Глава 6. «Я знаю, кто ты»
Часть 1. «Утро, которое не наступило»
Утро ворвалось в комнату Дианы не солнечным светом — его в феврале не бывает, — а липким, тревожным чувством, что за ночь случилось что-то непоправимое.
Она проснулась резко, будто кто-то дёрнул за ниточку, привязанную к позвоночнику. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло, а в воздухе витал странный запах — тот самый, озонный, металлический, который она уже научилась распознавать.
Запах магии.
Запах беды.
Диана скатилась с кровати, даже не надев тапки. Босиком, в одной футболке, она полетела вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Кухня.
Лужица чёрной жижи на полу была на месте. Всё та же — густая, маслянистая, похожая на пролитую тьму. Она не впиталась в плитку, не испарилась, не исчезла. Просто лежала, пульсируя, как живое существо.
Диана наклонилась, чтобы потрогать её пальцем, но в последний момент отдёрнула руку.
Что-то подсказывало: не надо.
— Где ворон? — спросила она у пустой кухни.
***
Часть 2. «Встреча в лесу»
Лес Сэмхейн дышал.
Не ветром — чем-то древним, тяжёлым, что просыпалось под корнями вековых деревьев, когда их не видели люди. Это дыхание было медленным, глубоким, как у спящего великана, которому снятся плохие сны.
Роб шёл, стараясь ступать бесшумно.
Отец учил его этому с детства: «Зверь слышит каждый твой вдох, чувствует каждый твой страх. Научись не бояться — и ты научишься выживать».
Ирония в том, что сам отец был страшнее любого зверя.
Каждый шорох заставлял Роба замирать. Каждая тень между стволами — вглядываться до рези в глазах, до дрожи в пальцах, до солёного пота, стекающего по спине под курткой.
Он знал, что в этом лесу водятся чудовища.
Он знал, что одно из них — его собственный отец.
— Привет, сынок.
Роб вздрогнул так, что едва не вскрикнул. Обернулся.
Виктор стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стволу старого дуба.
Он был в человеческом обличье, но от него всё равно веяло звериным — запахом мокрой шерсти, крови, древней силы. Кора вокруг него будто поседела — или это только казалось в этом странном, больничном свете, который сочился сквозь голые ветки?
— Перестань так появляться, — выдохнул Роб, пытаясь унять сердцебиение. Ладони взмокли, сердце колотилось где-то в горле. — Это твоих рук дело?
Он бросил к ногам Виктора мёртвого ворона.
Того самого. С белыми глазами, которые теперь смотрели в никуда. Со сломанным крылом, вывернутым под неестественным углом.
Виктор даже не взглянул на птицу.
— Их нужно было напугать, — сказал он. Спокойно. Ровно. Будто речь шла о погоде или о том, что на ужин.
— Они хотели вычислить, кто её отправил! — Роб говорил зло, но в голосе проскальзывало что-то, похожее на страх. Он ненавидел этот страх. Ненавидел себя за то, что не может от него избавиться. — Они бы узнали, где ты!
Виктор улыбнулся. Медленно. Холодно.
— В том и был смысл.
— Это была моя идея.
Лора вышла из-за деревьев так же бесшумно, как отец.
Роб переводил взгляд с одного на другую и чувствовал, как внутри закипает ярость — тяжёлая, горькая, бессильная. Эти двое могли бы быть его семьёй. Могли бы быть теми, кто защищает. Вместо этого они были теми, от кого хотелось бежать.
— В следующий раз думайте о последствиях! — рявкнул он. — Диана рассказала своей сестре и друзьям, кто она. Теперь они все знают!
Виктор не изменился в лице. Ни одна морщина не дрогнула.
— Это даже лучше, — произнёс он.
Роб замер.
— Теперь их отношения ухудшатся. — Виктор сделал шаг ближе. Воздух вокруг него будто сгустился, стал вязким, как смола. — И мы сможем подойти к ней ближе. Нанести удар изнутри.
Он навис над сыном. Роб смотрел в его глаза — красные, древние, бездонные — и чувствовал, как воздух выходит из лёгких сам собой.
— Найди книгу. И приведи мне Альер живой.
Последние слова прозвучали как рык. Как приговор. Как удар хлыста, от которого на коже остаются рубцы на всю жизнь.
Виктор исчез.
Просто — растворился в воздухе, оставив после себя запах мокрой шерсти и озона. Ни звука, ни движения — только пустота там, где только что стоял человек.
Лора тронула брата за плечо. Пальцы у неё были холодные.
— Сегодня наш первый учебный день в школе, — сказала она. Улыбнулась. Будто ничего не случилось. Будто они не стояли посреди леса, где каждая ветка могла оказаться когтистой лапой. — Друзья у тебя уже есть. Познакомишь и меня с ними. У нас много общего.
Роб смотрел на неё и видел ту же пустоту, что и в глазах отца. Ту же бездну, которая когда-нибудь сожрёт и её. И его. И всех, кто посмеет приблизиться.
***
Часть 3. «Сара и пустота внутри»
Сара не спала всю ночь.
Ведьмы. Драконы. Магия.
Слова ворочались в голове, как тяжёлые камни, не давая провалиться в забытьё. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ними вставали картинки из её собственного воображения: Диана в чёрном балахоне, стоящая над котлом; Диана, превращающая Зака в лягушку; Диана, смеющаяся над ней вместе с Эмилией.
Диана, которая ей не доверилась.
Это было хуже любых магических откровений. Хуже правды о мире, который оказался совсем не таким, каким она его знала.
Она сидела за кухонным столом, сжимая в руках остывший кофе. Чашка давно уже не грела, но она держала её, как якорь, как последнюю связь с нормальностью. За окном серел рассвет, но в душе у Сары была ночь.
— Привет, красотка.
«Как он сюда попал?»— мелькнула мысль, но тут же утонула в апатии.
Руки обвили её со спины. Тёплые. Наглые. Чужие.
Сара дёрнулась, но он держал крепко.
— Какой урок? — прошептал Роб ей на ухо. Голос у него был низкий, с хрипотцой. Тот самый голос, от которого у девчонок в школе подкашивались колени.
— Убери руки, — буркнула Сара, высвобождаясь. Кофе чуть не выплеснулся из чашки.
— Может, сходим сегодня куда-нибудь?
Роб улыбался. Та самая улыбка. Ленивая, самоуверенная, обещающая что-то запретное.
Сара посмотрела на него. Пустота внутри требовала хоть чем-то её заполнить. Хоть кем-то. Хоть на время.
— Ладно.
— Окей, тогда сегодня в семь я заеду за тобой.
Он чмокнул её в щёку. Губы у него были холодные. Или это у неё кожа горела?
Роб ушёл. Сара допила остывший кофе.
Он обжёг горло, хотя был ледяным.
***
Часть 4. «Тишина в школе»
В школе её ждали.
Диана, Эмилия и Стэн шли прямо к её шкафчику. Диана — с надеждой в глазах. Эмилия — с тревогой. Стэн — с неуверенной улыбкой человека, который вообще не понимает, почему он здесь.
Сара захлопнула дверцу. Металл лязгнул, как выстрел. Развернулась и пошла в противоположную сторону, даже не взглянув на них.
На уроках она садилась рядом с Мирандой Войс. Туда, где Диана не могла к ней подойти. Где не могла заговорить. Где не могла смотреть на неё этими своими глазами — честными, виноватыми, просящими прощения.
— Нужно время, — шептала Диана себе под нос.
Но время не помогало.
Оно текло сквозь пальцы, как вода, и с каждой секундой Сара отдалялась всё дальше.
***
Часть 5. «Стэн и волк»
Лес Сэмхейн к вечеру становился особенно мрачным.
Стэн шёл между стволов, вглядываясь в каждую тень, и чем дальше, тем сильнее жалел, что пришёл сюда один. Следовало дождаться кого-то. Эмилию. Диану. Хотя бы того же Зака, который, собственно, и был целью его поисков.
Но ждать он не умел. Никогда не умел.
Хрустнула ветка.
Стэн замер. Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки, и забилось там, как пойманная птица.
— Беги!
Голос прозвучал откуда-то сзади. Хриплый. Звериный. Чужой.
Стэн обернулся — и застыл.
Волк.
Огромный. Чёрный. Глаза — цвета запёкшейся крови. Пасть была в крови. Рядом валялась туша — не то медведь, не то что-то другое, большое и мёртвое. Шкура разодрана в клочья, рёбра торчат наружу.
Волк смотрел прямо на него. Не двигался. Просто — смотрел.
Стэн попятился. Один шаг. Другой. Спина упёрлась в шершавую кору. Он зажмурился, готовясь к самому страшному, чувствуя, как зубы вот-вот сомкнутся на его горле.
— Стэн.
Голос был человеческим.
Он открыл глаза.
Перед ним стоял Зак. Голый. Весь в крови. Тяжело дышащий, рёбра ходили ходуном. Глаза всё ещё горели тем самым красным, но уже угасали, как угли в остывающем костре.
— О, Боже, дружище... — Стэн сорвал с себя толстовку, не чувствуя холода, и швырнул ему. — Прикройся.
Зак поймал её на лету. Движения у него были всё ещё резкие, звериные. Накинул на плечи.
— Ты чего здесь шатаешься?
— Э-э-э... ну... по поводу учёбы нужно...
Зак шагнул ближе. Глаза его сузились.
— Я чую ложь, Миллер. — Голос стал ниже, глубже. В нём всё ещё клокотал рык. — И она меня бесит. Говори правду.
Стэн сглотнул. Горло пересохло так, что слова царапали его, как наждак.
— Я знаю, кто ты, — выпалил он.
Зак замер.
— Да ну? — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только усталость. Только горечь. — Я знаю, что ты осведомлён. Роб уже передал мне слова Дианы.
— То есть ты был уверен, что она про тебя знала?
— Конечно, знал.
— А ты знал, кто она?
Зак замер снова. На этот раз — надолго.
Тишина повисла между ними, густая, как патока. В ней можно было утонуть.
— Да, — сказал он наконец.
И пошёл быстрее, оставляя Стэна позади.
***
Часть 6. «Угасание»
— Я теряю свою магию.
Голос Мериона звучал не жалобно. Не испуганно. Просто — устало. Так говорят люди, которые слишком долго несли непосильную ношу и вдруг поняли, что руки вот-вот разожмутся сами.
Диана и Эмилия вбежали в дом как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжёлая книга, которую Мерион пытался поднять в воздух, с глухим стуком падает на пол. Не пролетев и метра.
— Что? Почему? — Эмилия бросилась к деду, обхватила его за плечи, будто пытаясь удержать на месте силой своих рук.
— Мою магию питает огонь, зажжённый пламенем золотого дракона. — Мерион тяжело опёрся на трость. Костяшки пальцев побелели. — Видимо, пламя потухает.
— И что будет дальше? — Диана шагнула ближе. — Мы потеряем силы?
— Нет, деточка. — Старик посмотрел на неё. В его глазах плескалась такая бездна вековой мудрости, что Диане стало не по себе. — Ты не потеряешь. Огонь был зажжён для наставников Избранных. Нас, так же как и вас, выбирает судьба. Потерять силу могу лишь я. Но вместе с этим могут прийти и более ужасные беды.
— Мы что-нибудь придумаем, дедушка. — Эмилия помогла ему сесть в кресло. Пальцы у неё дрожали.
Она оттащила Диану в сторону.
— Он может умереть без магии, — прошептала она, сжимая её руку так, что хрустнули костяшки. — Только она поддерживает в нём жизнь.
— Он не выглядит на грани...
— Ему двести тринадцать лет, Диана.
Диана выпучила глаза.
— Наставников для Избранных выбирают раз в двести пятьдесят лет, — продолжала Эмилия шёпотом, косясь на деда. — Тот, кого выбрали, обретает бессмертие на свой срок. Но бессмертие — это не вечность. Это просто — очень долго.
— А про какой род шла речь? — спросила Диана, пытаясь переварить информацию.
— Род «Лунше», — услышал их разговор Мерион. Голос у него был слабым, но в нём всё ещё чувствовалась та властность, которая заставляла слушать. — Древние маги, которым сила была подарена ведьмами Сэмхейн.
Диана села рядом с ним. Кресло скрипнуло под её весом.
— А для чего она была подарена?
Мерион тяжело вздохнул. Так, как вздыхают люди, которым предстоит рассказывать долгую и печальную историю.
— Эмилия, принеси шар, — попросил он.
Шар был странным. Стеклянный, размером с крупное яблоко, с молочными разводами внутри. Когда Мерион коснулся его сухими, испещрёнными морщинами пальцами, шар засветился тусклым золотом, и в воздухе поплыли картинки.
— Много-много лет назад три ведьмы связали свою душу и магию с драконами, — начал Мерион. Голос его звучал тихо, но каждое слово падало в тишину отчётливо, как камешек в воду. — Родилась великая сила. Когда она стала передаваться через поколения, юные ведьмы и драконы не могли с ней справиться. Тогда те три ведьмы вместе со своими драконами зажгли Небесное пламя. Оно горит по сей день. И призвали нас — помогать юным Избранным.
На шаре замелькали образы. Женщины в старых платьях с корзинами цветов — такие живые, настоящие, будто шагнувшие прямо из прошлого. Ведьмы, стоящие перед огромной чашей. Огонь, взметнувшийся к небу — золотой, ослепительный, живой.
— Род «Лунше» связан с этим пламенем. Когда огонь тухнет, мы чувствуем это, — закончил Мерион.
— Значит, нам нужно просто найти и зажечь это пламя, — сказала Диана. В её голосе звучала та самоуверенная простота, которая бывает только у восемнадцатилетних, ещё не знающих, что простых ответов не бывает.
Мерион покачал головой.
— Огонь может зажечь только дракон. А где это пламя находится, никто не знает.
Эмилия отвела деда в спальню. Диана осталась одна в полумраке гостиной, среди свечей и теней.
«Огонь может зажечь только дракон».
И вдруг — вспышка. Воспоминание.
Мама. Вечер. Она сидит на краю кровати и рассказывает сказку. Голос у неё тихий, убаюкивающий.
«В одном далёком волшебном мире жили драконы. Феи, гоблины, гномы... И когда на этот мир напала Тьма, три великих дракона зажгли пламя, которое дало жизнь и спасло волшебный мир».
— У меня есть идея, — сказала Диана, когда Эмилия вернулась.
— Какая?
— Мама рассказывала мне сказку. Про волшебный мир, про драконов, про пламя...
— Что ещё за волшебный мир?
— Я не знаю. — Диана разочарованно опустила плечи. Энтузиазм схлынул так же быстро, как и нахлынул.
— Нам нужно вернуть ему силы. Но как — я не...
Эмилия не договорила.
Диана упала в обморок.
***
Часть 7. «Тот, кто ждёт»
— Мне нужна твоя помощь.
Тьма была везде. Густая, вязкая, как та чёрная жижа, что осталась от ворона.
— Стой! — Диана рванулась вперёд, на свет. — Не уходи!
Она бежала, но свет ускользал. Отодвигался ровно настолько, чтобы она не могла его коснуться. Издевался.
— Ты знаешь, где я, — сказал Виллен. Голос его звучал глухо, будто из-под толщи воды.
— Нет! — закричала она в отчаянии. — Я ничего не знаю! Я не знаю, кто я! Не знаю, что должна делать! Не знаю, где ты!
Она упала на колени. Тьма смыкалась вокруг. Холодная. Безнадёжная.
— Ты знаешь, — повторил Виллен.
— Диана, очнись!
***
Часть 8. «Зов леса»
Она открыла глаза.
Эмилия хлопала её по щекам. Лицо у неё было белое, как мел. Глаза — огромные, испуганные.
— Это должно прекратиться! — выдохнула Дэнверс. — Этому должно быть объяснение!
Она бросилась в библиотеку — искать книги, искать ответы, искать хоть что-то, что могло бы объяснить эти обмороки, эти крики, эту тьму, которая приходила за её подругой.
Диана осталась ждать на диване.
Но не дождалась.
Ноги сами понесли её куда-то. Она не выбирала путь — тело знало дорогу лучше, чем разум. Лес Сэмхейн принял её, как родную, расступился перед ней, пропуская в самую глубину.
Она шла, не чувствуя холода. Не чувствуя страха. Только странное, тягучее спокойствие.
Она вышла к поляне.
Два огромных дерева стояли по краям, словно стражи. Их ветви переплетались вверху, образуя живой свод. А в центре рос дуб — такой старый, что казалось, он помнит начало мира. Кора на нём была изрезана глубокими морщинами, корни вздымались из земли, как гигантские змеи.
Диана подошла. Коснулась коры.
Она была тёплой.
Закрыла глаза.
А когда открыла — они были чёрными.
Ветер поднялся вокруг неё. Бешеный, неистовый, он рвал ветви, срывал кору, закручивал листья в бешеные смерчи. Диана стояла в центре этого хаоса, и волосы её развевались, как чёрные флаги.
Она зашептала что-то на языке, которого не знала, но который жил в ней с рождения. Слова лились сами собой — древние, тяжёлые, полные силы.
— Диана.
Голос сзади.
Она обернулась.
Мужчина стоял в двух метрах. Высокий. Спокойный. Руки сложены за спиной. Плащ развевался на ветру, но ему, казалось, не был страшен ни этот ураган, ни она сама — чёрноглазая, готовая уничтожить всё вокруг.
— Кто вы? — спросила она. Голос был хриплым, чужим. Словно говорил не её ртом.
— Думаю, пока тебе это не нужно знать, — ответил он.
Она не стала ждать.
Рванула вперёд, как будто у неё была сверхскорость — за долю секунды оказалась напротив мужчины. Схватила его за голову обеими руками. Впилась пальцами в виски — и увидела.
Картинки замелькали перед её внутренним взором с бешеной скоростью. Люди. Места. События. Смерти. Столько смертей, что их невозможно было сосчитать.
И среди них — она.
Мама.
Тот вечер. Лес. Сторожка. Свечи.
И он. С ножом. С красными глазами. С улыбкой на лице.
Диана закричала — беззвучно, внутри себя, но этот крик расколол пространство на тысячи осколков.
Она отпрыгнула. Упала на землю. Глаза её стали прежними — карими, человеческими, полными слёз.
— Диана!
Эмилия выбежала на поляну. Тяжело дышала. В руке у неё всё ещё была раскрытая книга, которую она, видимо, читала, когда поняла, что Диана исчезла.
Диана смотрела на мужчину. Слёзы текли по её щекам — горячие, солёные, бесконечные.
— Ты убил мою маму, — сказала она.
Мужчина пошатнулся. Будто она не просто коснулась его головы, а высосала все силы. Всю магию. Всю жизнь.
— Что? — переспросил он. В голосе впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— ТЫ УБИЛ МОЮ МАМУ!
Крик разорвал лес.
Волна прокатилась по поляне — невидимая, но ощутимая, как ударная волна от взрыва. Она снесла Эмилию с ног, припечатала её спиной к дереву. Она повалила молодые деревья, как спички. Она заставила землю содрогнуться.
Виктор Стюарт — первый оборотень, бессмертный охотник, тот, кто не боялся никого и ничего за свою тысячелетнюю жизнь — лежал на земле. Прикрывался рукой от девчонки, которая только вчера узнала, что она ведьма.
Диана встала над ним. Медленно. Величественно. Подняла ладонь.
Вокруг её пальцев заплясали чёрные искры.
— Стой!
Эмилия повисла на ней. Обхватила руками. Прижала к себе так сильно, что Диана почувствовала, как бьётся её сердце — бешено, испуганно, отчаянно.
— Послушай меня. — Голос Эмилии дрожал, но в нём была сила. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Только успокойся.
Виктор исчез. Просто растворился в воздухе, как и его сын всего несколькими часами раньше. Только запах мокрой шерсти и озона остался висеть в воздухе.
Диана разрыдалась.
Воспоминания из его головы всё ещё жгли её изнутри. Тот момент. Тот нож. Те глаза матери — удивлённые, любящие, прощающие.
— Всё будет хорошо, — шептала Эмилия, прижимая подругу к себе.
Лес молчал. Древний дуб скрипел ветвями, словно вздыхал. Светлячки, испуганные бурей, начали вылетать из своих укрытий, зажигая тьму тысячами крошечных огоньков.
Диана смотрела на них сквозь слёзы.
— Не будет, — прошептала она. — Никогда.
Где-то далеко, в темноте, Виллен открыл глаза.
Он почувствовал её боль. Каждую её слезу. Каждый удар её разбитого сердца.
Цепи звякнули.
— Я здесь, — прошептал он в пустоту. — Я всегда здесь.
Но она не слышала.