часть 30
Они просидели так довольно долго.
Никто не решался сказать ещё хоть слово.Каждый был в своём мире, в своей голове.Казалось, их сердца бьются в одном ритме — тихо, глухо, почти неслышно.
В какой-то момент Антон подвинулся, отпуская руку мужчины и оставляя рядом с собой пустое место.
Арсений перевёл на него удивлённый взгляд, не сразу понимая, почему парень отодвинулся.
— Арс...
Антон начал, но каждое слово давалось с трудом, будто застревало в горле.
Он боялся. Боялся, что это неправильно. Боялся услышать отказ.Но желание было сильнее страха.А когда хочется — нужно хотя бы попробовать.
— Ляжешь сегодня со мной?
Он наконец выдавил это из себя, всматриваясь в лицо мужчины в темноте, словно ища там ответ заранее.
Арсений молчал.
Антон нервно ждал, сердце билось слишком громко, а мужчина не спешил ложиться рядом.
— Антон, это неправильно.
Арсений сказал это, поднимаясь с кровати.
— Ты подросток. У тебя была невзаимная любовь. Тебя разбили.Но я не хочу сделать с тобой то же самое. Я не хочу, чтобы ты начал чувствовать ко мне что-то.
И он ушёл.
Не дожидаясь ответа.
Не посмотрев в глаза.
Просто вышел — будто спасаясь не от Антона, а от самого себя.
Внутри у Антона что-то оборвалось.
Оборвалось с такой силой, что стало тяжело дышать. Каждый вдох давался через боль.
Дверь захлопнулась.
Антон остался сидеть, глядя на неё, словно она вот-вот снова откроется.
Словно Арсений передумает.
Вернётся.
Но этого не произошло.
Он сверлил дверь взглядом до последнего.
Сердце колотилось, руки дрожали, слёзы наворачивались сами собой.
Он не понимал.
Не понимал, почему его так тянет к нему.
Он почувствовал что-то ещё при первой встрече, но боялся признаться в этом даже самому себе. Пытался переключиться на Эда полностью — и когда это наконец удалось, его снова ударили.
Не так сильно физически, как морально.
Все побои на его теле не болели так, как болело внутри.
Сначала он боялся Арсения.
Боялся, потому что не знал, что с ним сделают после того, как увезут.
Боялся и самого себя — того взгляда, того мгновения в машине, когда внутри что-то дрогнуло.
Все эти дни он загонял это чувство как можно глубже, лишь бы ничего не чувствовать.
Но в тот день, когда его избили, Арсений пришёл первым.
Первым оказался рядом.
И чувства снова дали о себе знать — выбрались из той чёрной ямы, куда Антон их запер. Дали снова почувствовать, что он живой.
И в ту ночь, когда мужчина остался с ним, Антон понял окончательно:
это не благодарность.Это не просто забота.
Это что-то большее.
То, что нельзя описать словами.
То, что нельзя произнести вслух.
То, что можно только чувствовать.
***
Арсений вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
В этот момент она показалась невыносимо тяжёлой.
Но ещё тяжелее были мысли, давившие на голову так, будто сейчас лопнут все вены.Сердце сжималось, словно обливаясь кровью.
Ему понравился этот парень.
Ещё тогда, когда он увидел его фотографию.А когда увидел вживую — что-то внутри окончательно сломалось.
Он знал, что Антон тоже что-то чувствует.
Но снова и снова убеждал себя, что это не так.Что между ними не может быть чувств.
Он просто человек, который дал парню нормальную жизнь.Просто опекун, который должен защищать, а не ломать окончательно.
Он понимал, что ушёл слишком резко.
Но иначе не мог.
Если бы он остался — он бы сорвался.
Когда Антон привёл Эда знакомиться, Арсению тот сразу не понравился.
Но он видел, каким счастливым был Антон рядом с ним.А значит, как человек, привыкший решать всё за других, он должен был сделать всё, чтобы парень был счастлив.
Если бы он знал, что сделает Эд...
Он бы никогда не подпустил его к Антону.
Но Эда больше нет.
Он сидит там, откуда не выйдет.
Арсений доплёлся до своей комнаты. Ноги казались ватными.
Хотелось верить, что всё это — просто кошмарный сон, который вот-вот закончится.
Он рухнул на кровать.
Она была жёсткой, холодной, чужой.
Тело ломило так, будто били его самого.
Мысли не давали покоя.Хотелось вернуться.Прижать Антона к себе.
Сказать, что он рядом.
Но он не мог.
Он не позволял себе переступить ту невидимую грань, что всё это время висела в воздухе.
Этой ночью не смог уснуть никто из них.
Луна была полной — впервые за всё время, что они находились в этом доме.
Болело у обоих.
Так сильно, что становилось тяжело дышать.
Но никто не мог ничего изменить.
Арсений не позволял себе подойти.
Он был старше.
И это было неправильно.
Он боялся.
Боялся сломать Антона окончательно.
Не доверял самому себе.
Казалось, стоит сделать шаг — и всё в одно мгновение рухнет.
Ночь тянулась бесконечно.
И каждый из них встречал рассвет в одиночестве,
понимая, что самое больное — это не расстояние,
а то, что они слишком близко...
и слишком далеко одновременно.