Amour toujours

Смерть - это брак, это свадьба в черном.
Это те узы, что год от года
Только прочнее, раз нет развода.

Иосиф Бродский

IOWA- Одно и то же
************

- Кто сожрал все пельмени? - прорычал мужчина, пошатываясь, заглядывая в холодильник. - Майя!

На кухне спустя минуту, как по струнке, стояла женщина, смиренно поглядывая на мужа. Было видно, что ее отвлекли от работы, но ради супруга она оторвалась от нее.

- Да, дорогой? - ласково поинтересовалась она, расплываясь в добродушной улыбке, как мать обычно смотрит на своего маленького ребенка, сумевшего собрать незамысловатый пазл.

- В холодильнике я оставлял пельмени, ты их трогала? - грубо спросил Андрей, указывая в пространство, где предположительно должны были находиться пропавшие пельмени.

- Я не трогала, честное слово! Может, Антон? - участливо затараторила Майя, разводя руками в стороны и делая максимально задумчивое лицо.

- Антон! - прокричал старший, так что стекла задребезжали. Он сейчас был зол, невероятно зол. Он совершенно не любил, когда его вещи брали без спроса. И мог сорваться сейчас на того, кто попадет под горячую руку.

В помещение вбежал маленький мальчик, судя по выражению его лица, явно понимавший, что его сейчас ждет.

- Да, пап? - тихо вопросил он, крутя потрепанного лисенка в своих руках.

- Пельмени. Ты их умял? - уже теряя терпение, проговорил старший, выдыхая воздух через ноздри с характерным звуком.

- Папочка, прости, я просто очень хотел кушать, а пельмени были ближе всего. До другого я не мог дотянуться, - виновато проговорил ребенок, не смея поднять глаз. Так будет хуже. Как помахать красным платком перед разъяренным быком. Последствия плачевны в любом случае.

- Гаденыш мелкий! - прошипел Андрей, хватая сына за грудки, отчего тот от неожиданности вскрикнул. - Ты у меня сейчас получишь!

Майя подскочила к ним, пытаясь успокоить мужа, но тот был непреклонен. Мужчина сильнее сжал легкую футболку Антона, толкая мальчика в стену. Шастун-младший оступился, спотыкаясь о край ковра, изменил траекторию полета, начав падать на стеклянный сервант с хрустальной посудой, используемой чаще на праздниках.

Никто не успел среагировать.

Никто не успел понять, что происходит.

Ребенок влетел головой прямо в стекло, разбивая его. Мелкие осколки полетели во все стороны.

Плач, крики, дрожащие руки, набирающие нужный номер, скорая помощь, сирена, больница.

В то время как кто-то спокойно попивает чай на кухне, кто-то может бороться за жизнь.

***********

Антон в который раз усомнился в своей адекватности.

Проснувшись наутро, он, к своему огромному удивлению, обнаружил сообщение. От Арсения Сергеевича.

- Здравствуй. Завтра у школы, в 18.

Сначала он, естественно, ничего не понял. Но, перечитав свое последнее сообщение, понял, что дебил. Редкостный такой, которого просто и не встретишь. Таких еще поискать.

Хотя, с другой стороны, Павел Алексеевич ведь посоветовал именно так и поступить. А почему бы и нет? Всё верно. Всё как нужно.

За окном мягко накрапывало: начало ноября. Третье, если быть точным. Он помнил, что сегодня какой-то важный день. Тот, что ждешь год, но никак не мог вспомнить.

На кухне кто-то гремел посудой. Всё вроде так обыденно, но приятно. Приятно, что не как раньше. Но присутствует легкая горечь. Сожаление и утрата.

Дверь тихонько скрипнула, и в проеме показалась макушка Ани.

- Антон, я на работу. Вечером чуть пораньше приду, отметим. Не опоздай в школу. Люблю.

Сестра быстро выскользнула, покидая квартиру.

"Люблю".

"Хотел бы я сегодня услышать это от Арсения Сергеевича".

Да что уж тут думать, всегда бы хотел это слышать. Каждое утро и каждую ночь. Желательно с поцелуями.

"Ничего не треснет?"

Надеюсь, нет.

Он пытался. Честно, пытался заставить себя явиться в школу сегодня. Но это сложно. Сложно пойти учиться, когда вечером решится твоя судьба, дальнейшая жизнь. Будешь ли ты счастлив или продолжишь винить себя во всех грехах мира.

Конечно, было бы лучшим решением загрузить себя учебой, чтобы заглушить ненужные и навязчивые мысли. Но кому это надо? Отдых - лучшее лекарство. И плевать, что никто так не говорит. Мы скажем.

Иногда случается, что вещи теряют свой смысл. Вот смысл окна, например, чтобы в него смотреть. А порой смотришь в него, а смотреть там нечего. Ничего интересного. Или вот, какой смысл умываться по утрам? Чтобы быть бодрым? А какой смысл быть по утрам бодрым? Какой вообще смысл БЫТЬ по утрам? Непонятно. И непонятно, то ли жизнь всегда была бессмысленной, а ты просто не замечал этого, то ли смысл был, но куда-то затерялся.

Шастун внимательно смотрит уже таких излюбленных "Смешариков". Серьезно. Это совсем не детский мультик, нет. Это философская повесть. О дружбе, любви, жизни. Очень глубокий рассказ, который поймет не каждый.

- Чёрт, слишком умно для меня. - Когда разговариваешь сам с собой - это вообще нормально? - Так, посмотрим.

Парень нажимал кнопку пульта, листая подборку "ТОП лучших фильмов".
Взгляд его замер на обложке фильма "Оно".
-Опа, это я и посмотрю.
Легендарный фильм, а он его ни разу не видел. С чего-то ведь нужно начинать?

Бывали ли у вас такие дни, когда силы покидают без видимой причины, а усталость накатывает от одной лишь мысли о том, что ничего не сделано? У Антона такой день сегодня.

Он:

1.провёл основательное исследование кровати.

2.совершил экспедицию на территорию туалета.

3.сто и один раз провёл инвентаризацию каждой вещи в квартире.

4.десятки раз брал в руки телефон.

Внушительный список, не правда ли? И это, если не учитывать бесконечный поток мыслей, роящихся в голове парня, словно назойливые мошки, так и норовящие вторгнуться в сознание.

Санкт-Петербург - город дивный, сплетённый из огней, разведённых мостов и... Любви.

Любовь... Что же это такое?

Чувство, заставляющее сердце колотиться в бешеном ритме. Когда дыхание становится поверхностным, пульс учащается, а мысли кружатся в воздухе, подобно осенним листьям. Восхитительно прекрасное, и порой - ужасающее. Любовь может убивать, заставлять глубже задумываться о смысле бытия. О безжалостной несправедливости мира.

Миллионы юношей и девушек оплакивают не разделенную любовь, не в силах смириться с тем, что после долгих, мучительных шагов самопознания всё оказалось тщетно.

Но любовь многолика.

Бывает грубой, жестокой. Бывает нежной, окрыляющей. Бывает нетрадиционной.

Многие считают бисексуалов заблудшими душами, нуждающимися в исцелении, в исправлении, чтобы стать «нормальными».

Но, как сказал великий Достоевский:

«Будь счастлив с кем хочешь. Не могу же я требовать у твоего сердца больше, чем оно может мне дать...»

Гений, не так ли? Слова просты, но смысл их необъятен.

Любовь нужно чувствовать, а не раскладывать по полочкам, как в формуле математического уравнения. Любовь непредсказуема: никогда не знаешь, когда она зародится, и будет ли у неё финал. Счастливый финал.

Антон, напряжённо вперив взгляд в экран, с жадностью доедал жалкие остатки попкорна. Внезапно, на экране замелькал скример, заставив парня вздрогнуть и отвести взгляд. Ей-богу, так и до инфаркта недалеко.

Ласковый ветерок скользил по лицу, и подросток, завороженный его прикосновением, подставил ему лицо, отдаваясь моменту. Где-то там, вдали, доносился приглушённый гул машин, но здесь, рядом, царила тишина. Шастун выдыхал кольцо едкого дыма в сгущающиеся сумерки, и мысль о том, когда же наступит следующий подобный миг, замирала в воздухе. Миг, когда он снова окажется под этим благодатным небом, в относительно безмятежном, но таком мимолетном расположении духа. Когда же он снова будет так терзаться мыслями о будущем - столь близком и одновременно пугающем? Когда...

Дежавю. Снова ебучее дежавю.

Сейчас Антон ехал в метро, слушая музыку в наушниках. Людей в вагоне было немного, все, наверняка, уже давно приехали со своих работ и сидят по домам, ужинают. А он не мог. Аня, наверняка, обидится. Интересно, зачем вообще сегодня что-то отмечать, разве какой-то праздник? Даже если и так, то парень не помнил.

Если это чувство -

Просто выброс эндорфина,

Скажи, почему так больно сильно?

Почему так больно сильно?

Если это чувство -

Просто взрыв окситоцина,

Скажи, почему так больно сильно?

Почему так больно сильно?

Почему так больно сильно?..

Хотелось сейчас со всей силы ударить кулаком по стене, почувствовать пьянящую боль и закопать свои чувства, в данный момент переполнявшие одиннадцатиклассника больше, чем обычно, поглубже. Хотелось спрыгнуть с поезда на огромной скорости, чтобы не осталось шансов выжить. Или удариться виском при резком торможении на остановке.

- Молодой человек, вы выходите? Конечная остановка, - незнакомая старушка, сидящая рядом, указала на раскрытые двери. Быстро ответив что-то вроде: «угу», школьник выбежал на платформу, направляясь к эскалатору.

Совсем не чувствуя холодка, пробегающего по спине, и искусанных до крови губ, одиннадцатиклассник бежал по пустынному проспекту. Никого. Ни одной души. Словно все люди в мире вымерли, оставив всё так, как есть. Тихо. Фонари мягко освещали дорожки, но не согревали. Холодно. И даже не физически, нет. Душу морозило. И с этим ничего нельзя было поделать. Разве только найти себе близкого человека рядом. Чтобы вечерами сидеть, наслаждаясь компанией друг друга. Попивать горячий шоколад и рассказывать забавные ситуации из жизни. Любить и быть любимыми. Не существовать, а жить. Это была идеальная старость Антона. Уютная и добрая. Совсем не такая, как нынешний мир. Некое убежище от всех бед.

Оказавшись на месте, подросток присел на скамейку, закинув ногу на ногу. В пальцах в одно мгновение оказались сигарета и зажигалка. Губы тут же жадно прильнули к табаку, выдыхая дым через фильтр. Как кислород. В небо улетало белое облачко, уносясь всё выше, выше. Мысли, как и это облачко, улетали в небытие. Думалось легко, словно он вдыхал не табак, а наркотик. Шастун хотел бы быть невесомым и вспорхнуть вслед за облачком, за мыслями, в небо, подальше от проблем. Он бы...

- Здравствуй, Антон.

Парень вздрогнул, сглатывая тяжёлый ком в горле. Было страшно. Не как те приятные встречи после разлуки. Что-то давящее и сложное. Как ребус, не имеющий правильного ответа. Как будто он преодолевал самого себя, заставлял встретиться с этим человеком.

Живём один раз, так?

Школьник медленно повернулся всем корпусом на сто восемьдесят градусов, заглядывая в глаза человека напротив. Он ожидал увидеть усмешку, злость, господи, да что угодно, но не смертельную усталость и тоску на осунувшемся лице. В глазах теперь не было той искринки, живости. Они были пусты и абсолютно безжизненны. Шастун заметил, что синяки под глазами стали чуть ли не вдвое больше. Хоть картошку в них носи. И глаза были красные. Это сложно не заметить даже при тусклом свете фонарей и в темноте вокруг. И это... пугало. Он плакал? Из-за него? Павел Алексеевич говорил, что тот растерян и испуган, но... это однозначно не то, что Антон ожидал увидеть. Совсем не то.

- Здравствуйте, - выдавил одиннадцатиклассник, нервно хрустя суставами пальцев. Он встал, наблюдая за учителем и анализируя его нынешнее состояние. Внешнее, а о внутреннем ему страшно было и думать.

- Давай прогуляемся? - хрипло поинтересовался брюнет, уверенно (скорее, как ему показалось) засовывая руки в карманы джинс, принимая максимально расслабленную позу, хотя во всех его действиях и взглядах проглядывались напряжение и дискомфорт. «Ага, знаю, чем в прошлый раз такая прогулочка закончилась».

- Окей, - дрожь в голосе говорила за себя, выдавая с потрохами. Парень начал медленно шагать, глядя куда-то себе под ноги, и, видимо, думая о дальнейших действиях с его стороны в отношении Попова. Тишина длилась, казалось, целую вечность, давя на каждого. Пройдя около ста метров в молчании, Арсений Сергеевич наконец решился её нарушить.

- Я знаю, ты думаешь, что я слабак и трус, да? - горько усмехнулся, словно сам себе, преподаватель, рассматривая ночное небо. - И, наверно, ты прав. Я убегаю от проблемы, не в силах решить её.

Мужчина резко остановился, смотря прямо на подростка. Прямо в глаза, словно в душу.

- Антон, это сложно. Отвратительно сложно. Я твой учитель, старше тебя, намного старше. Я не знаю, что чувствую к тебе, правда. Не пойми меня неправильно, я запутался. Я не знаю, что мне делать и что говорить тебе. Это ужасно.

Он приложил руки к лицу, тяжело вздыхая.

- Арсений Сергеевич...

Брюнет замер, отнимая руки от лица и возвращая заинтересованный взгляд к собеседнику. «Антон, не глупи, подумай, что ты сейчас хочешь сделать. Включи, мать твою, мозги. Ах, да, нельзя включить то, чего нет».

- Знаете, это всё так глупо. То, что вокруг. Люди живут, учатся, заводят семьи. Наслаждаются жизнью. А я... Вокруг много красивых девушек с шикарными формами, с отличными характерами. Я уверен, что одна из них точно бы выбрала меня, мы бы начали встречаться, завели бы семью, детей. Всё было бы классно. Но я не выбрал её. Она не нужна мне. Это мне не нужно. Я... - нервный смешок сорвался с губ. Подросток провёл ладонью по вспотевшим волосам. - Я поражён, правда. Не каждый день теряешь свою гетеросексуальность. Но вы пришли, и, как это бывает в самых слащавых сказках, растопили моё сердце, влюбив меня в себя. Вы просто... - вдох. - Вы просто невероятный человек, Арсений Сергеевич. И знаете, глупо будет бросить, не попробовав. Если вы не хотите, я не заставляю. Но это шанс. Просто дайте нам шанс.

Школьник умолк, наблюдая за реакцией на свои слова.

- Антон... - чуть ли не шепотом произнёс учитель французского.

- Я не заставляю, правда. Просто...

Старшеклассник замер, удивлённо смотря на глаза напротив. И чувствуя, как чужие губы касаются его. И целуют.

«Перезагрузка Windows».

Язык преподавателя ласково коснулся губ младшего, побуждая их приоткрыться. Позволив поцелую углубиться, парень подался вперед, обвивая шею учителя руками, тая в истоме нежности. Это было слишком хорошо. Нереально.

Медленно, тягуче, словно вечность. Рука учителя плавно скользнула под толстовку школьника, заставляя того вздрогнуть от контраста теплого и холодного. А затем приблизиться. Господи, он готов был продать душу дьяволу за секс с мужчиной напротив. Который так бережно и легко целовал его. Отчего в сердце разливалось тепло, а разум отказывался мыслить здраво. Отчего сбивалось дыхание, а пульс зашкаливал.

Брюнет осторожно отстранился, отодвигая парня. Чувство неловкости охватило его, съедая изнутри.

- Прогуляемся? - нарушил повисшую паузу Попов, нервно улыбаясь. Антон, словно ждавший этого, расплылся в ответной улыбке, неожиданно заливисто рассмеявшись нелепости момента.

- Эй, ничего смешного! - нарочито строго произнес учитель, но тут же не выдержал и рассмеялся вместе с младшим.

Пара шла по бордюру, впритирку к проезжей части, где гудели проносящиеся автомобили, различимые лишь по светящимся фарам.

Антону было хорошо. Кажется, никогда прежде он не испытывал такого счастья. В последний раз он радовался в двенадцать, когда на день рождения получил заветный конструктор.

Сейчас же... Сейчас было нечто иное. Любовь, очевидно. Чувство, окрыляющее, заставляющее улыбаться во весь рот, переплетая пальцы рук. Так они и шли, молчаливые, вдыхая вечерний город.

Рядом показалась нерегулируемая дорога, ведущая прямо в парк, куда они и направлялись.

- Антон, знаешь, я сейчас иду и думаю о том, как я рад, что мы с тобой поговорили, обсудили всё, а то так и...

Шастун повернул голову к мужчине, подходя к дороге. Он решил сыграть. Парнь рванул с места, бросив взгляд через плечо на Арсения Сергеевича. Он бежал прямиком до...

Ослепляющие фары. Вспышка. Испуганные глаза. Крик. Резкое торможение.

Никто ничего не понял. Просто не успел.

На место аварии тут же сбежались случайные свидетели и до смерти перепуганный водитель.

Кто-то вызвал скорую. Кто-то охал, крестился. А кто-то стоял, уставившись в одну точку, не в силах поверить в случившееся.

Преподаватель осел на землю, уткнувшись лицом в ладони. Так он просидел неподвижно около минуты, после чего какая-то женщина помогла ему встать, уводя прочь от места трагедии.