Избранная. Искра и Пепел

Часть 1. «Плен»

— Сара?

Голос Стэна прозвучал из темноты, как отчаянный шёпот умирающего, как молитва, которую никто не услышит.

Он сидел, привалившись спиной к холодной каменной стене, и каждый вдох отдавался болью в разбитых рёбрах. Верёвки впивались в запястья, оставляя глубокие кровавые борозды — кожа вокруг них распухла и горела огнём, воспалилась, начала гноиться. Губы потрескались от жажды, во рту пересохло так, что язык казался чужеродным предметом, наждачной бумагой, которой кто-то водил по нёбу.

Пещера дышала. Не метафорически — буквально. Стены пульсировали, будто внутри них билось огромное сердце. Сырость и гниль смешивались с металлическим запахом крови и страха. Где-то в глубине мерно капала вода — редкие, мучительные звуки, напоминающие о том, что они уже много часов без еды и питья.

С потолка свисали сталактиты, похожие на зубы гигантского чудовища, готового сомкнуть пасть. Вокруг — ни звука, только тяжёлое дыхание волков в соседнем зале, их редкое рычание и звук когтей, скребущих по камню.

— Сара, ты жива? — крикнул он громче, дёрнув верёвки с такой силой, что они впились ещё глубже. Кровь потекла по запястьям, капая на каменный пол.

— Да, — ответ пришёл не сразу. Голос Сары был слабым, севшим. — Всё... всё нормально.

Стэн усмехнулся в темноте, хотя усмешка вышла горькой, почти плачем. Нормально. Да, конечно. Они в плену у бессмертного оборотня, который живёт уже тысячу лет. Их друзья неизвестно где, возможно, тоже в ловушке, возможно, мертвы. А шансов выбраться — ноль. Всё просто замечательно.

Он попытался пошевелить пальцами — они почти онемели, превратились в чужие, негнущиеся отростки. Где-то в животе урчало от голода, но это чувство уже притупилось, сменилось тупой, ноющей болью во всём теле.

— У меня есть бредовая идея, — сказал он, понизив голос до шёпота, чтобы волки не услышали. — Очень бредовая.

— Я слушаю.

— Что, если ты попробуешь... ну, заклинание какое-нибудь? — он сглотнул, чувствуя, как саднит горло. — В тебе же есть магия теперь. Та фиолетовая штука, которая в тебя вошла. Вдруг получится?

Сара замерла. Магия. Она совсем забыла.

Она вспомнила тот момент в комнате Дианы: Зак, корчащийся на полу, чёрная кровь из его носа, ужас в глазах миссис Уайт. А потом — фиолетовая материя, которая впиталась в неё, заполнила каждую клетку, оставила после себя странное тепло, которое она чувствовала до сих пор, если прислушивалась.

Та материя была где-то там, внутри. Ждала.

— Я попробую, — выдохнула она.

Сара закрыла глаза. Вспомнила, как Диана рассказывала про свой первый огонь. Как чуть не спалила дом. Как перепугалась до смерти, а потом поняла, что это часть её. Часть того, кем она стала.

«Нужно просто очень сильно захотеть, — говорила она. — Представить, что огонь уже там. Что он ждёт, когда ты его позовёшь».

— Ну же, — шептала Сара, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Вспыхни. Вспыхни!

Она представила пламя. Яркое, жаркое, живое. Позвала его — без слов, просто отчаянным желанием вырваться отсюда, спастись, увидеть небо.

— Что ты делаешь? — спросил Стэн, услышав шёпот.

— Пытаюсь спасти нас.

Ничего не выходило.

Ни искры. Ни тепла. Только пустота внутри и боль в запястьях, и холод каменного пола под ногами, и запах гнили, от которого тошнило.

Сара открыла глаза. В темноте она не видела даже собственных рук. Только смутный силуэт Стэна в нескольких метрах от неё.

— Не получается, — выдохнула она. Голос сорвался. — Нам не спастись.

Тишина повисла в пещере, тяжёлая, как могильная плита.

Прошло несколько минут. Может, час. Сара потеряла счёт времени.

— Как я могла не понять, что он предатель? — спросила она спустя вечность.

В её голосе было то, от чего у Стэна сжалось сердце. Не злость. Не обида даже. Стыд. Та самая липкая, въедливая гадость, которая появляется, когда понимаешь, что тебя использовали, а ты сам открыл все двери.

— Ты влюбилась, Сара, — ответил он мягко, насколько позволяло пересохшее горло. — Любовь затуманивает разум. Это с каждым бывает.

— Любовь как игра в лотерею, — горько усмехнулась она. — Может выпасть что-то волшебное и прекрасное. А может — кошмар, от которого не проснуться.

— А разве любовь — не самое светлое чувство? — осторожно спросил Стэн. Он вспомнил Эмилию. Её улыбку. То, как она смотрела на него, когда думала, что он не видит. Это было светлым. Должно быть светлым.

— Может быть. — Пауза. — Но когда ты чувствуешь ту боль, что породила любовь, начинаешь думать иначе.

Стэн молчал. Он знал, о чём она. Не про Роба. Про что-то другое. Более глубокое. Более старое. Более страшное.

— Моя мама, — вдруг сказала Сара, и голос её дрогнул, разбился, как стекло. — Она считает, что эту скорбь и боль чувствует только она.

Стэн замер, боясь спугнуть. Боясь, что если он пошевелится, эта хрупкая нить доверия оборвётся.

— Что я — комок бесчувственности и эгоизма.

Слова падали в темноту, как камни в бездонный колодец. Эхо от них не возвращалось.

— Но я ненавижу себя больше всего на свете. — Сара всхлипнула. Сдавленно, почти беззвучно, но Стэн услышал. — За то, что в тот день они ехали за мной. Они поехали за мной и погибли.

Воздух в пещере стал ещё плотнее.

— Мой отец. Мой маленький брат. Они ехали забрать меня с тренировки. Если бы я не пошла туда... если бы я сказала, что дойду пешком... если бы меня вообще не было...

— Сара, — перебил Стэн, но она не слушала.

— А она действительно думает, что я ничего не чувствую. — В голосе появилась злость. Горькая, бессильная. — Что я хожу и улыбаюсь, потому что мне всё равно. А я просто не знаю, как ещё жить. Если я перестану улыбаться — я утону. Я просто... утону.

Стэн не знал, что сказать. Не знал, как утешить. Всё, что приходило в голову, казалось фальшивым, пустым, бесполезным.

Поэтому он сказал единственное, что мог:

— Я здесь.

Тишина снова укрыла их. Но теперь она была другой. Не враждебной. Почти — тёплой.

***

Часть 2. «Угроза»

— Мы нашли ваши семьи.

Голос Виктора ворвался в пещеру, как порыв ледяного зимнего ветра, как скрежет металла по стеклу.

Он стоял в проходе, держа за шиворот Стэна, которого притащил с собой, будто нашкодившего котёнка. Глаза его горели красным — не просто светились, а именно горели, как угли в потухающем костре, как расплавленная лава. Вокруг него витал запах мокрой шерсти, крови и чего-то древнего, от чего кровь стыла в жилах, а волосы вставали дыбом.

— Какая же милая у тебя мамочка, Сара.

Сара похолодела. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, испуганно, как птица в клетке.

— Мои люди... — Виктор усмехнулся, обнажив клыки, острые, как кинжалы, — ну то есть волки, следят за твоей матерью. И за твоей тоже, Стэн. Такие заботливые. Ждут моего приказа.

Он сделал паузу, смакуя их ужас, как гурман смакует редкое вино.

— Знаете, сколько времени нужно волку, чтобы разорвать человека? Секунд двадцать. Если не спешить. А если спешить — ещё быстрее.

— Не трогай их! — выкрикнула Сара, дёрнувшись в верёвках так сильно, что те впились в кожу до кости. Кровь брызнула, закапала на пол. — Мы скажем, где книга!

— Сара, нет! — дёрнулся Стэн, но Виктор лишь сильнее сжал его плечо, и парень зашипел от боли, чувствуя, как пальцы, больше похожие на когти, впиваются в плоть.

— Диана пошла за книгой через портал в другой мир! — выпалила Сара, лихорадочно соображая. Глаза её бегали, но в голосе появилась сталь. — Книга там. Ты можешь найти её первым. Просто отведи нас к порталу, чтобы мы открыли его.

Стэн замер. Потом понял.

— Его может открыть только заклинание, которое знаем мы, — добавил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Без нас ты не пройдёшь.

Виктор смотрел на них долго. Очень долго. Его красные глаза впивались в лица, сканировали, искали ложь, прожигали насквозь.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хорошо. Но если обманите — прикончу. И не только вас. Ваших матерей — первыми. Прямо у вас на глазах. Я заставлю вас смотреть.

Он повернулся к Робу, стоящему у входа.

— Накорми гостей. Завтра выступаем.

И вышел, растворившись в темноте, как будто его и не было. Только запах остался — тяжёлый, звериный, чужой.

Роб шагнул вперёд. В руках у него была миска с какой-то похлёбкой — мутной, с кусками непонятного мяса — и кружка воды.

— Вот, — сказал он, ставя еду на пол. — Ешьте.

Сара даже не взглянула на него. Только отвернулась к стене и зажмурилась.

Роб замер на мгновение. Что-то мелькнуло в его глазах — может, тень сожаления, может, просто усталость.

— Прости, — сказал он тихо.

— Ты даже не знаешь, что это слово значит, — ответила Сара, не оборачиваясь.

Роб ушёл.

Стэн посмотрел на еду. На воду. На Сару, которая всё ещё стояла, вжавшись в стену.

— Сара, — позвал он. — Тебе нужно поесть.

— Не хочу.

— Тебе нужно. Завтра... завтра что-то будет. Мы должны быть сильными.

Сара медленно повернулась. Лицо её было мокрым от слёз, но глаза — сухими и злыми.

— Я не буду есть их еду, — сказала она.

— Я тоже. Но воду надо выпить. Иначе завтра мы не сможем даже идти.

Сара посмотрела на кружку. Помедлила. Потом кивнула.

Они разделили воду. Глоток на двоих. И стали ждать утра.

***

Часть 3. «Лес иллюзий»

В то же время, по ту сторону портала, Диана проснулась от резкого, пронзительного крика.

Что-то пронеслось над головой — огромное, тёмное, с размахом крыльев, перекрывающим небо. Воздух дрогнул, и по спине пробежали мурашки.

— Вставайте! — закричала она, расталкивая спящих. — Вы слышите?

Эмилия села, протирая глаза. Зак вскочил, готовый к бою — его зрачки сузились, ноздри раздувались, улавливая запахи. Миссис Уайт прислушалась к звукам леса, и лицо её побледнело.

— Нужно идти глубже, — сказала она. — Там, где деревья гуще, хищникам труднее нас найти.

Они собрались и двинулись в путь.

Лес вокруг был чужим, враждебным. Деревья здесь росли так близко друг к другу, что между ними приходилось протискиваться боком. Корни вылезали из земли, цеплялись за ноги, будто пытались удержать, утащить под землю. Мох светился в темноте болезненно-зелёным светом — фосфоресцирующим, мёртвым. Ветви шевелились даже без ветра.

— Когда мы выберемся отсюда, — пробормотала Диана, когда желудок жалобно заурчал, — я съем огромную кастрюлю супа, который приготовит Мия. Целую кастрюлю. С хлебом. С маслом. И сметаной.

— Заткнись, — простонал Зак. — У меня и так слюни текут, а вокруг ни одного приличного зверя, которого можно было бы съесть.

— А что, если мы кого-нибудь съедим, а он окажется разумным? — задумалась Эмилия. — Представляете: кусаешь яблоко, а оно говорит «ой»?

— В этом мире я уже ничему не удивлюсь, — буркнула Диана.

— Странно, — вдруг сказала Эмилия, хватаясь за голову. — Мне как-то... нехорошо.

— Мне тоже, — нахмурилась Диана.

Зак покачнулся. Миссис Уайт побледнела так, что стала похожа на привидение.

— Что это? — прошептал Зак.

Из леса выползал туман.

Он не просто появлялся — он рождался прямо из воздуха. Густой, белый, как парное молоко, он обволакивал ноги, поднимался выше, застилал глаза, забивался в лёгкие. С каждым вдохом становилось труднее думать, труднее дышать, труднее оставаться собой.

— Гилины... — выдохнула миссис Уайт, падая на колени. — Это гилины... держитесь...

— Чего держаться? — крикнула Диана, но голос её звучал глухо, будто из-под воды. — За что держаться?!

Туман сомкнулся вокруг них, и каждый провалился в свой собственный мир.

***

Часть 4. «Иллюзии»

«Мир Долорес»

— Габриэль! Розмари! Гектар! Идите ужинать!

Долорес порхала по дому на своих прекрасных крыльях, и сердце её переполняло счастье. Настоящее, чистое, такое, какое бывает только в детстве, когда мир кажется добрым и безопасным.

Муж вернулся с работы пораньше. Дети были дома, здоровые и весёлые. На столе дымился ужин — картошка с мясом, которую она так любила готовить.

— Мамочка! — Гектар вбежал в кухню, сияя. Щёки его раскраснелись, глаза горели восторгом. — Мы сегодня с папой научились прятать крылышки и делать так, чтобы они появлялись, когда захотим!

— Правда? — улыбнулась Долорес. — Покажете?

Розмари кивнула, подбежала к брату, и они встали рядом, сосредоточенно нахмурившись.

Габриэль подошёл к жене, обнял за талию, поцеловал в щёку.

— Соскучился, — сказал он.

Долорес улыбнулась. Но что-то кольнуло внутри. Он не целовал её так... давно. Очень давно. После того как они потеряли дом, после того как пришлось бежать, после всех этих лет скитаний — он стал другим. Закрытым. Чужим.

А тут — поцелуй. Просто так.

Странно.

День сменялся днём. Ужины, улыбки, поцелуи.

Что-то было не так.

— Дети, — попросила она однажды вечером, когда Габриэль ушёл во двор. — Покажите ещё раз, чему вас научил отец.

Розмари и Гектар переглянулись. Пожали плечами. Встали перед домом.

Их лица светились. Они хотели порадовать маму.

Их крылья...

Это были не крылья фей.

Кости, обтянутые пергаментной кожей. Дьявольские перепонки. Отвратительные, чудовищные, невозможные — такие крылья могли быть только у тварей из самых страшных легенд.

— Что это? — прошептала Долорес, пятясь. — Нет... это не...

Голова закружилась. Картинка поплыла, размазалась.

Диана. Лес. Портал. Она вспомнила.

Она не дома. Она в ловушке. Это сон.

— Это сон! — закричала она. — Это не мои дети! Не мой муж!

Гектар посмотрел на неё и улыбнулся. Его улыбка была слишком широкой. Слишком.

— Мамочка, — сказал он голосом, полным стальных ноток. — Останься с нами.

— НЕТ!

Она зажмурилась и провалилась во тьму.

***

«Мир Зака»

Он проснулся от смеха.

Эбби бежала по коридору, хохоча, уворачиваясь от его рук. Её рыжие волосы развевались, веснушчатое лицо сияло, глаза горели озорством.

— Перестань! — кричала она. — Ну прошу тебя, перестань!

— Не уйдёшь! — смеялся Зак, делая вид, что ловит.

Эбби обернулась, дразнясь, высунула язык и побежала дальше.

Она не видела лестницу.

— Осторожно! Упадёшь! — закричал Зак.

Но было поздно.

Девочка споткнулась. Взмахнула руками. И кубарем покатилась вниз по ступенькам.

Ступенька. Ещё одна. Ещё.

Глухой удар.

Тишина.

Зак стоял наверху, не в силах пошевелиться. Смеха больше не было. Ничего не было.

— Зак! — голос матери ворвался в тишину, как нож. — Что ты наделал?!

Она выбежала снизу, подхватила безжизненное тельце, закричала — страшно, надрывно, так, что стены задрожали.

Рядом появился Виктор. Стоял, смотрел. В глазах его не было ничего, кроме холодного осуждения.

— Ты виноват, — сказал он. — Ты убил её.

— Нет... я не...

— Ты. Виноват.

Голова закружилась. Картинка поплыла.

Обрыв. Рука, сжимающая запястье Сары. Её глаза — полные страха и надежды. Мгновение, когда он мог её отпустить. И не отпустил.

— Я не убийца, — прошептал Зак. — Я не убийца.

Вспышка.

— Aperire animo, — шепнул чей-то голос издалека.

Зак открыл глаза.

Над ним склонилась миссис Уайт. Лицо её было мокрым от слёз.

— Слава Небесному дракону, — выдохнула она и обняла его, прижимая к себе, как ребёнка.

***

Часть 5. «Спасатели»

— Что случилось? — прохрипел Зак.

— Гилины, — ответила миссис Уайт, вытирая слёзы. — Существа, что насылают иллюзии. Они питаются страхом и отчаянием. Вы все были в их власти.

— А они? — Зак кивнул на Диану и Эмилию. Те лежали без сознания, лица их подёргивались, по щекам катились слёзы.

— Ещё нет. Им нужно больше времени.

Зак увидел, как рука Дианы сжалась в кулак, и над ним заклубилась чёрная материя. Густая, живая, она вилась вокруг пальцев, пыталась вырваться наружу, пульсировала в такт сердцу.

— Есть один способ, — сказала миссис Уайт, помедлив. — Я могу отправить тебя в разум к одной из них.

— К Эмилии, — сразу сказал Зак. — С ней будет легче. Диана... она слишком сильная. Я боюсь там не справлюсь.

Миссис Уайт кивнула. Села в позу лотоса. Зак повторил за ней.

— Aperire animo, — зашептала Долорес. — Aperire animo. Aperire animo.

Она повторяла это снова и снова, держа Зака и Эмилию за руки, пока Зак не почувствовал, как мир уходит из-под ног.

***

Мир Эмилии был прекрасен.

Сад. Настоящий райский сад — с цветами всех цветов радуги, с деревьями, усыпанными плодами, с животными, которые подходили к человеку без страха. Олени, кролики, белки — все мирно паслись на зелёной лужайке.

Женщина в белом платье танцевала с оленёнком, напевая нежную мелодию. Её голос звучал так ангельски, что у Зака защипало в глазах.

— Мам, пирог готов! Позови папу! — крикнула Эмилия, выходя из уютного домика.

На ней было розовое платье с оборками, белые туфельки и смешная соломенная шляпка с цветочками. Она светилась — буквально светилась изнутри.

— Эми! — позвал Зак.

Женщина обернулась. Улыбнулась ему так тепло и приветливо, будто знала всю жизнь.

— Добро пожаловать! — пропела она. — Не хотите попробовать клубничный пирог нашей Эмилии?

Зак растерянно пошёл за ней.

В доме его встретил Дэниэл. Высокий, статный, с добрыми глазами, он сидел во главе стола и читал газету.

— Здравствуйте, молодой человек! — улыбнулся он, откладывая газету. — Вы, должно быть, ухажёр нашей дочери? Эмилия столько о вас рассказывала!

— Я не...

— Заки!

Эмилия подбежала и поцеловала его прямо в губы. Зак застыл, не зная, что делать. Губы у неё были тёплыми, пахли клубникой.

— Привет! — пропела она, сияя.

— Эми, нам нужно поговорить...

Она взяла его за руку и повела в свою комнату. Комнату, которой у неё никогда не было — с розовыми обоями, плюшевыми игрушками и балдахином над кроватью.

— Ты должен знать, — прошептала она, глядя на него странным, тяжёлым взглядом. — Ты у меня первый.

— Нет! — Зак отшатнулся. — Не об этом! Эми, это всё нереально! Это сон! Иллюзия!

— Ты не любишь меня? — надулась она. Глаза её наполнились слезами.

— Люблю! То есть нет! То есть... — он запутался. Схватился за голову. — Эми, твои родители умерли! Много лет назад! Ты — ведьма! Я — оборотень! Диана — Избранная! А это всё — не по-настоящему!

Эмилия рассмеялась. Звонко, весело, как смеются над глупыми шутками.

— Заки, ты несёшь чепуху. Какая Диана? Кто такая Избранная? Ведьм не существует. Ты просто устал. Давай ляжем спать, а завтра всё пройдёт.

— Нет! — Зак схватил её за плечи. — Смотри на меня! Вспомни! Лес! Портал! Стэн! Диана!

— Заки, ты делаешь мне больно, — прошептала Эмилия.

Зак отпустил. Отступил.

— Я тебе докажу, — сказал он. — Я тебе докажу, что я оборотень.

Он закрыл глаза. Сосредоточился. Позвал зверя.

Ничего.

Ни единой искры. Ни клочка шерсти. Ни когтя.

Он был просто человеком.

— Заки, иди ко мне, — позвала Эмилия. Голос её звучал сладко, тягуче, как мёд. — Всё будет хорошо. Я здесь. Мы здесь. Навсегда.

Зак чувствовал, как сдаётся. Как хочется просто поверить. Остаться. Быть счастливым.

Но где-то глубоко внутри горел огонёк.

Сара. Диана. Стэн. Друзья, которые остались там, в реальности.

— Нет, — сказал он. — Прости, Эми.

— Почему? — голос её изменился. Стал ниже. Злее.

— Потому что я не могу оставить их.

Эмилия посмотрела на него. Долго. И вдруг — картинка поплыла.

Первая встреча с Дианой. Кольцо. Страх. Радость. Стэн, смотрящий на неё влюблёнными глазами. Портал. Крик.

Она вспомнила.

И рухнула в объятия Зака.

***

Часть 6. «Тьма Дианы»

— Слава Небесному дракону! — воскликнула миссис Уайт, когда они оба открыли глаза.

Эмилия посмотрела на Зака и густо покраснела.

— Я... это... прости за...

— Забудь, — отмахнулся он. — Главное, что ты здесь.

Они обернулись к Диане.

Она всё ещё лежала без сознания. Чёрная материя клубилась над ней гуще прежнего — она уже не просто вилась, она пульсировала, жила своей жизнью, и в этом пульсе чувствовалась угроза.

— Она не очнулась, — расстроенно сказал Зак.

— Я пойду, — вызвалась Эмилия.

— Ты уверена?

— Я её сестра. По духу, если не по крови. Кому ещё идти?

Миссис Уайт взяла их за руки. Шёпот заклинания. И Эмилия провалилась в темноту.

Мир Дианы был страшен.

Эмилия стояла посреди развалин. Когда-то здесь был город — теперь только чёрные остовы зданий, обгоревшие деревья, пепел, устилающий землю толстым слоем. Небо затянуто дымом — ни солнца, ни звёзд, только багровые отсветы пожаров где-то вдали.

В воздухе пахло гарью и смертью.

— Диана! — позвала Эмилия.

Эхо разнеслось над пустошью. Никто не ответил.

Она пошла вперёд, переступая через обломки. Где-то под ногами хрустели кости — она старалась не смотреть вниз.

Она нашла Диану у подножия огромной каменной глыбы, похожей на алтарь.

Та сидела, склонившись над телом мужчины. Чёрная материя витала вокруг неё плотным коконом — не просто клубилась, а дышала, втягивалась и выдыхалась вместе с дыханием Дианы.

— Ди? — позвала Эмилия.

Диана подняла голову.

Глаза её были чёрными. Абсолютно, беспросветно чёрными — ни зрачка, ни белка, только бездна. По щекам текли слёзы — чёрные, как смоль.

— Папа... — прошептала она. — Он умер. Я убила его.

Эмилия подошла ближе. Заглянула в лицо мужчины.

И похолодела.

Это был Виктор.

— Диана, это же не твой отец, — осторожно начала Эмилия. — Твой настоящий отец...

— ОН МОЙ ОТЕЦ! — взвизгнула Диана, вскакивая. — Он единственный, кто меня понимал! Кто принимал меня такой, какая я есть! А ты... вы все...

Она взмахнула рукой, и Эмилия взлетела в воздух. Невидимая сила сжала горло, перекрыла дыхание, заставила беспомощно болтать ногами.

— Смотри, какая сила! — Чёрная материя плясала на пальцах Дианы, вырывалась наружу. — Это кольцо дало мне такую мощь! Я могу убить миллионы одним щелчком! Миллионы!

— Диана... — прохрипела Эмилия. — Это не ты...

— А кто? — Диана подлетела к ней, заглянула в глаза. — Может, ты мне скажешь, кто я?

— Ты... моя подруга. Ты — та, кто танцевала с Вилленом под светлячками. Та, кто боялась признаться, что влюблена. Та, кто... кто прыгнула за мной с обрыва.

Хватка чуть ослабла.

— Ты должна бороться, Ди. — Эмилия говорила, задыхаясь, но не останавливаясь. — Это иллюзия. Твоя семья... она не погибла. Я здесь. Сара здесь. Зак, Стэн, Мия... все ждут тебя.

— Моя семья? — Диана замерла. — У меня нет семьи. Я всё разрушила.

— Семья — это не только те, кто связан с тобой кровью! — выкрикнула Эмилия. — Семья — это те, кто готов принять тебя целиком! Со всей тьмой! Со всеми ошибками! Кто готов простить что угодно, лишь бы ты просто существовала!

Она рухнула на колени рядом с Дианой, схватила её за руки.

— Я — твоя семья, Диана. Сара — твоя семья. Зак, Стэн, Мия, Виллен — все, кому ты дорога. Ты часть меня. Определённо.

Чёрный цвет в глазах Дианы дрогнул. Поплыл.

По щекам потекли слёзы — чистые, прозрачные, человеческие.

— Эми... — прошептала она.

— Я здесь. Я всегда буду здесь.

Диана сжала её руку. Закрыла глаза.

И тьма отступила.

***

Часть 7. «Свет»

— Наконец-то все в сборе!

Миссис Уайт обнимала их обеих, и слёзы текли по её щекам, капали на волосы, на плечи. Зак стоял рядом, глупо улыбаясь, не в силах поверить, что всё закончилось.

— Слава Небесному дракону? — сказал он, копируя интонацию Долорес.

Та рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь усталость, сквозь всё — и притянула его в объятия, сжав так крепко, что у него хрустнули кости.

— Слава, — подтвердила она. — Слава и благодарность.

Диана смотрела на них. На этих людей, которые не побоялись пойти за ней в ад. Которые вытащили её из тьмы. Которые не отпустили.

— Эми, — сказала она тихо.

— М?

— Спасибо. За то, что не сдалась. За то, что пришла. За то, что верила, когда я сама в себя не верила.

Эмилия улыбнулась. Улыбка была уставшей, но тёплой, как рассвет после долгой ночи.

— Не за что, сестра.

Диана посмотрела на кольцо на своём пальце. Оно больше не пульсировало тьмой. Просто тихо светилось — ровным, спокойным светом.

— Нам нужно идти, — сказала она. — Сара и Стэн ждут. И Виллен. Он там, в этом мире. Я чувствую.

— Идём, — кивнула миссис Уайт.

Пегасы ждали их на краю поляны. Белые, огромные, с крыльями, светящимися в сумраке.

Диана взобралась на одного, погладила его по тёплой шее.

— Веди, — прошептала она.

Пегас взмыл в небо. За ним — остальные.

Лес остался внизу. Впереди было небо — серое, тяжёлое, но живое.

И где-то там, в глубине этого мира, ждал он.

Виллен.

И где-то там, в пещере, в их родном мире, ждали они.

Сара и Стэн.

Диана сжала кольцо на пальце.

— Я иду, — прошептала она. — Я всех вас найду.

Ветер бил в лицо, трепал волосы, но она не отводила взгляда от горизонта.

Впереди была надежда.