Глава 23 «Холодная змея ревности»
Ужин закончился поздно. Елена Рашидовна молча мыла посуду, а Таня сидела на кухне, глядя в окно.
— Я видела в них того же демона, что и в Руслане. Таня, прошу тебя, не играй с огнем. Этот мальчик принесет тебе только боль.
Таня ничего не ответила. Она знала, что мама права, но сердце не слушало доводов разума.
Тем временем Марат шел по темным улицам. Ему было не по себе. В той квартире, где пахло уютом и интеллигентностью, он чувствовал себя чужаком. Он понимал, что Елена Рашидовна права, и его шрам — это не просто украшение, это его жизнь. Жизнь, в которой нет места для спокойствия.
На следующий день в школе она увидела Марата у раздевалки. Он был хмурым, потирал шрам, который, видимо, ныл на холоде. Заметив Таню, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.
— Привет, — тихо сказала она, останавливаясь.
— Привет, Каримова, — Марат сделал шаг к ней, загораживая проход. — Вчера... это было странно. Спасибо, что пригласила. Твоя мама... она страшная женщина. Спрашивает так, будто я в милиции на допросе.
— Она просто боится за меня, Марат.
— Я знаю, — он серьёзно посмотрел ей в глаза. — Слушай, я не бандит, Тань. Я просто... я живу так, как умею. Но я приду ещё, если позовёшь.
Они стояли молча, и между ними было столько недосказанного, что дышать становилось трудно. Марат хотел взять её за руку, но в этот момент коридор оглушил звонок.
В десяти метрах от них стояла Лиза. Она наблюдала за этой сценой, опираясь плечом о стену. Её взгляд скользнул по Марату, зацепился за шрам, а потом переметнулся на Таню с выражением холодного презрения. Лиза ничего не сделала, не подошла, не сказала ни слова. Она просто развернулась и пошла в класс, словно показывая, что эта сцена для неё — лишь забава.
На перемене Таня нашла Айгуль в коридоре второго этажа. Подруга стояла у окна, рассматривая что-то на улице, но, увидев Таню, сразу поняла, что та не в себе.
— Тань, ты чего такая бледная? — Айгуль взяла её под руку и отвела в тихий угол. — Снова этот Суворов?
Таня прижалась лбом к холодной стене и вздохнула.
— Опять... Он вчера был у нас, Айгуль. Ужин — это что-то. Мама сначала молчала, а потом... она сказала, что Марат напоминает ей Руслана. Того самого, из прошлого.
Айгуль удивленно округлила глаза.
— Ничего себе... Это хороший знак, Тань? Или плохой?
Не знаю, — Таня покачала головой. — А сегодня... сегодня утром... Марат стоял у раздевалки, хмурый такой. Мы поговорили... — А вдруг я играю с огнём, Айгуль? — Таня посмотрела на подругу глазами, полными отчаяния. — Мама права, этот мир пацанов... он опасный. Шрам этот... он как метка.
— Тань, успокойся, — Айгуль твердо посмотрела ей в глаза. — Если ты с ним, то будь до конца.
На последнем уроке — литературе — Лиза, воспользовавшись тем, что учительница вышла, пересела на свободное место рядом с Маратом. Она демонстративно достала зеркальце, поправляя рыжие локоны, и громко спросила:
— Марат, а у тебя нет ручки? А то моя совсем не пишет.
Марат даже не повернул головы, продолжая писать в тетради. Он лишь молча протянул ей ручку, не отрываясь от конспекта. Лиза недовольно поджала губы, но её взгляд снова упал на шрам на его лице. В её глазах мелькнуло что-то странное — не то злость, не то восхищение.
После школы Лиза первой выскочила из класса и нарочно замедлила шаг у раздевалки, зная, что Марат идет за ней.
Марат прошел мимо, даже не взглянув на неё. Но Лиза лишь ехидно улыбнулась. Она поняла, что шрам — это его уязвимое место, и она обязательно этим воспользуется.
Таня вышла из школы и увидела Марата у крыльца. Он курил, глядя куда-то поверх голов проходящих школьников. Заметив Таню, он быстро затушил сигарету о подошву ботинка.
— Каримова, долго ты, — сказал он, подходя ближе. — Пошли, провожу.
Они успели пройти всего пару метров от школы, как услышали звонкий голос позади:
— Маратик! Забывчивый ты мой!
Лиза догнала их, сияя рыжими локонами, и протянула Марату ручку, которую он одолжил ей на уроке. Она сделала это демонстративно медленно, задержав руку на его ладони на секунду дольше, чем требовалось.
— Держи. Спасибо, выручил, — проворковала она, нарочно игнорируя Таню, а затем, бросив на Каримову быстрый, оценивающий взгляд, развернулась и пошла дальше.
Таня замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от неприятного ощущения. Она видела, как Лиза смотрела на Марата, и ей это совсем не понравилось.
— Это... это кто? — спросила Таня, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Новенькая? Лиза?
Марат нахмурился, пряча ручку в карман штанов.
— Ага. Лиза. Дочь какого-то важного хрена из горкома. Докапывалась весь день.
— Она... она очень красивая, — тихо произнесла Таня, опустив глаза.
Марат остановился и взял Таню за плечи, заставляя посмотреть на себя.
— Тань, ты чего? Красивая... И что? Мне плевать, кто она. Ты моя, Танюха. Поняла?
Он смотрел на неё серьёзно, и в его глазах не было ни капли лжи, но ревность уже поселилась в груди Тани, как холодная змея.
Таня слабо улыбнулась в ответ, стараясь поверить его словам, но в горле стоял ком. Она кивнула, и они пошли дальше молча. Марат чувствовал напряжение, исходящее от неё, и от этого ему становилось тошно. Он ненавидел ситуации, в которых не мог просто взять и решить проблему силой.
— Каримова, ну ты чего? — снова заговорил он, когда они подошли к её дому. — Это же просто ручка. Если она тебе мешает, я завтра же…
— Не надо, Марат, — быстро перебила она.
Она посмотрела на его шрам, и ей захотелось снова коснуться его, убедиться, что он реален, что он здесь, с ней. Марат, будто прочитав её мысли, осторожно провел пальцем по её щеке.
— Не бойся. Я же сказал — слово пацана.
В этот момент из подъезда выходила соседка, тётя Валя, и, увидев их, понимающе хмыкнула. Таня покраснела, попрощалась с Маратом и быстро нырнула в спасительную темноту подъезда. Марат постоял минуту, глядя ей вслед, сплюнул и зашагал в сторону Универсама.
Дома Таня не находила себе места. Елена Рашидовна, заметив её состояние, подозрительно прищурилась, но ничего не сказала. Таня закрылась в комнате и, не раздеваясь, легла на кровать, глядя в потолок.
Ревность — странная штука. Таня знала, что Марат любит её, но образ Лизы — уверенной, «фирменной», дерзкой — не давал покоя. Она чувствовала себя такой маленькой и обычной рядом с этой рыжей бестией.
Утром в школе она первым же делом нашла Айгуль.
— Она вернула ему ручку! Айгуль, она трогала его руку! — Таня почти шепотом рассказывала подруге о вчерашнем инциденте у школы, нервно теребя пуговицу на блузке.
Айгуль нахмурилась, выслушав рассказ.
— Вот же стерва рыжая… Тань, ну смотри, она же просто красуется. Она понимает, что Марат — самый крутой в классе, вот и пытается…
— А вдруг она ему понравится? — Таня посмотрела на подругу с отчаянием.
— Не дури, — Айгуль твердо взяла её за плечи. — Марат не из таких. Но смотри в оба. Такие девчонки, как Лиза, идут до конца, если что-то втемяшат в голову.