10 глава «Цена ошибки»
После танца с Турбо Таня чувствовала себя странно. Щеки горели, а в ушах всё еще стоял его хрипловатый смех. Турбо не отходил от неё ни на шаг, по-хозяйски закинув руку ей на плечо.
- Видал, Маратка, как твоя училка зажигает? - Турбо довольно оскалился, глядя на друга. - А ты говорил - библиотека, книжки... Она у нас теперь свой пацан!
Марат стоял рядом с Катей, нервно перебирая пальцами край своей олимпийки. Он видел руку Турбо на плече Тани, и это зрелище жгло ему глаза. Он не понимал, что с ним происходит. Это же просто Таня. Та самая «скрипачка», которую он вчера еще подкалывал. Почему же сейчас ему хотелось подойти и сбросить руку друга с её плеча?
- Ладно, хорош, - сухо бросил Марат, не глядя на Таню. - Кать, время много. Пора их по домам развозить, а то мамаша ваша придет - и нам всем головы оторвет.
Марат уже потянул Катю за рукав в сторону выхода, но она резко вырвала руку и рассмеялась, глядя на него как на сумасшедшего.
- Марат, ты чё, перегрелся? - Катя обвела рукой гремящий зал. - Какое «домой»? Время - детский сад, только жара пошла! Мамка на ревизии, я ж сказала. Она там пока все флаконы пересчитает, мы три раза протрезветь успеем. Остаемся!
Марат промолчал. Он бросил быстрый взгляд на Турбо, который всё еще держал руку на плече Тани. Внутри у Марата всё кипело, но он только сильнее сжал кулаки в карманах олимпийки. Перечить Турбе? Делать замечание старшему из-за того, что тот приобнял «училку»? Нет, это было невозможно. Пацаны не поймут. Марат просто отвел глаза, делая вид, что ему глубоко плевать.
- Ладно, остаемся, - буркнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
21:15
Турбо наконец отвлекся на Зиму, и Таня смогла выдохнуть. Катя тут же утащила её к стойке с газировкой.
- Танька, ну ты даешь! - Катя сияла, отпивая из пластикового стаканчика. - Турбо тебя выделил, прикинь? Это ж теперь тебя на районе никто не тронет. А Маратка чё-то хмурый, видать, за уроки свои переживает.
Таня промолчала. Она видела Марата через весь зал. Он стоял в кругу пацанов, смеялся над чьей-то шуткой.
- Слушай, я сейчас, - Катя вдруг увидела в толпе какую-то знакомую подругу и, не дожидаясь ответа, рванула к ней, оставив Таню одну у высокого обшарпанного столика.
Таня сделала глоток газировки. Пузырьки больно ударили в нос, а в горле стоял комок. Она чувствовала себя здесь как инородное тело. В этом синем платье, с этой дурацкой помадой, среди пацанов, которые жили по законам, больше похожим на звериные.
Катя упорхнула в толпу к девчонкам, и Таня осталась у столика одна. Она медленно допила газировку, чувствуя, как музыка вибрирует где-то в ребрах. Вокруг все свои: пацаны с «Универсама» заняли целый угол, Турбо о чем-то громко спорил с Зимой, размахивая руками.
Марат стоял чуть в стороне от пацанов, переговариваясь с кем-то из младших. Он выглядел абсолютно спокойным и довольным. Когда Катя пролетала мимо него, он притянул её за талию, что-то шепнул на ухо, отчего она звонко рассмеялась, и снова вернулся к разговору. На Таню он вообще не смотрел - будто её и нет здесь.
Тане даже стало немного обидно. «Не замечал толком», - вспомнила она его слова. Видимо, так оно и было.
В зале стало невыносимо. Басы буквально били в виски, а синий туман от дым-машины мешался с запахом дешевого одеколона. Таня почувствовала, что ей не хватает воздуха.
Она оглянулась: Катя стояла в кругу девчонок, что-то эмоционально обсуждая. «Буквально на пять минут», - подумала Таня и, стараясь не привлекать внимания пацанов с «Универсама», шмыгнула к тяжелым дверям выхода.
На улице было сказочно тихо. Снег падал редкими, крупными хлопьями. Таня глубоко вдохнула морозный воздух, чувствуя, как голова потихоньку проясняется. Она отошла чуть в сторону от входа, в тень старых тополей, где свет от фонарей едва дотягивался до сугробов.
Вдруг тишину нарушил хриплый рокот мотора. Знакомая девятка медленно выплыла из-за угла и остановилась прямо напротив неё, преграждая путь к крыльцу. Дверь открылась, и из машины вышел он. Тот самый тип.
- Опа... А я смотрю - знакомое личико мелькнуло, - парень нагло ухмыльнулся, не закрывая дверь. - Че, скрипачка, душно стало? Или меня ждала?
Таня замерла, как кролик перед удавом. Она даже не догадалась сразу побежать обратно к дверям.
- Я просто вышла подышать, - пролепетала она, пятясь назад.
- Ну вот и подышим вместе, - он нагло ухмыльнулся и перехватил её за локоть. Хватка была железной. - Пошли, прокатимся. Маратка твой там со своей девушкой занят, ему не до тебя.
- Отпустите! Я... я закричу! - Таня попыталась вырваться, но он просто сильнее дернул её к машине.
- Кричи, скрипачка. Тут такая музыка, что тебя только завтра утром хватятся. Пошли в машину, говорю!
Он буквально потащил её к открытой двери. Таня упиралась, сапоги скользили по льду, но сил не хватало. Она в панике оглянулась на двери ДК, надеясь увидеть там знакомую олимпийку Марата, но двери были закрыты. Никто не выходил. Марат в этот момент был в самом центре круга, он не слышал и не видел, что происходит снаружи.
Парень уже прижал Таню к сиденью девятки. Она почувствовала запах бензина и старой кожи.
- Помогите! - вскрикнула она, но голос сорвался от ужаса.
- Заткнись, - прорычал он, пытаясь затолкнуть её ноги внутрь и захлопнуть дверь.
В этот момент девятка резко рванула с места, еще до того, как дверь закрылась до конца. Таня оказалась внутри, зажатая между сиденьем и этим страшным человеком. Марат так и не появился. Тишина улицы поглотила звук мотора, а в ДК продолжала греметь музыка.
Внутри ДК.
Марат стоял у колонны, оглядывая зал. Катя только что вернулась от подруг, раскрасневшаяся и довольная.
- Слышь, Кать, Татьяна? - спросил Марат, чувствуя, как внутри начинает свербеть нехорошее предчувствие.
- Да тут была... - Катя пожала плечами. - Наверное, в туалет отошла или воздухом дышит. Че ты так волнуешься? Никуда твоя училка не денется.
Марат не ответил. Он быстрым шагом прошел к выходу. На крыльце никого не было, только свежие следы шин на каше из снега и грязи. У него похолодело внутри.
Он вернулся в зал, его буквально трясло.
- Кать, Таньки нет на улице!
- Марат, да успокойся ты, - Катя раздраженно прищурилась. - Че ты из-за нее так носишься весь вечер? Сама придет, не маленькая.
Он начал метаться по фойе, выбегал на улицу и возвращался. Прошло десять минут, пятнадцать. Марат места себе не находил, кусал губы, игнорируя вопросы Кати, которая уже смотрела на него с явным подозрением: «Че ты из-за сестры так дергаешься?».
Вишневая девятка затормозила прямо перед крыльцом, подняв облако снежной пыли. Марат, который уже был на грани того, чтобы сорваться и бежать искать её по дворам, замер. Дверь открылась, и Таня буквально выскочила из салона. Она не плакала, но дышала часто, прижимая к себе сумку.
- Слышь, Адидас! - Колик высунулся из окна, скалясь. - Забирай свою зануду. Она мне всю дорогу про мораль читала. Я ей только ногу приобнял, чтоб не выпрыгнула, а она чуть ли не молиться начала. Скучно с вами!
Колик хотел было дать по газам, но не успел. Из дверей ДК уже вывалила толпа. Турбо, шедший впереди, оценил бледный вид Тани и наглый тон Колика за секунду.
- Ты чё, пацан, берега попутал? - Турбо сплюнул и, не дожидаясь ответа, с ходу прописал Колику в челюсть прямо через открытое окно машины.
Колик взвыл, выскочил из девятки, а из стоявшей неподалеку второй машины «Дом Быта» уже посыпались пацаны.
- Универсам борзеет! - крикнул кто-то из «бытовских».
Всё вспыхнуло мгновенно. Марат, увидев, как Колик пытается замахнуться на Турбо, забыл про всё на свете. В нем взорвалась вся та злость и страх, которые копились последние 15 минут. Он влетел в толпу, раздавая удары направо и налево.
- Танюха, за дверь! - крикнул он, отпихивая какую-то тень в сторону.
Началась свалка. Снег под ногами превратился в грязное месиво. Катя взвизгнула и вжалась в стену ДК, наблюдая, как её парень и Турбо месят «бытовских» прямо на капоте девятки.
Как только Турбо снес Колика, из черной «Волги» и второй девятки посыпались «бытовские». Человек восемь, все в тяжелых дубленках, злые. Колик, размазывая кровь по лицу, заорал:
- Вали их, пацаны! Универсам края потерял!
Но Универсам никогда не стоял в стороне. Двери ДК распахнулись настежь. Первым вылетел Адидас-старший (Вова). Он мгновенно оценил ситуацию: брат с разбитой губой, заплаканная девчонка и «бытовские», идущие свиньей.
- Наших бьют! - коротко и страшно скомандовал Вова.
За ним вылетел Зима, на ходу натягивая на кулак кожаную перчатку, и еще десяток пацанов.
Завязалась настоящая мясорубка.
Зима сцепился с двумя «бытовскими» прямо у входа. Он работал жестко, молча, уворачиваясь от ударов и отвечая короткими, точными выпадами. Одного он приложил головой о чугунные перила так, что тот сразу сполз вниз.
Адидас-старший взял на себя самого здорового из «Дом Быта». Вова дрался профессионально, сказывался Афган - он не суетился, блокировал удары и бил так, что противник отлетал на пару метров.
- Марат, прикрой девчонок! - крикнул Вова, впечатывая очередного врага в сугроб.
Марат, несмотря на приказ, в стороне не остался. Он вспомнил, что сказал Колик. Марат прыгнул ему на спину, повалил в снег и начал методично вбивать кулаки в скулу противника.
- За ногу, значит, держал?! - рычал Марат, выплескивая всю злость за те 15 минут неизвестности.
Гул милицейской сирены разрезал ночной воздух, перекрывая крики и звуки ударов. Синие проблесковые маячки замелькали в конце улицы, отражаясь в разбитых стеклах девятки.
- Шухер! Легавые! - зычно крикнул Зима, нанося последний удар и отскакивая от противника.
Марат, тяжело дыша, в последний раз замахнулся на Колика, но Вова Адидас перехватил его руку, буквально отрывая от поверженного врага.
- Всё, Марат! Валим! - скомандовал старший.