Глава 19. «После смерти дорогих»
После похорон мир Амайи сузился до размеров одной дорожной сумки. Дайки Танака, младший брат отца, стоял у ворот кладбища, нервно поглядывая на часы и стряхивая пепел с дорогого пиджака. В его глазах не было скорби – только глухое раздражение человека, на которого свалилась досадная обуза.
– Послушай, мелкая. – Бросил он, даже не глядя на неё, когда они сели в машину. – У меня своя жизнь в Токио. Квартиры, счета, контракты. Твой отец всегда был идеалистом, вот и доигрался. Я буду переводить деньги на еду и учёбу, но не жди, что я стану вытирать тебе сопли. Уяснила?
Амайя, которой тогда было всего одиннадцать, лишь крепче сжала лямки рюкзака. Она не плакала. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, зародился странный, пульсирующий холод, который постепенно вытеснял боль. Первые месяцы в квартире дяди в Йокогаме напоминали жизнь в склепе. Дайки почти не бывал дома, а когда возвращался – приводил шумные компании или пропадал в кабинете, заваленном бумагами. Он никогда не спрашивал, как дела в школе или что она ела на обед. Для него девочка была призраком, деталью интерьера, которую нельзя выбросить из-за чувства «семейного долга». Именно тогда Казуто начал проявляться по-настоящему.
—————
Однажды вечером, когда дядя в очередной раз сорвался на крик из-за какой-то мелочи, воздух в гостиной внезапно стал густым и обжигающим.
Дайки замер, почувствовав, как по стенам поползли тени, напоминающие очертания огромных крыльев. Амайя стояла посреди комнаты, и её глаза впервые вспыхнули тем самым «кровавым» цветом. Мужчина отшатнулся. В его взгляде отразился первобытный ужас.
– Ты... ты чудовище. – Прошептал он, пятясь к двери. – Такая же, как те, кто пришёл за твоим отцом.
С того дня он перестал даже пытаться разговаривать с ней. Он начал оставлять конверты с деньгами на тумбочке в прихожей и уходить из дома раньше, чем она просыпалась. Танака научилась готовить простейшую еду, сама стирала свои вещи и часами сидела в библиотеке, прячась от реальности в книгах. Она поняла: чтобы выжить, нужно стать невидимой. Не только для мафии, но и для этого человека, который называл её «чудовищем».
—————
К восемнадцати годам она стала мастером тишины. Когда Дайки, наконец, объявил, что уезжает в Токио навсегда, оставив ей ключи от квартиры, Амайя лишь равнодушно кивнула.
– Долг выполнен. – Сказал он на прощание, не решаясь подойти ближе чем на три метра.
Когда дверь за ним закрылась, красноглазая впервые за семь лет глубоко вздохнула. В пустой квартире было холодно, но огненный дракон, незримо обвившийся вокруг её плеч, согревал её своим внутренним пламенем. Она осталась одна – идеально «серая», идеально скрытая. Пока в её жизни не появился рыжеволосый парень.
После ухода дяди квартира стала для девушки одновременно и крепостью, и клеткой. Она методично избавлялась от всего, что напоминало о его присутствии: выкинула старую пепельницу из гостиной, переставила мебель так, чтобы пространство стало максимально функциональным и холодным. Её распорядок дня превратился в ритуал выживания:
• Школа: Маска «серой мыши». Тихие ответы, идеальные оценки, отсутствие друзей. Она научилась ходить по коридорам так, чтобы её плечо никогда не задевало чужое.
• Магазин: Быстрые покупки, взгляд в пол, никаких лишних слов с кассиром.
• Дом: Тренировки контроля.
Казуто рос вместе с ней. Если в одиннадцать лет он был лишь бесформенным сгустком жара, то к семнадцати он обрёл отчётливые очертания. Огромный дракон с глазами, светящимися как расплавленное золото, часто материализовался в пустой гостиной. Он занимал почти всё пространство, его чешуя тихо шуршала по паркету, а хвост обвивал Амайю, защищая от сквозняков и одиночества.
– Ты – это я. – Шептала она, прислоняясь лбом к его горячей морде. – Мы одни против этого города.
Она знала, что Портовая Мафия всё ещё где-то рядом. Тени в чёрных костюмах иногда мелькали на периферии зрения, но она убеждала себя, что это паранойя. Чтобы заглушить страх, она начала изучать психологию и тактику – не по учебникам, а наблюдая за людьми. Она училась считывать ложь по движению зрачков и распознавать угрозу по постановке ног. Именно поэтому появление Чуи Накахары в её классе стало для неё сигналом тревоги. Он был слишком ярким, слишком уверенным, его движения были слишком выверенными для обычного подростка.
Когда Чуя впервые заговорил с ней, Танака совершила ошибку. Она посмотрела ему в глаза и не увидела там того холода, который источал её дядя или те люди из её прошлого. Там была искра жизни, которая опасно напоминала её собственную «лучистую улыбку» с той старой фотографии. Она позволила ему подойти ближе.
– «Если он фальшивка, я этого не переживу». – Пронеслась мысль в её голове тем вечером, когда они сидели на диване и доедали печенье. Она ещё не знала, что прямо сейчас за её спиной, в кармане куртки парня, лежит телефон, готовый отправить очередное сообщение о её тихой жизни.
————————————————————
~Продолжение следует...