Глава 4 «Последнее слово»
🎧 От автора: Эту главу лучше всего читать в наушниках, чтобы полностью прочувствовать атмосферу. Все треки, которые звучат фоном или в мыслях героев, вы можете найти у меня в ТГ-канале. Погружайтесь))
Шли молча. Снег под ногами скрипел особенно громко в наступивших сумерках. Марат шагал уверенно, хоть по его лицу и стекала струйка крови, пачкая воротник куртки. Он нёс футляр со скрипкой так небрежно, будто это была обычная авоська с хлебом, а не дорогой инструмент.
Таня чувствовала, как с каждым метром ноги наливаются свинцом. Хотелось присесть прямо на сугроб, но она упрямо сжимала зубы.
- Отдай скрипку, - тихо сказала она, протягивая руку. - Я сама донесу. Тебе и так досталось.
Марат даже не посмотрел в её сторону. - Сама ты только до больнички дойти сможешь, если сейчас грохнешься, - огрызнулся он, перекидывая ремень футляра поудобнее. - Шагай давай, отличница
- Суворов, не наглей. Я не хрустальная, - Таня попыталась перехватить ручку футляра, но Марат просто отодвинул руку в сторону.
- Я сказал - донесу. Понятия имей, я за тебя вписался, значит, и вещь твою доставлю.
Полпути они молчали, едва двигаясь вперёд.
- Нам туда, вон тот дом с аркой, - Таня указала рукой, которая заметно дрожала от холода и усталости. - Понял, - коротко бросил Марат. - Шагай давай, Каримова. Не спи на ходу.
Когда они поравнялись с её подъездом, из дверей буквально вылетела женщина в расстегнутом пальто. Она замерла на крыльце, и её лицо мгновенно исказилось от ужаса. Она узнала его сразу - те же глаза, та же куртка, тот самый парень, который вчера с ухмылкой смотрел на разбитое зеркало в её парикмахерской.
- Таня! - мама бросилась к ним, едва не сбив дочь с ног. - Быстро домой! Отойди от него!
Она схватила Таню за локоть и попыталась затащить за свою спину, загораживая её от Марата, как от дикого зверя.
- Мам, перестань! - Таня резко вырвала руку. - Что ты делаешь?
- Что Я делаю?! - закричала мама на весь двор. - Это что ОН здесь делает? Ты посмотри на него, он же в крови! Он же бандит, Таня! Он тебя затянет в такое... Уходи отсюда! - она сорвалась на крик, указывая Марату на выход из двора. - Слышишь? Убирайся! Чтобы я тебя рядом с ней не видела!
Марат даже не шелохнулся. Он спокойно перевел взгляд с матери на Таню, вытирая разбитую бровь ладонью.
- Отдай скрипку, Марат, - тихо сказала Таня. Она сделала шаг к нему, игнорируя попытки матери её удержать. - Я сама. Поняла? Я сама разберусь.
Марат молча протянул ей футляр. Его лицо было каменным. Ему было плевать на крики взрослой женщины, но то, как Таня стояла на своем, вызывало у него странное уважение.
- Мам, он мне помогает по английскому, - твердо произнесла Таня, повернувшись к матери. - То есть я ему помогаю. Флюра Габдулловна попросила его подтянуть. Это просто уроки.
- Какие уроки?! - мама задыхалась от возмущения. - С этим? Ты посмотри на его кулаки! Чему он может научиться? Завтра же пойду в школу. Я поговорю с Флюрой, чтобы она нашла ему другого репетитора. Ты больше к нему не подойдешь! Слышишь? Я запрещаю тебе с ним связываться!
Марат, который до этого молчал, вдруг коротко и зло хмыкнул. Он поправил кепку и посмотрел на Таню.
- Да не парься ты, Каримова, - громко сказал он, чтобы мать тоже слышала. - Больно надо мне твой английский учить. Я эти слова вызубрил, чтобы ты не ныла, а так - видал я этот учебник в гробу. Сама его учи.
Он развернулся и, не прощаясь, зашагал прочь из двора. Ему было чертовски обидно, что его снова выставили просто «зверем», но он никогда бы в этом не признался.
- Вот видишь! - мама потянула Таню в подъезд. - Ему это не нужно! Им ничего не нужно, кроме драк и своих «сборов». Танечка, пойми, он тебя погубит. У него на лице написано - тюрьма! Чтобы я больше не видела его здесь!
Таня зашла в темный подъезд, слушая, как захлопывается железная дверь. В ушах всё ещё стоял голос Марата: «Видал я этот учебник...». Она знала, что он врет. Знала, что он защитил её не по «понятиям», а просто потому что.
- Он не такой, мам, - прошептала она, поднимаясь по лестнице. - Все они одинаковые! - отрезала мать. - Завтра в школу я иду сама.
Зимний вечер быстро опустился на Казань,окрашивая улицы холодным серебристым светом.Дома было тихо, только тикали старые часы в коридоре. Мама молча разлила чай по кружкам. Она была на взводе: её движения были резкими, она то и дело поглядывала на входную дверь, будто ждала, что её сейчас вынесут.
- Ты должна понять, - мама в сотый раз начинала один и тот же разговор, - я не просто так злюсь. У этого гопника на лбу написано: «проблемы». Ты видела его лицо? Это же не просто драка, это их жизнь. Сначала зеркало в парикмахерской, теперь это... Завтра я иду к Флюре. Всё, Таня. Никаких занятий.
Таня молчала. Она чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Ей хотелось крикнуть, что этот «уголовник» - единственный, кто не смотрел на неё как на умирающую, но слова застревали в горле.
- Мама, он не гопник! - Таня резко откликнулась, сжимая в руке чашку чая. - Его зовут Ма...
- Мне плевать, как его зовут! - мама выкрикнула это так громко, что Таня осеклась. - Слышать не хочу! Хоть принцем его назови, для меня он - мразь подзаборная, которая вчера мне салон громила, а сегодня за тобой увязалась!
- Он защитил меня, мама! - Таня выкрикнула это в ответ, и её голос, обычно тихий, прозвенел по кухне как натянутая струна. Внутри кипела холодная, упрямая злость. - Если бы не он, я бы сейчас в сугробе за школой лежала!
Мама на секунду замолчала, пораженная этим внезапным отпором. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но не успела.
За окном, в густой темноте двора, Марат, скрытый тенями деревьев, видел их освещенную кухню на втором этаже. Он не знал точно, в какой квартире живет Каримова, но в этом доме горело всего пару окон, и в одном из них он отчетливо видел силуэт её матери, которая продолжала яростно размахивать руками. Его пацанское самолюбие, и без того уязвленное тем, что его выставили из двора как паршивого пса, вспыхнуло яростью. «Зверь», значит? Ну, раз зверь...
Он нащупал под ногами кусок мерзлого щебня. Короткий, злой замах.
ДЗЫНЬ!
Звук был резким и оглушительным. Внешнее стекло кухонного окна мгновенно превратилось в белую паутину с рваной дырой в центре. Осколки со звоном посыпались в межрамное пространство. Внутреннее стекло жалобно задрожало, но выстояло.
Мама вскрикнула, отпрянув к плите и закрывая голову руками. - Господи! Таня, отойди! Стреляют!
- Это просто камень, мама... - холодно произнесла Таня. - Успокойся. Никто не стреляет.
- Просто камень?! Ты видишь? - мама подбежала к окну, судорожно задергивая шторы. - Это предупреждение! Это твой «защитник» развлекается! Я же говорила - это животные! Завтра же я иду к директору. Слышать больше не хочу ни о нем, ни об английском!
- Да хватит орать! - Таня сорвалась. Она схватила со стола грязную тарелку, пытаясь запихнуть её в раковину, но руки предательски не слушались - пальцы внезапно свело судорогой от стресса и усталости.
Тарелка выскользнула, ударилась о чугунный край раковины и с сочным хрустом разлетелась на куски.
- Таня! - мама замерла, глядя на новые осколки. - Ну что ты за человек! У нас окно разбито, зеркало разбито, теперь ты еще и посуду бьешь? У меня нервы не из стали! У нас в доме погром, а ты даже тарелку удержать не можешь!
- Я случайно! У меня руки не держат, ты не видишь?! - Таня выпрямилась, её лицо было бледным, но взгляд - колючим и твердым.
- Случайно у неё всё! - мама схватила веник и начала яростно сметать осколки. - Всё, хватит. Завтра я иду к Флюре Габдулловне. И если я еще раз узнаю, что ты с ним хотя бы поздоровалась - я тебя под замок посажу. Мне плевать на его аттестат! Чтобы я больше этой синей куртки во дворе не видела!
Таня не стала отвечать. Она молча развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Она легла на кровать, не зажигая свет. Марат был идиотом, раз бросил этот камень - он только подтвердил мамины страх