Amour toujours

Нервы- Суицид моей веры

Смешно. Чертовски смешно лежать на полу. Смешно. Бесформенно распластаться на холодном клубном полу. Смешно. Валяться под кайфом, забыв собственное имя, на полу в клубе.

Отмотаем назад.

Антон вздрогнул, сквозь пелену сна с трудом разлепляя веки. Резкий стук в дверь вырвал его из забытья.

В проеме мелькнула темная макушка, затем появилось встревоженное лицо сестры.

- Антон, ты в порядке? Ты же школу проспал, - обеспокоенно спросила шатенка, присаживаясь на край кровати.

- А, да, прости. Неважно себя чувствую, - промямлил он, потирая покрасневшие от слез глаза. - А ты чего не на работе?

- Антон, ты плакал? - ее взгляд стал внимательнее, губы нервно закушены.

- Я? Нет, конечно, что за бред? - он фыркнул слишком наигранно, скрещивая руки на груди в оборонительной позе.

- Я же вижу. Что случилось? - аккуратные пальцы коснулись его щеки, нежно поглаживая покрасневшую кожу.

Юноша зажмурился, не ожидая такого жеста. Но вместо предполагаемого упрека или осуждения он почувствовал лишь теплое прикосновение. Он приоткрыл глаза, удивленно наблюдая за ее бережными движениями. Судорожный вздох вырвался из груди, и напряжение начало отступать. Ему это нравилось.

Нравилось чувствовать заботу, эту хрупкую защиту. Ему хотелось быть нужным, ощущать эту потребность. Это было именно то, чего отчаянно не хватало в его пропитанной страхом жизни. Нежности. В любом ее проявлении. Простого поглаживания по спине, когда ты спишь. Невесомого поцелуя на ночь. Успокаивающих объятий в самый нужный момент.

И почему-то именно сейчас Антон вспомнил Арсения Сергеевича. Подумал, как же, наверное, было бы чудесно, если бы это был он. Если бы это он сейчас гладил его по щеке, целовал, обнимал. Как же сильно хотелось, чтобы вместо сестры рядом сидел он, мягко растирая его красные от слез глаза. Чтобы Попов поцеловал его. Не страстно и требовательно, как в кино. Нет. Нежно, тягуче, плавно. Так, когда растворяешься в поцелуе, поддаваясь каждому его движению.

Но этому не бывать. Никогда. Ни за что. Просто не суждено. Просто потому, что это не взаимно.

Шастун, высунув кончик языка, наносил аккуратные мазки на холсте.
Нехитрые линии, то смело широкие, то едва заметные, складывались в картину.

Решение остаться дома, принятое сегодня, Аня поддержала без колебаний - отдых был необходим. Школа выжимала все соки, грозя лавиной контрольных и самостоятельных, как предсказывали учителя. Одно слово - перезагрузка. И не только для Антона. Для всех.

С легким выдохом подросток отложил холст, давая ему высохнуть. В воздухе повис густой, чуть химический запах краски, напоминающий запах мастерских после работы.

Чтобы проветриться и развеяться, Антон вышел на балкон, отворив дверь из спальни. Руки, действуя на автопилоте, шарили в заднем кармане джинсов, извлекая пачку давно ставших привычкой сигарет. Вкус у них был отвратительный, но главное - сам ритуал, не так ли?

Одиннадцатиклассник чиркнул зажигалкой, делая первую, глубокую, долгую затяжку. Казалось, он хотел вдохнуть в себя этот дым, навсегда оставить его в легких.

Ледяной ветер обжигал лицо, замораживая пальцы до боли. Ноги продрогли до костей. Захотелось вернуться в тепло, укутаться в мягкий плед и погрузиться в слезливую мелодраму.

Пф, нет конечно.

Хотелось остаться здесь, наедине с хрустальной морозностью последних дней. Хотелось затянуться и выпустить этот дым вместе со всеми ненужными эмоциями.

Вторая затяжка. Резкий порыв ветра, и небо вдруг заволокло тучами. Курить тут же расхотелось. Школьник выбросил полупустую сигарету с балкона, наблюдая, как огонек тает в темноте.

Парень облокотился о перила, погруженный в свои мысли. О чем-то далеком. О прошлом, будущем, или настоящем. Только ему одному известно.

Что-то капнуло на тыльную сторону руки. Потом снова, уже на лоб. Не похоже на дождь - было как-то легче, медленнее. Неужели?..

Юноша вскинул голову к небу, завороженно глядя на падающие снежинки. Маленькие, невесомые. И такие прекрасные.

Это был первый снег.

**********
Смех, озорной и беззаботный, эхом разносился в зимнем воздухе, когда мальчик и девочка, взявшись за руки, с радостным визгом носились по асфальтовому покрытию. Зима, казалось, забыла о своем времени года - ни единого намека на снег, что вызывало легкую грусть. Но взгляды, которыми они обменивались, полные искреннего счастья, затмевали любые сожаления. Им было хорошо, очень хорошо.

С неба что то посыпалось. Белое и блестящее, красиво переливающееся на солнце.

Антон, щурясь от ярких лучей, поднял голову вверх, и тут же пара пушистых снежинок упала ему прямо на лицо.

- Ого! А это перхоть великана? - восхищенно воскликнула Оксана, указывая пальчиком на предмет восхищения.

- Глупышка! - рассмеялся в ответ Антон. - Это снег! Побежали делать снежных ангелов!

С этими словами он, словно пружина, подскочил и помчался к детской площадке.

- Подожди меня! - крикнула Оксана, бросаясь за ним. На бегу она подставляла язык под падающие снежинки, ловя их холодное прикосновение.

***********

Весь день Антон провел в поисках своего призвания, пробуя себя в разных занятиях, надеясь найти хобби, которое захватило бы его целиком.

На стене, над кроватью, уже красовалась высохшая картина, заполняя собой пустое пространство. Рисовать пейзажи оказалось на удивление легко и приятно, особенно такой.

Золотистый берег, усыпанный редкими точками-камнями, лазурное море под ярко-голубым, почти немыслимо насыщенным небом. Сложно было представить что то голубее.

У плиты, склонившись над рецептом, Шастун с головой ушел в приготовление синнабонов. Подросток впервые попробовал эти ароматные завитки с корицей в девять лет, когда Оксана, сияя от радости, угостила его в школе. Тогда вкус показался ему не просто восхитительным - он идеально сочетался с теплым чаем и неспешной беседой с подругой.

Решив создать атмосферу праздника, Антон включил музыку в наушниках. Приложение, по идее, должно было само уловить его настроение и подобрать идеальный плейлист.

Школьник уже успел смешать яйцо с сахаром и теперь, сосредоточенно морща лоб, отмерял муку.

Всё решено:

Мама, я гей!

Папа, я гей!

Можете просто промолчать,

Можете злиться или беситься.

Мне на это наплевать!

Внезапно, от неожиданности, рука дрогнула, и в миску посыпалось на добрый десяток граммов муки больше.

«Спасибо, Яндекс Музыка, это как раз мое настроение сейчас»

-Пиздец, - коротко резюмировал Антон, оседая на стул.

-Ты волшебник, Гарри! - торжественно провозгласил Хагрид, глядя на изумленного мальчика.

-Ха, съели! - Шастун чуть ли не подпрыгнул на диване, наблюдая за ошарашенными лицами семьи Дурслей. - А нечего было сына гнобить!

На коленях у парня лежала полная тарелка румяных синнабонов, источающих божественный аромат, а рядом, на небольшом кофейном столике, дымилась кружка черного чая. Аня пила только такой, приходилось привыкать.

-Я кто? - недоуменно произнес Поттер, с подозрением разглядывая внезапного гостя, ворвавшегося в дом посреди ночи. Приемные родители, прижавшись к стене, испуганно держались поодаль,при этом пытаясь вставить свое слово в диалог.

-Волшебник. И, надо сказать, весьма недурственный, если немного поучиться, - подтвердил мужчина, кивая.

-Конечно! Кто Володю еще побеждать будет? Вот-вот!- указывая пальцем на экран телевизора, воскликнул подросток, отправляя в рот очередной кусочек ароматной булочки с корицей.

После фильма одолевало острое желание развеяться, вдохнуть полной грудью уличный простор. Проще говоря, отвлечься. Не только от затхлой духоты квартиры. Привести в порядок мысли, разбросанные, словно клочья дыма.

"Около восьми вечера, вполне терпимо. Аня вернется через полчаса, успею прогуляться во дворе..."

Прохладный ветер ласково касался лица, даря спасительное охлаждение. На улице было морозно. Даже слишком, для начала ноября. Зима, видимо, с нетерпением жаждала вступить в свои права, опережая календарь. Признаться, парень бы ничуть не удивился, проснувшись утром и увидев за окном снежные сугробы. Этот город, со своим непредсказуемым климатом, таил в себе немало сюрпризов. Не зря ведь говорят, что и в мае не исключены осадки в виде снега. И говорят так, понятное дело, только о Питере.

В Пятерочке за углом царила суета и невероятное тепло. Яркий свет ламп заливал пространство, выставляя каждый товар на обозрение покупателя. Покупателем, к слову, был Антон. А товаром - пачка его излюбленных сигарет.

Да, вы не ошиблись. Это ведь был Шастун. Просто так, в такой мороз, он бы не вышел. Разве что за чем-то куда более весомым. Например, за сигаретами. Или вином.

А может, и за тем, и за другим.

Подросток, зажав бутылку под мышкой, другой рукой ловко запихивал пачку табака в задний карман джинсов и выскочил из магазина. Конечно, хотелось напиться где-нибудь под лавкой, забыв обо всем на свете. Но стало неожиданно жалко Аню. Как же она заботилась о нем, берегла, всегда старалась поддержать. Последнее, чего бы он хотел - это видеть ее расстроенной. А еще, пожалуй, встречать на улице Арсения Сергеевича. Сразу начнутся расспросы, неловкие разговоры. Всего этого хотелось бы избежать. Не хотелось слышать банальные оправдания, неуклюжие попытки сохранить дистанцию между учителем и учеником. Это было глупо. И до боли обидно.

Бухать так бухать, верно?

Охранник, как ни странно, пропустил без вопросов. Лишь окинул насмешливым взглядом, бросив вслед неприятную, колкую улыбку. Танцы были в самом разгаре. Люди, захваченные энергичной музыкой, прыгали, почти все уже покрылись испариной. Внутри царила такая удушающая духота, будто помещение не проветривали как минимум месяц, и все это время здание находилось под палящим солнцем.

Шастун подошел к барной стойке и уселся на высокий стул. Бармен, как в дешевых боевиках, старательно протирал очередную рюмку. Демис Карибидис, судя по бейджику, с явным недосыпом взирал на посетителей.

- Мне виски.

«Хера разогнался, а тебя не занесет к святым грибочкам, нет?»

- Иди нахуй.

Глаза мужчины широко распахнулись от столь неожиданного ответа.
-Я? Ты кого сейчас послал? - в его голосе отчетливо проступил акцент, пока он указывал пальцем на одиннадцатиклассника.

- Не вас. Простите. - К уже имевшемуся смятению добавился стыд. Расчудесно.

Антон вздохнул, погруженный в раздумья, и задумчиво разглядывал потертое дерево стола.

- Да ладно, забудь, дорогой. - Карибидис добродушно махнул рукой и приступил к приготовлению напитка.

«Дорогой? Нет, конечно, мне... очень приятно, но какого черта? Я что, в гей-клубе, блять?»

- Что, простите? - на всякий случай переспросил парень, нервно посмеиваясь и разминая пальцы.

- Говорю, дорогой. Вот твой виски, как заказывал. - Бармен подвинул рюмку к подростку. Тот тут же схватил ее и осушил одним глотком.

- Воу-воу, полегче, брат. Так ведь сразу развезет, мама не горюй, - он с наигранным ужасом схватился за голову, отрицательно покачав ею.

- Плевать.

Ничто, казалось, уже не могло окончательно разрушить его состояние. Вся боль, накопившаяся за долгое время, вырывалась наружу. Но Антон вновь утопил ее, на этот раз в спиртном. Что-то подсказывало, что долго он так не продержится, изводя себя, и скоро все всплывет на поверхность.

-Повторите, - юноша с характерным стуком поставил рюмку. Тыльной стороной ладони, смахивая влагу, он вытер губы и оглядел присутствующих. В зале мелькнул взгляд, задержался. «Стоп. А где... хоть одна женщина?»

Его собственное замешательство было почти осязаемым.

Так.

Он выискивая глазами хоть одну представительницу прекрасного пола.

-Извините, а где тут женщины?

-А, да придут скоро, не беспокойся, - махнул тряпкой Демис, расплываясь в широкой, обнадеживающей улыбке.

«Ну, слава богу, - мысленно выдохнул Антон, внезапно почувствовав, как лёгкость сменяет сковавшее его напряжение. - Так до инфаркта недалеко».

Антон успел расслабиться, когда бармен снова подал голос, и облегчение тут же сменилось леденящим ужасом.
-Шучу! Откуда тут женщинам взяться? Их сюда не пускают! - он хихикнул.

И Шастуну этот нервный смешок совсем не понравился. И этот недобрый огонёк в глазах бармена... -Что? - выдохнул юноша.

-Это же Элитный Гей-клуб "Бусинка". Ты вывеску при входе читал?- снова последовало глупое, язвительное «хи-хи».
Но по одному лишь взгляду был ясен ответ. Нет.

Ебаный тапочек.

Пресвятые огурчики.

Или, проще говоря:

-Пиздец, - заключил Шастун, подгибая одну ногу под себя.

Жуткое желание посетить уборную стало неодолимым после изрядной порции выпитого. Старое, сырое помещение, изъеденное граффити вдоль и поперек, встретило его. Надписи, большей частью, представляли собой нецензурную брань или откровенный бред.

Правду говоря, клуб никак не тянул на "Элитный" - пустые слова, брошенные барменом. Припрятанный в лабиринтах дворов, он был найден Антоном случайно, в поисках забвения в алкоголе. Даже на картах его не было, что создавало ощущение полной нелегальности всего происходящего.

Парень вздохнул, прикрывая за собой дверь кабинки. Заведение, бесспорно, жило своей бурной жизнью, но оставаться здесь было откровенно неприятно, даже мерзко. Само здание, казалось, впитало в себя криминал и запретные вещи, причем в самых разнообразных, как прямых, так и переносных, смыслах.

Дверь одной из кабинок со скрипом отворилась, и из нее показалась макушка какого-то парня. Он явно был нетрезв, и, как с тревогой предположил Антон, под кайфом. Брюнет хмыкнул, покачиваясь, и начал приближаться к встревоженному подростку.

- Че, мелочь, развлекаешься? - мерзко усмехнулся он. Лицо было уродливо бледным, словно он курил до полного забытья, а придя в себя - снова.

- Сашка, - «нарик» протянул руку в приветственном жесте, и Антону отчаянно захотелось глотнуть свежего воздуха. От «Сашки» исходил невероятно отвратительный запах. Сигареты? Наркота? Возможно, всё вместе.

Шастун развернулся к выходу, намереваясь поскорее покинуть это крайне сомнительное заведение, но был почти тут же остановлен. Чья-то ладонь легла ему на плечо, и, представив, кто мог бы это сделать, Антона едва не стошнило. Школьник обернулся и вздохнул.

- Извините, мне нужно идти. - Сука, почему в такой ответственный момент голос дрожит?

- Не, малой, никуда не пойдешь. Я же подружиться хочу, ты чо, - пьяно расплылся в улыбке Саша.

Антон дернулся, сбрасывая ненужную руку с плеча, и лицо незнакомца мгновенно исказилось злостью, неприкрытой ненавистью.

- Ты чо, сука? - брюнет повалил парня на кафельный пол, садясь верхом. Он принялся душить его, злобно скалясь. Это были уже не шутки. Совсем.

- От.. Пус.. - кашель. Старшеклассник попытался оттолкнуть ненормального, но сил катастрофически не хватало. Тот, находясь под веселящими веществами, да еще и в приступе ярости, был в разы сильнее хрупкого школьника.

- Будешь меня слушаться, будешь?! - прорычал Пьянков, выбивая из груди Антона последние остатки воздуха.

- Д.. - теперь уже хрипы отразились от стен, раздаваясь эхом.

- Умничка.

В следующую секунду Антон совершенно не успел понять, что произошло. Ему быстро сунули в рот неизвестную таблетку, размером с ноготь. Крохотную, которую одиннадцатиклассник успешно проглотил. Или его заставили. Он уже не помнил. Помнил только, что валялся на полу, не в силах встать. Не хотелось, и не моглось. Было весело и смешно от самой ситуации. Он помнил, как хохотал на весь туалет, словно душевнобольной. Помнил, как Арсений Сергеевич прыгал вокруг него, махая крыльями, но всё не мог взлететь, чему подросток был не рад. Он помнил, что стены вдруг стали шевелиться, окрашиваясь в цвета радуги, без одного цвета (смешно, правда?), и как у этих самых стен появились глаза. Множество. Стена даже улыбалась ему. Это было весело, безумно хорошо и невероятно.