутишь? — Соён поднялась и подошла к нему, завороженно касаясь русых прядей. — Ты выглядишь как принц . Самый красивый лис , которого я когда-либо видела.
На следующий день они приехали в здание JYP пораньше. Было около шести утра, стафф еще не пришел, а мемберы досматривали десятый сон. Зал практики встретил их гулким эхом и запахом дерева.
Они начали разминку под тихую музыку. Соён показывала ему новые переходы, двигаясь плавно и сосредоточенно. Но в какой-то момент воздух между ними словно наэлектризовался. Чонин перестал танцевать, наблюдая за тем, как она поправляет волосы перед огромным зеркалом.
Внезапный прилив нежности и страсти накрыл его с головой.Соён почувствовала его присутствие за спиной прежде, чем он коснулся её. Чонин подошел вплотную, перехватил её руки и мягко, но уверенно прижал её к холодному зеркалу.
Её отражение впилось взглядом в его глаза — теперь, с русыми волосами, они казались еще темнее и серьезнее. Холод стекла за спиной контрастировал с обжигающим теплом его тела, прижатого к ней.
— Йени... — выдохнула она, чувствуя, как сердце пускается вскачь.
— В этом зале всегда так много людей, — прошептал он, обжигая её губы своим дыханием. — Столько глаз... Но сейчас здесь только мы. И я больше не могу просто смотреть на тебя.
Он запустил пальцы в её волосы, фиксируя голову, и поцеловал её — отчаянно, властно, вкладывая в этот поцелуй всю ту любовь, которая копилась в нем во время долгих тренировок под прицелом камер. Соён ответила с той же силой, обвивая его шею руками. В этом огромном пустом зале, перед лицом их собственных отражений, они принадлежали только друг другу.Через несколько минут они стояли, тяжело дыша, всё еще прижатые друг к другу. Чонин уткнулся лбом в её плечо, пытаясь успокоить пульс.
— Если бы кто-то зашел сейчас, у нас были бы большие проблемы.
— Это того стоило, — хмыкнул он, не размыкая объятий. — Я люблю тебя, мой строгий хореограф.
— И я тебя, мой лис.
Он отстранился, поправил её футболку и снова стал тем самым дисциплинированным айдолом, но озорной блеск в глазах выдавал его с головой.
Рабочий график Соён стал настолько плотным, что она начала забывать о самых базовых вещах. Увлеченная созданием новой хореографии и подготовкой косметических наборов, она могла прожить день на одном лишь кофе, даже не заметив, как её руки начинают подрагивать от усталости.Чонин зашел в зал практики JYP поздно вечером. Музыка не играла, но Соён сидела на полу перед зеркалом, лихорадочно записывая что-то в блокнот. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени.
— Искорка, — тихо позвал он, но она даже не вздрогнула.
— М-м? Да, Йени, еще пять минут... мне нужно доделать схему переходов для Феликса...
— Ты сегодня ела? — голос Чонина стал серьезным и низким.
— Кажется... утром был сэндвич. Или это было вчера? — она неопределенно махнула рукой, даже не поднимая глаз.
Чонин вздохнул, ставя на пол увесистый пакет, из которого по залу мгновенно разнесся божественный аромат жареной курочки, кимбапа и горячего супа.Он решительно подошел к ней, забрал блокнот из рук и, не слушая протестов, поднял её на руки, пересаживая на мягкий диван в углу зала.
— Соён-а, так нельзя. Ты сжигаешь себя, — он открыл контейнеры, и перед Соён предстал настоящий пир. — Я принес твое любимое: токпокки с сыром и рамен .
— Йени, у меня нет времени...
— У тебя нет времени не болеть, — отрезал он, поднося ложку с супом прямо к её губам. — Открывай рот. Это приказ от твоего биаса.
Соён пришлось подчиниться. С каждым глотком к ней возвращались силы, а щеки розовели. Чонин внимательно следил, чтобы она съела всё до последней крошки, сам подкладывая ей лучшие кусочки мяса.Когда контейнеры опустели, Соён довольно откинулась на спинку дивана.
— Спасибо, лисёнок. Ты спас меня от голодной смерти. Теперь я могу вернуться к работе?
Чонин хитро прищурился. В его русых волосах блеснули искры озорства.
— О нет, искорка. За то, что ты заставила меня так сильно волноваться и устроила себе «вечную голодовку», положено наказание.
Он быстро перехватил её руки и повалил на диван, нависая сверху.
— Наказание? — Соён округлила глаза. — Какое?
— Пять минут безжалостной щекотки и десять минут поцелуев без права на перерыв, — объявил он, начиная атаку на её ребра.
Зал наполнился звонким смехом Соён. Она пыталась вывернуться, но «русый лис» был слишком быстр и силен.
— Йени! Перестань! Я... я обещаю кушать три раза в день! — задыхаясь от смеха, выкрикивала она.
— Обещания мало, — он внезапно замер, его лицо оказалось в миллиметре от её. — Теперь я буду лично проверять твой рацион. А если забудешь — наказание будет в два раза дольше.
Он начал приводить «вторую часть наказания» в исполнение, зацеловывая её лицо, шею и губы с такой нежностью, что Соён окончательно забыла про все свои блокноты и схемы. В пустой студии стало по-настоящему жарко.Когда они наконец собрались домой, Чонин шел впереди, неся её сумку.
— Завтра утром я приготовлю тебе завтрак. И если я найду в твоей сумке хоть один пустой пакетик из-под растворимого кофе вместо еды... — он обернулся и многозначительно поднял бровь.
— Поняла-поняла, господин надзиратель, — улыбнулась Соён, обнимая его за руку. — С таким заботливым лисом у меня нет шансов похудеть.