Мафиози под Прикрытием

Весна в Йокогаме в этом году наступила не по календарю, а по ощущениям. Февраль остался позади, и вот уже первый день марта принёс с собой долгожданное потепление. Серые, выстиранные зимние тона сменились нежными розоватыми оттенками заката, а снег, наконец, начал таять, уступая место пробивающейся зелени. Весеннее солнце, казалось, светило ярче, обещая перемены. Март ворвался в Йокогаму внезапно, словно кто-то рывком распахнул тяжёлые шторы. Снег, ещё вчера казавшийся вечным, теперь стремительно превращался в прозрачные ручьи, а воздух наполнился тем самым острым, влажным ароматом пробуждающейся земли и близкого моря.

В классе было непривычно душно. Солнечные лучи, наглые и яркие, плавили остатки зимней сосредоточенности. Окно было приоткрыто, и тяжёлая, пыльная штора лениво колыхалась, пропуская внутрь прохладные вздохи весны.

Амайя отложила ручку. Текст в учебнике расплывался перед глазами – мысли были заняты вчерашним вечером и тем странным чувством защищённости, которое оставил после себя Чуя. Она не выдержала и обернулась, чтобы задать какой-то незначительный вопрос по уроку, но слова застряли в горле. Накахара спал. Его рыжая голова покоилась на согнутых локтях прямо поверх тетради. В золотистом свете дня его лицо казалось моложе и мягче, чем обычно. Исчезла та колючая настороженность мафиози, уступив место простой человеческой усталости. Казалось, он не спал всю ночь – возможно, те самые «отчёты» или тяжёлые думы не давали ему сомкнуть глаз.

В этот момент резкий порыв ветра качнул штору, и она, словно живое существо, хлестнула краем по плечу парня. Чуя вздрогнул. Он приоткрыл один глаз – мутный, сонный, но всё такой же пронзительно-голубой. Его взгляд наткнулся на Амайю, которая всё ещё смотрела на него, не успев отвернуться. Не поднимая головы, Накахара медленно, словно в замедленной съёмке, приподнял руку. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, а затем он ленивым, почти кошачьим движением отодвинул мешающую ткань шторы.

– Танака... – Хрипло, едва слышно прошептал он, щурясь от солнца. – Ты чего так смотришь? У меня что, математика на лбу отпечаталась?

Амайя почувствовала, как к щекам приливает жар, который не имел никакого отношения к Казуто.

– Н-ничего. Не спи, у нас вообще-то химия. – И отвернулась обратно.

—————

Для красноглазой такие перемены означали не только приближение выпускных экзаменов, но и возобновление активной деятельности её музыкального клуба. Сегодня была репетиция. Учительница музыки попросила их выступить на предстоящем выпускном вечере, напоминаю. Это было одновременно и честью, и дополнительной головной болью.

– Так, Чуя, ещё раз. – Амайя сидела напротив него, поджав ноги, и терпеливо показывала аккорд G. Её спокойный, серьёзный характер идеально подходил для роли лидера группы.

Чуя нахмурился, его пальцы, привыкшие сжимать рукояти ножей или активировать «Порчу», никак не хотели правильно ложиться на струны.

– Этот инструмент создан для того, чтобы мучить людей.

– Струны нужно прижимать мягче, но увереннее. Вот так... – Танака подошла ближе и взяла его руку в свою, поправляя пальцы на ладах.

Чуя почувствовал, как жар, исходящий от неё, обволакивает его ладонь. Он замер. Мори, миссия, печенье, обман – всё это на мгновение отступило. Он поймал её взгляд – он был сосредоточен на гитаре, но Чуя видел в нём нежность, которую она, возможно, и сама не осознавала. Это было близко. Это было опасно, но невероятно притягательно.

– Понял, понял. – Пробурчал он, выдёргивая руку и пытаясь повторить. Получилось. – Ну вот! Не так уж я и безнадёжен.

Они репетировали до самого вечера. Весенние лучи солнца пробивались сквозь пыльные окна, окрашивая комнату в тёплые тона. Они играли простые мелодии, перебирали аккорды. Амайя была сосредоточена, Рей – погружен в музыку. В какой-то момент девушка взглянула на часы.

– Ого, уже семь вечера. Рей, ты как?

– Я могу ещё час, но у меня тренировка. – Ответил Рей, собирая вещи. Он кивнул Чуе и Амайе и вышел из комнаты, оставив их вдвоём.

Оба продолжили уже вдвоём. Она взяла свою гитару, и они попытались сыграть в дуэте. Её тихий, чистый голос и его хриплый, но сильный баритон странным образом сочетались. В этот момент между ними было что-то большее, чем просто совместный проект. Была музыка, объединяющая их одиночества.

– Думаю, на сегодня хватит. – Амайя начала собирать вещи в рюкзак. – А то завтра не проснёмся.

– Согласен. – Накахара отложил гитару. Он тоже собрал свои немногочисленные школьные принадлежности.

Красноглазая ненадолго отошла к шкафчику за дополнительными струнами. Рыжий, решив, что он остался совсем один, надел наушники и включил музыку на полную громкость. Трек был агрессивным, с тяжёлыми гитарными риффами. Он хотел немного выпустить пар после всего, что держал в себе. Он думал, что один. Однако, к его невезению, девушка вернулась в комнату, чтобы забрать свой блокнот, и замерла в дверном проёме.

Чуя стоял у окна, полностью погружённый в музыку. В наушниках играл рок, и он отдавался этому сполна. Он пел, точнее, орал во весь голос, размахивая руками, притопывая ногой и потрясая своей рыжей шевелюрой. Это был не мафиози Чуя Накахара, не «спокойный ученик» из класса, а чистая, дикая, необузданная энергия. Он был похож на подростка, который впервые услышал рок и решил, что это его призвание. Он был настоящим. Танака никогда не видела его таким – свободным, не стесняющимся своих эмоций. Это был тот Чуя, которого она чувствовала интуитивно, тот, от которого Казуто чувствовал опасность, но при этом спокойствие. Тот, кому она начала доверять.

В её голове мгновенно созрел план. Она достала телефон и включила камеру.

– Отличный кадр, Накахара. – Прошептала она, наводя объектив.

Щёлк.

Вспышка ярко осветила комнату. Парень резко замер, как подстреленный. Он выдернул наушники, его глаза, расширенные от шока и ярости, встретились с её насмешливым, но нежным взглядом.

– Амайя?! Ты... Ты тут откуда?!

– У тебя талант, Чуя. Певческий. – Амайя победно улыбнулась, сохраняя снимок. Это был идеальный компромат, но для неё – идеальный момент.

– Отдай телефон! – Взревел он, бросаясь к ней.

– Ни за что! – Она развернулась и помчалась прочь по коридору.

– Танака! Я тебе голову оторву! Вернись, я сказал!

Школьные коридоры наполнились топотом ног и их смехом. Весенний вечер, начавшийся с музыки и тишины, закончился веселой погоней. Они выбежали на улицу через главный вход, тяжело дыша. Амайя остановилась, а Чуя встал напротив.

– Ты... Ты... – Он не мог отдышаться. – Ты просто невыносима! Отдай телефон!

– Нет. – Амайя убрала телефон в карман пиджака. – Это моё доказательство номер один.

– Никто не должен этого видеть!

– И не увидит. – Она смотрела на него, и её глаза светились в сумерках. – Это для моей личной коллекции. В качестве напоминания о твоём... Таланте.

Чуя замер. Он не мог злиться на неё. Она была такой искренней в своём веселье, такой живой. Он вдруг понял, что ему нравится это чувство – чувство быть пойманным ею, чувство быть «настоящим» рядом с ней.

– Ладно, чёрт с тобой. – Пробормотал он, поправляя рюкзак. – Ты выиграла эту битву.

Они пошли по дороге в сторону её дома. Чуя шёл рядом с ней и думал о том, как сильно она меняет его мир.

– «Чёрт, Накахара, во что ты вляпался? – Мысли роились в голове. – Она – цель. Она невинна, а ты – часть той тьмы, которую она ненавидит. Но... Когда она смеётся, когда берёт мою руку, когда ест это дурацкое печенье... В эти моменты я забываю, кто я. Она видит во мне не мафиози, а просто Чую. Она – лучик солнца в моём чёртовом тёмном мире. И я не знаю, как, чёрт возьми, мне её защитить, не предав себя или её».

————————————————————

~Продолжение следует...