Глава 12 «Реанимация»
Прошло четыре дня с того жуткого вечера у ДК. Для Тани это время превратилось в бесконечный цикл из таблеток, навязчивых мыслей и гнетущей тишины. Марат исчез. Он не появлялся в школе, и его место в параллельном 10 «Б» пустовало.
Таня старалась убедить себя, что это к лучшему. В голове эхом отдавались слова Кати: «Марат - мой парень. Мой. Не вздумай ничего напридумывать». К этому примешивался постоянный страх перед матерью. Елена Рашидовна после того, как Марат разбил зеркало в парикмахерской, возненавидела его всеми фибрами души. Её поход в школу к Флюре Габдулловне поставил жирную точку на их занятиях английским. Татьяна решила: будет игнорировать. Так проще. Так безопаснее для её слабого сердца.
Пятый день. Школа.
На большой перемене Таня стояла в библиотеке между стеллажами. Тишина всегда успокаивала её, помогала забыть о том, что внутри неё тикает мина замедленного действия - её болезнь.
Она не знала, что за пределами этих стен район накрыла черная тень. Она не знала, что Ералаш погиб в ту самую ночь, когда Марат прятал её в арке. Для неё Марат был просто парнем сестры, который пропал, а теперь...
- Каримова.
. Взгляд 16-летнего пацана стал тяжелым, свинцовым, как у взрослого мужчины.
Таня даже голову не повернула. Вцепилась в книгу так, что пальцы побелели.
- Марат, иди отсюда.
- Ты че, в натуре меня не видишь? - он шагнул ближе. - Я четыре дня не спал, Тань. У нас тут такое...
- Мне всё равно, - отрезала она, глядя в пол. - Уходи к Кате. Она тебя ищет. А мне проблем с матерью не надо. Ты зеркало ей разбил, ты хулиган.
Марат замолчал. Он стоял так близко, что она чувствовала его колючий взгляд. Он хотел сказать про Мишу, про то, что ему хреново, но её холодное «хулиган» ударило его похлеще кастета.
- Понял, - бросил он и почти выбежал из библиотеки.
Вечер того же дня.
Таня сидела на кухне. Елена Рашидовна вернулась с работы взвинченная.
- Слышала? - мама бросила сумку на стул.
- В соседнем районе пацана убили. Клиентка сегодня рассказывала, у неё зять в милиции. Миша какой-то, Ералаш кличка. Совсем дети с ума посходили...
У Тани внутри всё похолодело. Вторая степень болезни всегда отзывалась на стресс - сердце пропустило удар, а в висках застучало. Ералаш... Это имя она уже слышала.
В этот момент в дверь бахнули. Три коротких, тяжелых удара. Таня вздрогнула.
Мама пошла открывать, на ходу поправляя халат.
- Кто там еще?
Таня выскочила в коридор. На пороге стоял Марат. Под мышкой - тяжелая коробка, обернутая в серые обои.
- Вам чего еще, Суворов? - Елена Рашидовна преградила путь. - Опять бить что-то пришли?
Марат не ответил. Он просто молча поставил коробку на пол. Тяжело, со стуком.
- Зеркало. Новое. Чтобы не вспоминали больше, - хрипло сказал он.
Мама аж задохнулась.
- Ты как разговариваешь? Уходи отсюда! Танька, в комнату!
Марат проигнорировал мать. Он посмотрел на Таню. Достал из кармана ту самую тетрадь по английскому, всю помятую, с загнутыми углами. Кинул её на тумбочку у входа.
- На, Каримова. Твое. Слова эти... всё равно не выучил. И не выучу уже.
Он развернулся и быстро пошел вниз по лестнице, не закрывая за собой дверь. В подъезде было слышно, как он с силой ударил кулаком по стене.
- Таня, не трогай! - крикнула мама, когда Таня потянулась за тетрадью. - Пусть валяется!
Но Таня уже схватила её. Она открыла последнюю страницу. Там, под корявыми английскими словами, было написано всего три слова: «Он купил утюг». И всё.
В этот момент сердце Тани будто зажали в тиски. Она поняла, что своим игнором она просто добила его в тот момент, когда он тонул.
- Мама... - прошептала Таня. - Он не бандит...
- Молчи! - сорвалась мама.
- Бандит он и есть бандит! И зеркало это мне не нужно, пусть забирает свою подачку!
Елена Рашидовна схватила коробку, пытаясь выставить её обратно за порог, но та оказалась слишком тяжелой. Зеркало внутри глухо звякнуло. Мама бессильно опустила руки и обернулась к дочери, заметив, как та побледнела.
- Танька, ты посмотри на себя! Ты из-за него в могилу сойти хочешь? - мама осеклась, осознав двусмысленность своих слов, и её лицо исказилось от боли. - В комнату. Быстро.
Таня не спорила. Она на ватных ногах дошла до своей кровати, сжимая тетрадь так сильно, что ногти впились в картонную обложку. Перед глазами стояли эти три слова: «Он купил утюг».
Она вспомнила, как Катя, заходя к ним в тот день, со смехом рассказывала про какого-то пацана по кличке Ералаш. «Представляешь, Тань, копил-копил, подрабатывал где-то, и купил! Утюг бабушке. Настоящий, новый! Счастья было - полные штаны». Тогда это казалось забавной историей из жизни «уличных». А теперь...
Теперь этот утюг, наверное, стоит в пустой квартире, а Мишки больше нет. Его забили до смерти, пока Марат спасал её. Пока Универсам дрались из-за неё, их друга убивали.
Ей стало невыносимо стыдно за свой «игнор», за холодное «ты хулиган» в библиотеке. Она ударила его словами в самый момент, когда ему нужно было просто человеческое тепло.
- Марат... - прошептала она, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.
Таня хотела сделать шаг к окну, чтобы посмотреть вниз, в темноту двора, надеясь увидеть там хотя бы тень Марата. Но ноги вдруг стали ватными, а пол под ними качнулся, как палуба корабля в шторм.
Воздух в комнате внезапно закончился, остался только едкий запах маминых капель и холода из прихожей. В груди что-то надсадно хрустнуло, и острая, каленая боль прошила левую сторону тела, отнимая руку.
Таня попыталась вдохнуть, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Тетрадь со словами об утюге выскользнула из ослабевших пальцев.
Грохот от ее падения был таким сильным, что, казалось, задрожали стены. Она рухнула прямо на ковер, задев тумбочку.
- Таня! - истошный крик Елены Рашидовны разрезал тишину квартиры.
Мама влетела в комнату через секунду. Увидев дочь, лежащую на полу с мертвенно-бледным, почти синим лицом, она упала перед ней на колени.
- Господи, Танюша! Доченька! - мама трясущимися руками схватила её за плечи, пытаясь приподнять. - Дыши, маленькая, дыши!
Но Таня не отвечала. Её глаза были полуоткрыты, но взгляд не фиксировался. Она была где-то там, во сне, где Марат грел ей руки, пока в другом конце района умирал мальчик, который просто хотел подарить бабушке утюг.
Елена Рашидовна, давясь рыданиями, бросилась к телефону в коридоре. Диск вращался невыносимо медленно.
- Алло! Скорая! Срочно! Девочка, пятнадцать лет, окология второй степени, обморок! Улица Космонавтов, двенадцать! Быстрее, умоляю!
Мама вернулась в комнату, подложила под голову Тани подушку и начала растирать её холодные ладони. Рядом на полу валялась та самая тетрадь. Мама отшвырнула её ногой, всё еще виня во всем «этого урода»
Через десять минут во дворе завыла сирена. Синие огни мигалок замелькали на потолке комнаты. Фельдшеры с носилками быстро поднялись на этаж.
- Давление критическое! - крикнул один из них, накладывая маску. - Готовьте реанимацию в кардиологии!
Марат шел по району, засунув руки глубоко в карманы. Морозный воздух обжигал легкие, но внутри было еще холоднее. Он думал, что сделал все правильно: вернул зеркало, отдал тетрадь. Он поставил точку, чтобы не мучить ее своим присутствием. Он не оборачивался, поэтому не видел ни синих огней скорой, ни того, как его «учительницу английского» выносили на носилках.
Он свернул к подвалу. Ему нужно было быть среди своих, чтобы не сойти с ума от тишины.
В качалке стоял гул. После того как Вова Адидас окончательно отодвинул Кащея и пацаны «проучили» Разъезд, в Универсаме царило опасное воодушевление.
- О, жених пришел! - крикнул Турбо, заметив Марата. Он как раз заканчивал подход на брусьях. - Ты че такой кислый, Суворов? Опять с Катькой своей за шмотки поспорил?
Пацаны заржали. Все были уверены: у Марата с Катей всё «тип-топ», идеальная пара района - красавчик-пацан и бойкая девчонка.
- Отвали, Турбо, - буркнул Марат, садясь на скамью.
- Да ладно тебе, - подошел Зима, вытирая шею полотенцем. - Катька твоя сегодня в всем названивала, где ты. Волнуется девчонка. Ты бы ей хоть позвонил, а то она к Адидасу пойдет жаловаться, что ты ее бросил.
Марат смотрел в пол. Ему было тошно. Он не мог сказать им: «Мне плевать на Катю, я только что чуть не сдох от взгляда ее сестры». Это было не по понятиям. В их мире всё было просто: есть твоя девчонка, и ты за неё горой. А Таня... Таня была «сестрой твоей девчонки». Лишняя.
- Ладно, пацаны, хорош стебать младшего, - Вова Адидас вышел из тренерской, поправляя пояс. - Марат, завтра сбор в девять. Будем территорию обходить, чтобы Кащеевские крысы не вылезли. Понял?
- Понял, Вов, - кивнул Марат.
Катя сидела в своей комнате, крася ногти и раздумывая, как бы посильнее обидеть Марата за то, что он пропал на четыре дня. Когда зазвонил телефон, она лениво подняла трубку:
- Алло?
- Катя... - голос мамы в трубке был таким, что у Кати из рук выпал флакон с лаком, оставляя ярко-красное пятно на ковре.
- Катя, Таню увезли... Реанимация... Сердце встало...
- Что?! Мама, какая реанимация?! - Катя вскочила, путаясь в проводах.