Глава 16: Безмолвное прощание в Квартале Теней.
Ночной Токио эпохи Тайсё ослеплял огнями, которые для Акихиро казались лишь яркой ширмой, скрывающей истинное уродство. Квартал Красных Фонарей, Ёсивара, пульсировал жизнью, музыкой сямисэнов и фальшивым смехом. Но под этим слоем праздника Акихиро чувствовал застарелую, терпкую вонь демонической крови, которая въелась в сами камни мостовой.
Он прибыл сюда за несколько дней до того, как Столп Звука, Тенген Узуй, привел своих юных подопечных.
Акихиро знал, что здесь затаилась Высшая Луна. Его расчетливый ум уже выделил «Огимото» и «Кёгоку» как очаги наибольшей опасности, но он не спешил вступать в открытый бой. Он был тенью, что следила за тенью.
Стоя на одной из высоких крыш, откуда открывался вид на сияющий квартал, Акихиро наблюдал, как по улицам пробираются Танджиро, Зеницу и Иноске в своих неуклюжих женских маскировках. В его глазах мелькнула едва заметная искра иронии, быстро сменившаяся привычной сосредоточенностью.
«Они еще слишком шумны, - подумал он. - Но их воля острее, чем когда-либо».
Внезапно воздух за спиной Акихиро задрожал. Из узкой щели между домами вырвались острые, как бритвы, ленты из плоти и ткани. Это была не основная форма Даки, а лишь её отросток, патрулирующий крыши.
- Еще один любопытный глаз... - раздался капризный голос, доносящийся будто из самих стен. - Ты не похож на тех крыс, что прислал Столп Звука. Твоя кожа... она пахнет солнцем. Омерзительно.
Акихиро даже не обернулся. Он сделал глубокий вдох, расширяя свои легкие до предела. Его сердце забилось в ритме кузнечного молота.
«Дыхание Солнца. Седьмая форма: Копьё подсолнечника»
Он совершил резкий выпад назад, даже не вынимая меч из ножен полностью - лишь на несколько дюймов, чтобы высвободить концентрированный поток жара. Огненный луч пронзил ленту насквозь, и та мгновенно вспыхнула, обугливаясь до самого основания. Слышно было, как где-то в глубине квартала Даки вскрикнула от неожиданной, обжигающей боли.
- Передай своей «братской» половине, - негромко произнес Акихиро в пустоту, - что сегодня я здесь не для того, чтобы забирать ваши головы. Но если вы коснетесь детей... рассвет придет для вас раньше срока.
Он исчез прежде, чем новые ленты успели атаковать. Акихиро знал, что Тенген и Танджиро должны пройти через это испытание сами. Это была их битва, их рост. Его же роль в этой главе была иной.
Спустившись в темный переулок на окраине квартала, он увидел маленькую девочку-служанку, которая сидела на пороге и плакала. Её руки были стерты в кровь от тяжелой работы, а в глазах застыл ужас от осознания того, что в этом месте люди исчезают бесследно.
Акихиро остановился. Его суровое лицо смягчилось. Он присел рядом, и его присутствие подействовало на ребенка как тепло очага в зимнюю ночь.
- Почему ты плачешь? - спросил он тихим, обволакивающим голосом.
- Я... я боюсь темноты, господин, - всхлипнула девочка. - В темноте живут чудовища.
Акихиро достал из складок своего кимоно небольшую резную фигурку - ту самую ракушку, которую он хранил, и вложил её в руку девочки.
- Чудовища боятся тех, кто несет в себе свет, - сказал он, и его ладонь на мгновение коснулась её головы, делясь своим внутренним теплом. - Держи это крепко. Пока ты веришь в свет, тьма не сможет тебя забрать.
Он поднялся и посмотрел в сторону центра Ёсивары, где уже начинались первые взрывы и крики. Битва в Квартале Красных Фонарей входила в свою решающую фазу. Акихиро чувствовал, как Танджиро вновь обращается к «Танцу Бога Огня», сжигая свои силы.
«Держись, Камадо, - подумал Акихиро. - Я буду здесь, в тени, чтобы никто из Высших Лун не пришел на помощь этим двоим. Это твой момент истины».
Он снова растворился в ночи, перемещаясь по периметру квартала. Его задача была расчетливой и жестокой: перехватывать любых вестников Мудзана, которые могли бы вмешаться в исход битвы. Шестнадцатая глава его пути была историей о страже, который стоит на границе ада, не позволяя ему расшириться, и давая молодым росткам шанс пробиться сквозь пепел.
А где-то в вышине за всем этим продолжали наблюдать шесть глаз Кокушибо, и Акихиро знал: их встреча неизбежна, и она станет финальным аккордом этого долгого танца.