Глава 25 «Холодная война»
Утро в Казани выдалось серым, как старая шинель. Мелкий колючий снег летел прямо в лицо, забиваясь под воротники пальто и олимпиек. Таня шла к школе, стараясь не думать о том, что увидит Марата. Всю ночь она ворочалась, представляя его рядом с Лизой, и каждое такое видение кололо сердце острее, чем январский мороз.
У школьного крыльца она замерла. Марат стоял там, прислонившись к бетонной колонне. А рядом, почти вплотную, крутилась Лиза. На ней была ярко-рыжая шапка, из-под которой выбивались такие же огненные локоны. Она что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, и в какой-то момент доверительно наклонилась к самому уху Марата, обдав его своим дыханием. Марат не отодвинулся. Он просто смотрел куда-то сквозь неё, хмурый и отстраненный, но для Тани это выглядело как полное предательство.
Она резко развернулась и почти бегом бросилась к боковому входу, лишь бы не столкнуться с ними взглядом.
На большой перемене она надеялась спрятаться в библиотеке среди старых книг, пахнущих пылью и покоем. Но Марат нашел её и там. Он ворвался в тишину читального зала, тяжело дыша, словно бежал за ней через всю школу.
— Каримова, стой! — он преградил ей путь между стеллажами. — Ты чего от меня как от чумного шарахаешься?
— Отойди, Суворов, — тихо сказала Таня, глядя в пол. — Тебя Лиза заждалась, наверное.
— Да при чем тут Лиза?! — взорвался он, забыв, что в библиотеке нельзя шуметь. — Она в моем классе учится, она сама ко мне лезет со своими вопросами дурацкими! Что мне, ударить её? Я не бью девчонок, ты же знаешь.
— Ты мог просто уйти, Марат. Но ты стоял и слушал. Тебе нравится это внимание, — Таня подняла на него глаза, полные непролитых слез. — Тебе нравится, что она такая... яркая. Не то что я со своей скрипкой.
— Да ты с ума сошла! — Марат попытался схватить её за плечи, но Таня ловко увернулась, прижав к груди тяжелый том Тургенева. — Тань, ты для меня...
— Уйди, Марат. Просто уйди.
Она протиснулась мимо него, оставив его стоять среди книжных полок. Марат с силой ударил кулаком по стеллажу. Обида жгла его изнутри. Он не умел извиняться, не умел рассыпаться в комплиментах. Он умел защищать, умел драться, а вот лечить разбитое сердце — этому его на улице не учили.
После уроков Таня вышла на крыльцо, чувствуя себя опустошенной. У забора она увидела знакомую фигуру. Турбо. Валера стоял, лениво сплевывая на снег и поглядывая на окна школы. Увидев Таню, он вдруг расплылся в своей фирменной ухмылке и громко, на весь двор, выкрикнул:
— О-па! Танюшка-печенюшка! Какие люди в Голливуде!
Таня боковым зрением заметила, что из дверей школы как раз выходит Марат вместе с толпой пацанов из «Б» класса. Внутри неё что-то щелкнуло. Злость на Марата перевесила всё остальное. Она улыбнулась Турбо — так широко и ярко, как никогда раньше.
— Привет, Валер! — она направилась прямо к нему, игнорируя остолбеневших одноклассников.
— Ты чего сияешь, как начищенный самовар? — Турбо подошел ближе, засунув руки в карманы. — Маратка где? Опять в авторитеты играет, девчонку одну бросил?
— Не знаю я, где он, — Таня кокетливо поправила шарф, чувствуя на своей спине испепеляющий взгляд Марата. — Слушай, Валер, а ты говорил, у вас дискотека в ДК скоро. Возьмешь меня?
Турбо опешил. Он привык, что Таня — девочка правильная, тихая, «Мараткина». А тут — такой напор. Он прищурился, перевел взгляд на Марата, который стоял в десяти метрах и буквально каменел на глазах, а потом снова посмотрел на Таню.
— Чего, с Мараткой поругались, что ли? — вполголоса спросил Турбо, его тон внезапно стал серьезнее. — Грызетесь, Танюх? Он же из-за тебя на куски рвется, я же вижу.
— Тебе показалось, Валер, — отрезала Таня, продолжая улыбаться. — Так что с дискотекой?
Турбо хмыкнул. Он почуял запах жареного.
— Ну, раз такое дело... Для тебя, Танюшка, лучший угол в зале освободим. Будешь королевой вечера. Пойдем, провожу тебя до угла, а то тут воздух больно тяжелый стал.
Он по-дружески закинул руку ей на плечо, уводя от школы. Марат смотрел им вслед. Его шрам на щеке стал почти багровым. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его Таня. С его старшим. Смеется.
Турбо шагал рядом, намеренно не торопясь, чтобы все, кто выглядывал из окон школы, успели зафиксировать эту картину: он, один из авторитетов «Универсама», ведет под ручку «правильную» Таню. Снег скрипел под их ногами, а Валера, затянувшись сигаретой, выпустил облако дыма и искоса глянул на девушку.
— Слышь, Танюх, — начал он, прищурившись. — Ты давай, колись. Что у вас с Мараткой стряслось? Он сегодня на сборах на всех кидался, как пес цепной. Пацаны уже косо смотрят, думают, мож, перегрелся малый.
Таня старалась идти ровно, хотя внутри всё дрожало от осознания того, что Марат всё ещё смотрит им в спину.
— Ничего не случилось, Валер. Просто... — она запнулась, подыскивая слова. — Просто поняла, что у него другие интересы появились. Огненные такие интересы, в рыжей шапке.
Турбо звонко расхохотался, едва не выронив сигарету.
— Но Маратка... он же на неё даже не глядит, Танюх. Он же из-за тебя вчера в качалке мешок чуть не порвал.
Таня резко остановилась и повернулась к нему, стараясь скрыть любопытство за маской безразличия.
— А ты-то сам что в школе забыл? Ты ж вроде как её давно закончил, — она окинула его взглядом, от кожанки до тяжёлых ботинок.
Турбо усмехнулся, поправляя кепку.
— Да так, дела общие. Адидас просил Маратку выцепить, разговор есть серьезный. Ну и за тобой присмотреть заодно, а то мало ли, кто в коридорах обидит. Мы ж своих не бросаем.
— «Своих»? — горько усмехнулась Таня. — Я не уверена, что я еще «своя».
Валера вдруг посерьезнел. Он выкинул окурок в сугроб и подошел чуть ближе, понизив голос.
— Слушай, Танюшка-печенюшка. Если он тебя реально задел, хочешь — я его проучу? — Турбо хитро подмигнул. — Не в смысле «закопаю», он мне как брат младший. А так... встряхну хорошенько. Могу на сборах перед пацанами его припахать, или на дискотеке сделаю так, что он локти кусать будет, глядя, как ты со мной танцуешь. Пусть помучается, поймет, что такую девчонку на рыжих кукол не меняют.
Таня замялась. Предложение Турбо звучало заманчиво — увидеть Марата, изнывающего от ревности, было бы лучшей местью. Но в то же время ей стало страшно. Марат в гневе был неуправляем.
— И как ты его «встряхнешь»? — спросила она, затаив дыхание.
— Да легко! — Турбо снова закинул руку ей на плечо, и в этот момент они как раз завернули за угол, скрываясь из виду школы. — Завтра после уроков я за тобой приду. Прямо к парадному входу. Цветы куплю, веник какой-нибудь поприличнее. И пойдем мы с тобой гулять по району. Пусть Маратка увидит, как старшие за его девчонкой ухаживают. У него ж мозг закипит! А там, глядишь, и приползет извиняться на коленях. Ну что, по рукам?
Таня посмотрела в его наглые, веселые глаза. Ей казалось, что она ввязывается в опасную игру, но желание наказать Марата за те секунды у колонны с Лизой перевесило всё остальное.
— По рукам, Валер, — тихо ответила она.
— Вот и ладушки! — Турбо довольно хлопнул в ладоши. — Всё, беги домой, Танюх. А я пойду Маратке «настроение» поднимать. Скажу, что ты теперь под моей опекой. Представляю, какой там пожар начнется!
Он развернулся и, насвистывая какой-то мотивчик, зашагал обратно к школе, оставив Таню одну среди серых сугробов с бешено колотящимся сердцем. Она понимала, что эта «холодная война» только начинается.
Таня стояла и смотрела в спину удаляющемуся Турбо. Ветер трепал её волосы, но она не чувствовала холода. В голове крутился вопрос: не слишком ли далеко она зашла? Валера был парнем простым и резким, а Марат — взрывным, как пороховая бочка.
А Турбо тем временем уже подходил к школьному крыльцу. Марат всё ещё стоял там, но теперь он был один — Лиза, почуяв неладное, благоразумно скрылась в дверях.
— Ну что, Маратка, стоишь, как памятник самому себе? — громко крикнул Турбо, подходя вплотную и демонстративно поправляя воротник куртки. — Танюшку твою проводил. Знаешь, а она у тебя золотая девчонка. Душевная. Мы с ней договорились завтра культурно время провести.
Марат медленно поднял взгляд. Его глаза потемнели, став почти черными от сдерживаемой ярости.
— Чего ты сказал? — процедил он сквозь зубы.
— А чего слышал, — Турбо небрежно похлопал его по плечу, игнорируя то, как Марат дернулся от этого прикосновения. — Прогуляемся, мороженое поедим. Ты ж её всё равно бросил, вон, с рыжей обжимаешься. А добро пропадать не должно. Так что завтра после уроков не ищи её. Она теперь под моим присмотром, понял?
Марат сделал шаг вперед, его кулаки сжались до белизны.
— Валер, ты старший, я тебя уважаю. Но в это дело не лезь. Это моё.
— Было твоё, стало общее, — Турбо издевательски хохотнул. — Ты её обидел, Суворов. А пацаны девчонок не обижают. Так что учись, пока я жив, как за такими, как Каримова, ухаживать надо.
Турбо развернулся и ушел, оставив Марата одного на пустом крыльце. Суворов-младший с силой ударил по бетонной колонне, не чувствуя боли. Внутри него полыхал настоящий пожар. Он понимал, что Таня делает это специально, чтобы уколоть его, но от этого было не легче.