Глава 4. «Танцующие во тьме»
Часть 1. «Утро после ночи»
Утро ворвалось в комнату Дианы не солнечным светом — его в феврале не бывает, — а липкой, тягучей тишиной, которая остаётся после бессонной ночи.
Снова снились цепи.
Снова голос.
Диана встала, подошла к зеркалу — тому самому, что вчера разлетелось на осколки, но сегодня уже стояло на месте, целое и невредимое. Мия, наверное, повесила новое, не задавая вопросов. Мия никогда не задавала лишних вопросов.
Она собралась как обычно: чёрный свитер, потёртые джинсы, волосы в тугой пучок, глаза — подведённые чёрным карандашом, чтобы скрыть синяки от недосыпа. Ритуал, который не менялся годами.
На пальце поблёскивало кольцо. Она так и не сняла его со вчерашнего дня.
***
Часть 2. «Крыльцо»
Эмилия ждала её на крыльце, кутаясь в слишком лёгкое пальто.
Февраль в Дрэгонглэйдс не прощает легкомыслия. Воздух был сырым, тяжёлым, пропитанным холодом, который забирается под кожу и остаётся там навсегда. Но Эмилия, кажется, не замечала холода. Она смотрела куда-то вдаль, и в её глазах отражалось небо — серое, бесконечное, чужое.
— Замёрзнешь, — сказала Диана, подходя.
Эмилия обернулась и улыбнулась. Улыбка у неё была тёплая, несмотря на холод.
— Я привыкла. — Она повела плечами. — Знаешь, когда внутри горит огонь, снаружи уже не так важно.
Диана кивнула. Она знала. Внутри неё тоже что-то горело последние дни.
Они пошли в школу молча. Им не нужно было говорить — они чувствовали друг друга. Странное, почти мистическое родство, которое возникает только между теми, кто разделил тайну.
***
Часть 3. «Ревность»
В школе их уже ждали.
— Диана? — Сара уставилась на них так, будто застала заговорщиц на месте преступления.
Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и вид у неё был такой, будто её только что предали. Глаза метали молнии, губы поджаты, брови сведены к переносице.
— Ты, я вижу, подружилась с новенькой?
Последнее слово она протянула с такой интонацией, что сразу стало ясно: ревность. Острая, детская, неуклюжая. Сара не умела её прятать. Она вообще ничего не умела прятать — ни радость, ни обиду, ни страх. В этом была её сила и её слабость.
— Мы с Эмилией... — начала Диана восторженно, но Эмилия вцепилась в её запястье мёртвой хваткой.
Пальцы у неё были холодные, но сильные.
— Отойдём на минутку? — голос Дэнверс не терпел возражений.
Она утащила Диану за угол, оставив Сару стоять с открытым ртом.
— Что такое? — выпалила Диана, вырывая руку. — Ты мне чуть пальцы не отдавила!
— Ты с ума сошла? — зашипела Эмилия, понизив голос до шёпота. — Нельзя ей рассказывать. Мы не знаем, кому можно доверять.
— Она моя лучшая подруга! — Диана чувствовала, как закипает. — Я не могу скрывать от неё...
— Она влюблена в Зака. — Эмилия говорила тихо, но каждое слово врезалось в тишину коридора, как гвоздь в доску. — А мы не знаем, кто он такой на самом деле. Не знаем, чего хочет. Не знаем, что он может ей рассказать. Или сделать.
Диана смотрела на неё и видела не семнадцатилетнюю девчонку, а ту, кто привык выживать в мире, где тайны стоят жизни. Глаза Эмилии были старыми. Очень старыми для её возраста.
— Ладно, — сдалась Диана. — Но только пока мы не выясним, чего хочет Зак. Потом я ей сразу всё расскажу.
Эмилия кивнула, но в её глазах осталась тень. Такая тень, которая не исчезает, даже когда на неё светит солнце.
***
Часть 4. «Маленькие хитрости»
— Вы чего там шептались? — Сара стояла на том же месте, скрестив руки на груди, и вид у неё был ещё более убитый, чем пять минут назад.
Диана лихорадочно соображала. Мозг работал на пределе, перебирая варианты.
— Мы с Эмилией... — она сделала паузу, — ...обсуждали парней. И представь, ей нравится Стэн Миллер.
Сработало.
Сара мгновенно забыла про обиду. Её лицо преобразилось, глаза загорелись тем самым огоньком, который появлялся только при обсуждении чужих романов.
— Да ну?! — восторженный визг чуть не обрушил потолок. — Я так и думала!
— Тише ты! — Эмилия зажала ей рот ладонью, чувствуя, как горит лицо. Краска залила щёки, уши, даже шею. — Я не хочу, чтобы об этом узнала вся школа.
Сара убрала её руку и прошептала с заговорщическим видом:
— Ты ему тоже понравилась. Я видела, как он на тебя смотрит.
— Правда?
Эмилия спросила это так, будто от ответа зависела её жизнь. Голос дрогнул, выдавая надежду, которую она так старательно прятала.
Сара только улыбнулась и кивнула.
***
Часть 5. «Мистер Харингтон»
— Так, сейчас у нас математика, — протянула Сара, многозначительно глядя на Диану. — А это значит...
— Мистер Харингтон, — вздохнула Диана. — Он ведёт у нас химию и математику. Универсальный солдат.
— Сегодня он точно должен что-то сделать!
Сара засуетилась, поправляя юбку, проверяя, ровно ли лежит воротничок блузки, приглаживая волосы, которые и так лежали идеально.
— Вы это о чём? — Эмилия переводила взгляд с одной на другую.
— Мистеру Харингтону двадцать четыре, — объяснила Диана. — А Саре — семнадцать. И она втюрилась в него.
— И в него тоже? — изумлённо поинтересовалась Эмилия.
— Не хочешь ли ты обвинить меня в чём-то? — с вызовом спросила Сара.
— Нет, — мгновенно вклинилась Диана. — Не хотим. Мы не хотим.
Она уже знала: с Сарой в таком настроении лучше не спорить.
Мистер Харингтон уже был в классе.
Он стоял у доски, перебирая мел, и свет, падающий из окна, играл в его светлых волосах. Очки в тонкой оправе, аккуратная рубашка, лёгкая улыбка — он был похож на героя из тех фильмов, которые Сара смотрела по ночам, закутавшись в одеяло.
— Простите за опоздание, — пропела Сара, ехидно улыбнувшись.
— Проходите, девочки, — кивнул учитель.
Сара просияла так, будто он сделал ей предложение.
— Этот урок просто ужасен, — возмущалась Сара после звонка, размахивая тетрадкой. — За что двойка? Я же всё правильно написала!
— Ты строила ему глазки и чуть не прыгала на парту, — напомнила Диана, убирая учебники в шкафчик. — Он должен был как-то отреагировать.
— Привет, Эми.
Стэн появился бесшумно, будто соткался из воздуха.
Эмилия вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Привет.
— Слушай... — Стэн переминался с ноги на ногу, и Сара с Дианой затаили дыхание. — У нас сегодня школьный бал. Я хотел... то есть, ты бы не хотела пойти со мной?
Эмилия посмотрела на него.
На его неуверенную улыбку.
На клетчатую рубашку, которую он, кажется, носил не снимая.
На глаза, которые смотрели на неё так, будто она была единственной в комнате.
— Да, — сказала она. — Хорошо. Я пойду.
Стэн выдохнул. Так, будто всё это время не дышал. Улыбнулся. Ушёл — почти не касаясь пола.
— О-о-ой, это так мило, — протянула Сара. — Слушай, Ди. А тебя кто-нибудь пригласил?
Диана замерла.
Она вдруг вспомнила его. Золотые глаза. Голос, похожий на колыбельную. Цепи, которые снятся ей каждую ночь. И танец. Тот самый танец, который, может быть, ей только приснился.
— Нет, — ответила она. — Я пойду одна.
И уставилась в пустоту, пытаясь разглядеть там что-то — или кого-то.
Эмилия проследила за её взглядом.
— Ты что-то видишь? — голос дрогнул.
— В том-то и дело, — тихо сказала Диана. — Нет.
***
Часть 6. «Лес Сэмхейн»
Сара умчалась готовиться к балу с такой скоростью, будто за ней гнались. Эмилия и Диана остались вдвоём.
— Нам нужно найти Стэна, — сказала Эмилия. — Расспросить его о Заке.
— И что мы спросим? — Диана нервно теребила кольцо на пальце. — «Не знаешь, хочет ли твой лучший друг меня убить?»
— Сообразим на ходу.
Стэн нашёлся у выхода из класса химии. Эмилия окликнула его первой.
— Стэн, постой. Нам нужно поговорить.
Он обернулся, и на его лице отразилось такое искреннее удивление, что Диане стало почти стыдно.
— Мы хотели поговорить о Заке, — начала Эмилия. — Ты ничего странного в нём не замечал?
— Странного? — Стэн нахмурился. — Ну, не считая того, что он постоянно ходит в лес Сэмхейн. Я бы туда не рискнул.
— Спасибо, — выдохнула Диана и, схватив Эмилию за руку, утащила её подальше.
— Что за лес Сэмхейн? — спросила Эмилия, когда они отошли.
Диана молчала так долго, что Эмилия уже решила — не ответит.
— Там погибла моя мама, — наконец сказала она.
Тишина стала плотнее.
— Люди говорят, там обитают духи ведьм, в честь которых назвали лес. — Голос Дианы звучал ровно, будто она читала вслух старую, заученную наизусть книгу. — Мама рассказывала: много лет назад там жили три сестры-ведьмы. Одна из них разозлилась на старшую, сожгла всю деревню дотла. И сестёр — тоже.
Эмилия знала эту историю.
Она знала, что это не сказка.
— Пойдём туда, — сказала она.
— Что? Ты с ума сошла? — Диана отшатнулась. — После всего, что случилось? А вдруг там и правда духи?
— Нам нужно узнать, чего хочет Зак. — Эмилия говорила так, будто решала, какой учебник взять в библиотеке. — Значит, мы пойдём.
Диана смотрела на неё долго. Очень долго.
— Ладно, но имей в виду, что мне не нравится эта идея.
Лес Сэмхейн встретил их тишиной.
Не той тишиной, что бывает в обычном лесу — с шорохами, птицами, дыханием ветра. Это была абсолютная, вакуумная тишина, в которой собственные шаги казались выстрелами. Каждый хруст ветки отдавался в висках. Каждое дыхание звучало как крик.
— И как мы его найдём? — прошептала Диана. — Лес же огромный.
— У меня есть идея.
Эмилия взяла её руки в свои. Ладони у неё были тёплые, несмотря на холод.
— Повторяй за мной.
— Quaerere, — произнесли они в унисон.
Фиолетовая пыльца сорвалась с их пальцев. Она закружилась в воздухе, переливаясь, как живая, и потянулась вглубь леса — тонкая, светящаяся нить, похожая на пуповину, связывающую их с неизвестностью.
— Идём.
Они шли за светом долго. Может, минуту. Может, час. Время здесь текло иначе — вязкое, как смола, густое, как мёд.
А потом они услышали голос.
Эмилия хлопнула в ладоши — материя исчезла. Они выглянули из-за кустов и замерли.
На поляне стояла стая.
Волки. Семь крупных, серебристо-серых зверей с умными, страшными глазами. Они не рычали, не скалились — просто ждали. Их неподвижность была страшнее любого движения.
Рядом с ними стоял Зак.
И мужчина в чёрном.
Диана не видела его лица — только спину, только развевающийся на ветру плащ, только руку, на пальце которой тускло блеснуло серебро.
Кольцо. Лук и стрела.
— Охотник, — выдохнула Эмилия.
В ту же секунду мужчина начал меняться.
Это было не красиво. Не эпично. Это было страшно.
Кости ломались и перестраивались под кожей. Челюсть вытягивалась. Шерсть проступала сквозь поры, вытесняя человеческую плоть. Хруст, треск, вой — всё смешалось в один ужасающий звук.
— Что за чёрт? — прошептала Диана.
— Оборотни, — одними губами ответила Эмилия.
Человек в чёрном исчез. На его месте стоял волк — огромный, чёрный, с глазами цвета запёкшейся крови. Он был крупнее остальных, мощнее, страшнее.
Он зарычал.
От этого рыка Зак вздрогнул. Сделал шаг назад. Ещё один.
А потом — закричал.
Трансформация Зака была другой. Не плавной, не «естественной». Это был разрыв. Он не превращался в волка — он вырывал зверя из своей человеческой плоти, кусок за куском, и каждый кусок кричал его голосом.
— Зак? — Диана смотрела, не в силах отвести взгляд. — Зак — оборотень?
— Нам нужно уходить. — Эмилия лихорадочно рылась в рюкзаке. — Сейчас же.
— Что?..
— Сейчас, Диана!
Волки повернулись к ним одновременно.
Семь пар глаз — жёлтых, красных, янтарных — смотрели прямо на то место, где они прятались. В их взглядах не было злобы. Только голод. Только знание: добыча рядом.
— Бежим!
Эмилия швырнула вперёд жёлтый шар. Тот разбился о воздух, и реальность треснула, открывая проход — мерцающий, зыбкий, ненадёжный.
— Прыгай!
Диана прыгнула. Эмилия — следом.
Портал схлопнулся за их спинами, отрезая вой, запах мокрой шерсти и ужас, который они унесли с собой.
***
Часть 7. «Правда»
Они упали на пол в доме Дэнверсов, тяжело дыша.
Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Диана смотрела в потолок и не могла поверить, что они живы.
— Ох, слава богу... — выдохнула она.
— Но этого не может быть, — прошептала Эмилия. — Этого не может быть, потому что...
— Эмили, что случилось?
Мерион появился из-за угла бесшумно, как тень. Увидел растрёпанных, бледных девочек на полу — и его лицо изменилось. Краска схлынула, глаза расширились.
— Дедушка, — голос Эмилии дрожал. — Он жив. Он жив.
— Кто жив? — Диана с трудом поднялась, опираясь о диван. — И что это вообще было?
— Виктор Стюарт, — произнесла Эмилия.
Тишина.
Диана смотрела на неё и не понимала. Имя ничего ей не говорило. Но то, как Эмилия его произнесла... с таким ужасом, с такой древней болью, будто это имя было проклятием.
— Кто это? — спросила она.
— Один из древнейших оборотней на планете, — голос Мериона был тяжёлым, как могильная плита. — Самый сильный. Его стая охотников-оборотней истребила золотых драконов.
— Но оборотни живут столько же, сколько люди... — растерянно сказала Диана.
— Все, кроме него. — Эмилия спрятала руки в карманы, будто ей было холодно. — Никто не знает, почему он бессмертен. Говорят, он был знаком с сёстрами Сэмхейн. Говорят, он убивает ведьм и пьёт их силу.
— Это всего лишь легенды, — тихо добавил Мерион. — Но легенды возникают не на пустом месте.
Диана открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но крик вырвался из её горла — чужой, дикий, нечеловеческий.
Она упала на колени.
Боль пришла не снаружи — изнутри. Разрывала виски, жгла затылок, текла из ушей горячей, солёной влагой.
— Диана!
Голос Эмилии доносился будто сквозь толщу воды.
А потом — тьма.
****
Часть 8. «Тот, что приходит во снах»
— Ты должна меня спасти.
— Снова ты. — Диана шагнула в черноту, и та расступилась перед ней, как живая. — Нам нужно перестать так встречаться. Прекрати лезть в мою голову.
— Диана.
Голос был другим.
Нежным. Родным. Забытым.
Из темноты вышла женщина в белом.
— Мама? — прошептала Диана.
Маргарет улыбнулась. Та самая улыбка, которую Диана помнила десять лет. Та самая, которая снилась ей в самые страшные ночи. Та самая, которую она носила под сердцем, как второе кольцо.
— Слава богу... — Диана протянула руку, боясь, что видение растает. — Слава богу, ты здесь...
— Диана.
Голос извне разорвал сон.
— Верните меня туда! — она рванулась вперёд, но чьи-то руки держали её, не пускали. — Верните меня к маме!
— Диана, очнись...
— Я сказала — верните!
Волна.
Она не видела её — чувствовала. Сила, дремавшая в ней всю жизнь, проснулась и ударила.
Эмилию и Мериона снесло к стене. Зеркала в доме взорвались — тысяча осколков, тысяча отражений, в каждом — её глаза.
Чёрные.
— Успокойся, — Эмилия обхватила её руками, прижимая к полу. — Диана, всё хорошо. Ты в безопасности.
— Я видела её там, — выдохнула Диана. Сила схлынула так же внезапно, как пришла, оставив после себя только дрожь. — Она была в той пустоте. Он её позвал.
— Расскажи, что случилось. — Эмилия не отпускала её рук. — Мы рядом.
— Я слышала его голос. Он снова просил спасти его. А потом... потом появилась она. — Диана сглотнула. — Мама стояла в белом платье. Она смотрела на меня так, будто хотела сказать: «Беги».
— Тише, — Эмилия гладила её по волосам. — Тише.
— Я должна была её выслушать. Она хотела мне что-то сказать...
Диана взяла чашку с чаем, которую кто-то сунул ей в руки, и просто смотрела на неё. Не пила. Смотрела.
— Диана, — Эмилия нарушила тишину осторожно, будто боялась спугнуть. — Как ты... как ты это сделала? Твои глаза стали чёрными. А когда ты закричала, нас будто снесло ураганом.
— Я... не знаю. — Диана поставила чашку на столик. — Я просто была расстроена.
***
Часть 9. «Сара знает всё»
Зазвонил телефон.
— Алло? Да, конечно, мы будем. Нет, мы ещё не собирались...
В дверь постучали.
— Я так и знала, что ты здесь! — Сара ворвалась в дом с двумя платьями на плечиках и чемоданом косметики в руках.
— Как ты узнала, где я живу? — изумилась Эмилия.
— Это было несложно.
Сара окинула взглядом разгромленную гостиную: осколки зеркал на полу, следы копоти на стенах, бледных девушек и старого мужчину, который медленно приходил в себя у стены.
— Здравствуйте, мистер Дэнверс, — сказала она таким тоном, будто ничего необычного не происходило.
— Здравствуйте, юная леди, — Мерион улыбнулся и медленно побрёл на кухню, оставляя девочек наедине с их секретами.
— Так. — Сара разложила платья на диване. — Это твоё, а это твоё.
— Где ты их откопала? — Эмилия с благоговением провела пальцем по ткани.
— Моя мама достала. Она что угодно может достать. — Сара уже раскрывала косметичку. — Давайте, одевайтесь.
Она заставила их надеть платья, накраситься, уложить волосы. Сама была уже готова — изумрудное платье сидело на ней так, будто было сшито по меркам королевской особы.
— Итак, Диана. — Сара орудовала кистью для тональной основы. — Тебя кто-нибудь пригласил?
— Нет. — Диана смотрела в одну точку. — Я пойду одна.
Она всё ещё думала о матери. О белом платье. О взгляде, который кричал: «Беги».
***
Часть 10. «Дорога»
Сара вела машину, вдавив педаль газа в пол. Эмилия сидела сзади, Диана — на пассажирском. Тишина в салоне была такой плотной, что её можно было резать ножом.
Сара не выдержала первой — включила музыку.
— Тормози! — Диана вцепилась в панель. — Там кто-то на дороге! ТОРМОЗИ!
Визг тормозов разрезал вечер.
— Надо выйти посмотреть, — сказала Сара, не двигаясь с места. — Я не пойду.
Эмилия вышла.
На асфальте, посередине пустой дороги, лежал волк.
Огромный, серебристо-серый. Ни крови, ни ран — просто спал. Или притворялся.
Она подошла ближе.
Волк открыл глаза.
Красные.
— Prohibere!
Заклинание ударило в зверя за долю секунды до того, как его челюсти сомкнулись на её горле. Волк дёрнулся, замер, рухнул обратно на асфальт.
Эмилия оттащила его за лапу к обочине, вытерла руки салфеткой и вернулась в машину.
— Что это было? — Сара смотрела на неё во все глаза.
— Мёртвый волк. — Эмилия встретилась взглядом с Дианой. — Поехали.
***
Часть 11. «Бал»@
Школа сияла огнями.
Бал был в стиле девятнадцатого века: кринолины, корсеты, низко опущенные плечи, ленты и кружева. Девушки в тяжёлых платьях, юноши в сюртуках — всё как положено, как в старых фильмах, которые они смотрели в детстве.
Диана поправила подол.
— Это ведь был не мёртвый волк, верно? — прошептала она.
— Нет, — так же тихо ответила Эмилия. — Оборотень.
Она увидела Стэна — и лицо её мгновенно изменилось. Юноша поклонился даме, как истинный джентльмен. Эмилия присела в книксене, и даже со стороны было видно, как дрожат её пальцы.
— Прошу прощения, я украду Эмилию? — Стэн улыбнулся.
— Конечно, — Диана улыбнулась в ответ, но улыбка вышла натянутой.
Как только они ушли, Диана направилась к столу с напитками. Рядом стоял парень.
Она наливала сок. Он смотрел.
— Я тебя помню, — сказал он. — Это же была ты.
Диана повернулась и узнала тот дождливый вечер, ушибленные колени и рыжие волосы, намокшие под ливнем.
— Прости, я тогда не специально.
Парень усмехнулся и плеснул в свой сок что-то из фляги. Протянул ей.
— Плохой день? — спросила Диана, принимая флягу.
— Плохая жизнь, — ответил он.
— Меня Диана зовут.
— Я — Роб.
— Я помню.
Она улыбнулась и сделала глоток. Сок был разбавлен чем-то горьким, обжигающим. Хорошо. Может, хоть это согреет изнутри.
Несколько минут они молчали, и это молчание было почти уютным.
— Может, потанцуем? — Роб протянул руку.
— Прости, я не танцую.
Она развернулась и пошла прочь, оставляя его одного у стола с алкоголем и невысказанными словами.
***
Часть 12. «Танец в лесу»
Диана бродила между танцующими парами, между столиками, между чужими разговорами и чужими улыбками.
Потом вышла на улицу.
Села у костра.
Пламя танцевало, и в его танце ей мерещилось что-то знакомое. Золотые глаза. Цепи. Голос, который звучал в голове последние недели.
Она смотрела на огонь так долго, что он начал принимать формы.
Вот силуэт. Вот лицо. Вот рука, протянутая к ней.
Диана зажмурилась — и провалилась в видение.
Она танцевала посреди леса. Светлячки кружились вокруг, оставляя в воздухе золотые следы. Магия витала так густо, что её можно было пить. И он — тот, кого она видела во снах — держал её за руку.
— Диана.
Голос был мягким, как бархат.
— Диана, очнись.
Она моргнула.
Видение исчезло. Остался только лес — тёмный, настоящий, дышащий холодом в спину.
Диана встала и пошла на зов.
Она не знала, кто её зовёт. Но ноги сами несли её вглубь, между стволов, сквозь колючие ветки и папоротники.
Он ждал её на поляне.
Светлячки слетелись к нему, как мотыльки к пламени свечи. Он повернулся, и Диана увидела его лицо — впервые так близко.
— Я чувствую, что тебе грустно, — сказал он. — Подойди ближе.
— Как ты...
Она шагнула в круг света. Его глаза были оранжевыми. Яркими, как расплавленное золото, как сердце вулкана.
— Твоё кольцо с тобой?
Диана стянула перчатку. Серебро блеснуло в темноте.
— Почувствуй мою энергию. — Его голос был тихим, но в нём не звучало просьбы. Только уверенность. — И произнеси: «Quaestum caro et sanguis».
Диана закрыла глаза.
Она не знала, что делает. Не знала, откуда берутся эти слова. Но руки сами потянулись вперёд, и где-то в груди — не в сердце, глубже — что-то откликнулось.
— Quaestum caro et sanguis, — прошептала она.
Она почувствовала его.
Не магию. Не силу. Не эфир.
Его.
Тоску. Вину. Сто лет одиночества. И — надежду, которая горела ярче золота.
— Можешь открыть глаза, — нежно сказал он.
Диана открыла.
Он стоял перед ней — настоящий. Твёрдый. Почти живой.
— Как это возможно? — выдохнула она.
— Я не здесь. — Он улыбнулся, и от этой улыбки у неё замерло сердце. — Но твоя магия позволила мне быть рядом.
— Невероятно, — прошептала Диана. — Теперь ты должен всё мне рассказать. Для начала — как тебя зовут?
Он помедлил.
— Виллен. Я — последний золотой дракон.
Он опустил голову, и в этом жесте было столько вековой усталости, что Диане захотелось обнять его и никогда не отпускать.
— Виллен, — повторила она. — Красивое имя. Я — Диана. Хотя ты уже знаешь.
Её щёки вспыхнули.
— Приятно наконец познакомиться, Диана Альер. — Он протянул руку. — Могу ли я пригласить вас на танец?
Она подала свою.
Светлячки взметнулись в воздух, закружились вокруг них в бешеном вальсе. Диана одной рукой держала подол, другой — его ладонь. Он вёл её в танце, осторожно, будто она была сделана из хрусталя.
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой...
Живой.
А потом его пальцы начали таять.
— Нет, — выдохнула Диана. — Нет, пожалуйста...
Он улыбнулся. В последний раз.
— Спасибо, — сказал Виллен. — За то, что помнишь.
И исчез.
Светлячки улетели. Тишина сомкнулась над поляной, как вода.
Диана стояла одна, и слёзы текли по её щекам, но она улыбалась.
***
Часть 13. «Возвращение»
— Диана, где ты была? — Сара вцепилась в её плечи, едва она переступила порог школы. — Мы обыскались!
— Я... решила прогуляться.
— В лесу? — Эмилия смотрела на неё с тревогой. — Ты гуляла в лесу?
Диана не ответила.
— Сара, — сказала она устало. — Отвези меня домой, пожалуйста.
В машине молчали.
Сара то и дело бросала на неё обеспокоенные взгляды, но Диана смотрела в окно, на проплывающие мимо фонари, и молчала.
— Ди, — не выдержала Сара. — Я вижу, что ты что-то скрываешь. Я не буду заставлять тебя говорить, но знай: я всегда готова тебя выслушать.
Диана молчала.
Сара не стала давить.
***
Часть 14. «Печенье «антигрустинки»»
Дома пахло печеньем.
— Прекрасно выглядишь, — Мия вытаскивала из духовки противень. — Слушай, сестрёнка, я забыла тебя поздравить с днём рождения. Ты прости меня. Вот, испекла.
— Ты прощена. — Диана взяла печенье, откусила кусочек и закрыла глаза. — Как у мамы, — прошептала она.
Мия замерла.
— Ты помнишь, как она пекла печенье, когда нам было грустно?
— Помню. — Диана облизала пальцы. — Помню, как тебя бросил тот мальчик, и ты проплакала всю ночь. А утром мама уже испекла «антигрустинки».
— А помнишь, когда мы вместе простудились и лежали с температурой? — Голос Мии дрогнул. — Мама поила нас чаем с малиновым вареньем...
Из глаз потекли слёзы.
— Сегодня десять лет, верно? — тихо спросила Диана.
— Да.
Мия поставила фотографию матери рядом с вазочкой печенья.
— Я люблю тебя, мама, — прошептали они в унисон.
— Мне тебя не хватает, — добавила Диана.
***
Часть 15. «Новости»
Диана поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Вместо этого села на кровать, взяла в руки старую фотографию — они втроём, Мия ещё совсем ребёнок, мама обнимает их обеих.
Слёзы текли, и она не вытирала их.
Спустилась вниз только через час. Часы показывали три ночи.
Мия сидела за кухонным столом, уткнувшись лицом в ладони. Плечи вздрагивали.
— Ми, — Диана обняла её со спины. — Не плачь. Я тоже по ней скучаю.
— Я хотела сказать раньше... — Мия подняла заплаканное лицо. — Не могла. Прости.
— Что сказать?
— Я беременна.
— Что? Стой. ЧТО-О-О?!
Диана смотрела на сестру, и на её лице смешались удивление, страх и такая огромная, всепоглощающая радость, что она не знала, куда её девать.
— Да, — Мия улыбнулась сквозь слёзы.
— И кто отец?
Улыбка погасла.
— Отец... — Мия опустила глаза. — Я надеюсь, что никогда больше о нём не услышу.
— Так... — Диана замерла. — Хорошо. Ах, Ми! Я не знаю, что говорить! — Она подпрыгнула на месте. — У меня будет племянница!
— А если родится мальчик? — Мия снова улыбнулась, вытирая щёки.
— Значит, племянник! — Диана сгребла её в охапку. — Но я чувствую — девочка.
Они обнялись, и в этом объятии было всё: горечь утраты, радость новой жизни, обещание, данное друг другу десять лет назад, — держаться вместе.
В своей комнате Диана долго сидела на кровати, глядя в потолок.
Слишком много событий для одного дня.
Слишком много тайн.
Слишком много боли.
И — немного счастья. Крошечная искра, тёплая, живая, пульсирующая в груди.
Она посмотрела на кольцо на своём пальце.
— Виллен, — прошептала она в темноту. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Я не знаю, как тебя спасти.
Пауза.
— Но я обещаю: я разберусь.
За окном ухал филин. Где-то далеко, за гранью миров, в пещере, окованной золотом, дракон прикрыл глаза и впервые за сто лет улыбнулся.
Она помнит.
Она назвала его имя.
Этого достаточно.