часть 29
В ту ночь не мог уснуть ни один из них.
Мысли друг о друге медленно, но уверенно разрушали покой, не давая забыться даже на минуту.
Арсений лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Он давно был трезв — туман в голове рассеялся, дыхание выровнялось, но сон так и не пришёл. Мысли цеплялись одна за другую, словно кто-то нарочно не давал ему отключиться.
Он уже несколько раз поднимался с кровати, бесшумно выходил в коридор и останавливался у двери комнаты Антона. Стоял там, прислушиваясь к тишине, ловя любой звук, но каждый раз отступал назад, так и не решаясь войти.
Антон в это время тоже не спал. Он лежал на спине, глядя в темноту, и крутил в руках того самого плюшевого медведя. Игрушка пропахла одеколоном Арсения, и от этого казалось, будто мужчина рядом — не за стеной, а совсем близко.
Между ними было всего несколько стен. Но именно они казались непреодолимыми.
Часы показывали уже почти четыре утра,когда Арсений снова поднялся с кровати. На этот раз он дошёл до двери Антона и задержался там дольше обычного. Прислушался. Тишина.
Он глубоко вдохнул и осторожно приоткрыл дверь.
Лунный свет из окна мягко освещал комнату. На кровати лежал Антон — с открытыми глазами, неподвижный. Было видно, как медленно поднимается и опускается одеяло от его дыхания. В руках он всё так же сжимал плюшевого медведя.
Арсений сразу понял — парень не спит.
Он тихо прокашлялся, давая знать о своём присутствии.
Антон резко перевёл взгляд на мужчину, на мгновение испуганно дёрнувшись.
— Не бойся, — прошептал Арсений, подходя ближе.
Антон сел на кровати, поджав под себя ноги. Он молчал, ожидая, что скажет мужчина. Сам он пока не решался говорить первым.
— Антон... — начал Арсений.
Он сел на край кровати, нервно потряхивая ногой, и уставился куда-то в пол, словно боялся поднять взгляд. Будто опасался увидеть в глазах парня то, что окончательно выбьет его из равновесия.
Антон подтянул колени к груди, положил на них голову и внимательно всматривался в силуэт мужчины.
— Я знаю, что ты видел сегодня на кухне, — продолжил Арсений и тяжело сглотнул.
Антон никогда раньше не видел его таким взволнованным. Даже рассказывая о драке с Эдом, он говорил спокойнее. Сейчас же казалось, что каждое слово даётся ему с огромным трудом, будто он буквально вытаскивает их из себя.
— Если ты думаешь, что между мной и тем парнем что-то есть... — он сделал паузу,
— то это не так.
Арсений наконец поднял взгляд.
Антон не отвёл глаза, словно ждал продолжения.
Молчание затянулось, а потом парень быстро сказал:
— Арс, это твоя личная жизнь. Я не должен в неё лезть.
Арсений подвинулся ближе и накрыл ладонью руку Антона. Парень вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.
— Я понимаю, — тихо сказал мужчина. — Просто... на будущее. Я постараюсь не показывать тебе свои отношения, если они появятся. Ты и так слишком многое пережил. Но всё же — Саша не мой парень.
Антон молча кивнул. Он и сам не понимал почему, но от этих слов стало легче, будто тяжёлый камень, долго давивший на грудь, наконец опустился.
Они сидели в темноте, наполненной тишиной. Арсений всё ещё не убрал руку, слегка сжимая пальцы Антона. Сердце у парня билось слишком быстро, и он старался дышать ровно, боясь, что в такой тишине его стук слышно слишком отчётливо.
Каждый из них был погружён в свои мысли.
Но ни Антон, ни Арсений так и не сказали самого главного — того, что давно сидело где-то глубоко внутри. Они считали это глупостью, ошибкой, чем-то неправильным. Оба пытались доказать это самим себе.
Того, что жгло где-то под рёбрами, мешало дышать и заставляло сердце сбиваться с ритма. Того, что хотелось вырвать из себя словами, но язык словно немел, а горло сжималось каждый раз, когда мысль подбиралась слишком близко.
Арсений сидел рядом и чувствовал — ещё немного, и он скажет лишнее. Скажет то, после чего уже нельзя будет сделать вид, что ничего не происходит. Он боялся этого шага. Боялся не отказа — последствий. Боялся разрушить хрупкое равновесие, в котором они сейчас существовали.
Он снова и снова убеждал себя, что это временно. Что Антон — просто парень, которому сейчас нужна поддержка. Что всё это — ответственность, привычка, жалость. Но сердце упрямо не соглашалось.
Антон тоже молчал, сжимая пальцы и чувствуя тепло чужой руки. Он ловил себя на мысли, что если Арсений сейчас уйдёт, ему станет физически больно. Не просто грустно — больно, как от потери. И это пугало сильнее всего.
Он не решался даже признаться себе, что дело давно не в прошлом, не в Эде, не в старых чувствах. Всё это уже не имело прежней силы. Его мысли всё чаще возвращались к одному человеку — к тому, кто сидел рядом, дышал спокойно и казался надёжнее всего мира.
Они оба чувствовали это напряжение — тянущее, звенящее, опасное. Оно висело между ними, заполняя комнату, делая тишину почти невыносимой. Одно слово — и всё изменится. Один взгляд дольше обычного — и пути назад уже не будет.
Но они выбирали молчание.
Каждый считал, что его чувства — ошибка.
Каждый думал, что лучше промолчать, чем разрушить то, что уже есть.
Каждый убеждал себя, что это пройдёт.
Они не догадывались, что при одном только воспоминании друг о друге сердце начинало биться быстрее. Что при случайном прикосновении внутри всё сжималось в тугой узел. Что именно мысли друг о друге лишали их сна, не давая покоя даже глубокой ночью.
Засыпая в разных комнатах, в разных кроватях, они думали об одном и том же.
Но ни один из них так и не решился назвать это вслух.
Молчание стало их общей защитой.
И их самым большим врагом.